Лагерь для двух душ.

***

Утро началось не с золотистого света, а с пронзительного, настойчивого гудка мегафона прямо под окнами. «Доброе утро, «Сосновая Роща»! Подъём! Через пятнадцать минут зарядка у озера!» — голос Кристины звучал непривычно бодро и командующе. Джейн, выдернутая из глубокого сна, села на кровати, протирая глаза. В комнате царил утренний хаос: Сьюзи, ругаясь себе под нос, пыталась найти вторую носка, Кьют сонно качалась, сидя на краю кровати. Макс уже была на ногах. Она стояла у тумбочки, натягивая на себя тёмно-серую спортивную майку. Её движения были резкими, точными, без лишней суеты. Она не выглядела сонной; казалось, она проснулась за минуту до сигнала и была уже полностью готова мысленно к тому, что принесёт этот день. После завтрака, состоявшего из скрипучих хлопьев и бананов, Кристина собрала «Дятлов» на поляне с сияющими глазами. — Ребята, сегодня наше первое серьёзное испытание! Первый этап «Зарницы»! Это не просто спорт, это проверка на командный дух, скорость и смекалку! Нас ждёт полоса препятствий! Она лёгкая, вводная, но каждая секунда на счету! По рядам пробежал возбуждённый гул. Джейн почувствовала, как в груди защемило знакомое предстартовое волнение. Она не была звездой физкультуры, но во всех спортивных эстафетах была первая. Уилл где-то в стороне с «Сойками» поймал её взгляд и показал кулак, означающий что то по типу поддержки. Полоса препятствий была разбита на несколько этапов, и от каждого отряда требовалось выставить команду из пяти самых спортивных. Выбор «Дятлов» был быстрым и почти единогласным. Крис — долговязый, жилистый парень, явно занимавшийся лёгкой атлетикой. Дэн — вроде сильный, с мощными руками, похожий на маленького бульдозера. Нут (настоящее имя Натаниэль, но все звали его только так) — верткий и быстрый, как ящерица. И две девочки: Джейн и Макс. Их выбрали почти одновременно, и Джейн увидела, как брови Макс на долю секунды поползли вверх от удивления, но она тут же кивнула, принимая это как должное.

***

Первый этап — мини-эстафета. Нужно было пробежать змейкой между конусов, подлезть под сеткой, обежать столб и передать деревянную палочку-эстафету следующему. Джейн бежала третьей. Сердце колотилось где-то в горле, в ушах звучал только собственный пульс и крики болельщиков. Она приняла палочку от Дэна, чьи ладони были влажными от напряжения, рванула вперёд. Колени высоко, дыхание ровное, как учили на школьных соревнованиях. Сетка зацепилась за майку, но она рванула, услышав треск нитки, проскочила, передала палочку Нуту. Хорошо. Она справилась. Взгляд мельком нашел Макс, которая готовилась к своему этапу — последнему. Та стояла, слегка подпрыгивая на носках, сосредоточенная, как хищник, высматривающий добычу. После эстафеты — балансир. Длинное, узкое бревно, поднятое над землей на полметра. Нужно пройти его всей командой, держась за плечи впереди стоящего. Здесь важна была не скорость, а синхронность. «Левой! Левой! Левой!» — скандировал Крис, идущий первым. Джейн, будучи второй, чувствовала его уверенные шаги и старалась подстраиваться, передавая ритм назад, Макс, замыкающей. Они прошли почти идеально, лишь раз пошатнувшись. Джейн почувствовала мимолетное удовлетворение. Следующее — попасть баскетбольным мячом в кольцо с пяти разных точек. У каждого была одна попытка. Джейн, никогда не блиставшая в баскетболе, замерла перед своей точкой. Мяч был тяжелым, чужим в руках. Она прицелилась, согнула колени, бросила. Мяч ударился о дужку кольца, подпрыгнул и, к её немому восторгу, свалился внутрь! Крики одобрения от отряда прозвучали для неё как симфония. Даже Макс, поймав отскочивший мяч для своего броска, кивнула ей коротко, почти незаметно. Макс забила свой бросок чисто, без единого касания кольца. Свист. И последнее, кульминационное испытание — перевернуть тяжелое, намертво вкопанное в землю бревно. Оно было огромным, толщиной в два сложенных вместе предплечья, облезлым от коры и влажным от утренней росы. Задача: всем вместе, по команде, перекатить его на другую сторону, отмеченную яркой лентой. Мальчики, Крис, Дэн и Нут, встали с одной, более тяжёлой стороны. Джейн и Макс — с другой, чтобы принять бревно и помочь его докатить, когда оно начнёт крениться. — Раз, два, три! Рывок! — закричал Крис. Мальчики напряглись, вены на шеях набухли. Бревно, с противным скрипом, содрав с себя комья грязи, дрогнуло и начало медленно, неумолимо подниматься. Джейн приготовилась, упершись ногами в мягкую землю, протянув руки, чтобы схватить его, как только оно перевалит через точку равновесия. — Почти! Держите! — крикнул Дэн. И в этот самый момент что-то пошло не так. Возможно, Нут поскользнулся на мокрой траве. Возможно, Крис переоценил свои силы. Бревно, вместо того чтобы плавно лечь в ожидающие руки девочек, вдруг рванулось вперёд с неожиданной, дикой скоростью. Оно перевалилось через край и рухнуло вниз, как поваленное дерево. У Джейн было полсекунды. Она инстинктивно отпрянула назад, но её левая нога, уже выставленная вперёд для упора, оказалась прямо на пути падающей громадины. И не её одной. Макс, стоявшая рядом, тоже не успела отскочить полностью. Тяжёлый, мокрый конец бревна всей своей массой пришёлся им по ногам. Джейн почувствовала глухой удар по голени, боль, острую и яркую, пронзила её, и она с криком рухнула на колено. Рядом раздался сдавленный выдох — «чёрт!» — это была Макс. На секунду воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием мальчиков. Потом все зашевелились. — Вы что, с ума сошли?! — закричала Кристина, уже бегущая к ним. — Всё в порядке? Девчонки, вы целы? Джейн, стиснув зубы, посмотрела на свою ногу. Синяк уже начал расцветать сине-багровым цветом, но кости, кажется, были целы. Она могла пошевелить ступнёй. Боль была больше от испуга и удара. — Я… я в порядке, — выдохнула она. Все взгляды переметнулись на Макс. Та уже встала. Она стояла, слегка наклонившись, сжимая ладонью голень правой ноги. Лицо её было бледным, губы плотно сжаты в тонкую белую полоску. — Макс? — спросила Кристина, присаживаясь перед ней. — Да, — отрезала Макс, отрывисто. — Всё нормально. Просто ушиб. Но когда она опустила руку, все увидели, как она непроизвольно дёрнулась, едва перенеся вес на ту ногу. Она сделала шаг, хромая, но твёрдый, и подняла взгляд. И этот взгляд, холодный и сфокусированный, как ледяная игла, был направлен прямо на Джейн. Кристина, убедившись, что переломов нет, отправила их на скамейку отдышаться, пока остальные команды проходили этап. Джейн сидела, растирая голень, чувствуя, как жжение от удара медленно переходит в тупую, ноющую боль. Рядом, в полуметре, сидела Макс. Она не смотрела на свою ногу, не растирала её. Она сидела неподвижно, выпрямив спину, уставившись перед собой на суетящиеся отряды. Но напряжение исходило от неё волнами. — Это из-за тебя, — прозвучало тихо, но так чётко, будто слова были вырезаны изо льда. Джейн повернулась, не веря своим ушам. — Что? — Ты отпрянула, — сказала Макс, не глядя на неё. Говорила она ровно, без повышения тона, но каждая фраза была как удар хлыстом. — Ты испугалась и отскочила. Я видела. Если бы ты держала позицию, как мы договаривались, мы бы приняли его вместе, и он бы не рухнул так. Из-за тебя мы сейчас проиграем. Горечь и несправедливость этих слов хлестнули Джейн по лицу горячее, чем боль в ноге. — Это ты видела? — её голос дрогнул от возмущения. — А я видела, как оно летело прямо на нас, как гильотина! Ты бы тоже отскочила! Или ты думаешь, ты такая крутая, что поймала бы его грудью? Макс наконец повернула к ней голову. В её голубых глазах горел не просто гнев, а какое-то личное, глубокое раздражение, как будто Джейн олицетворяла собой всё, что было не так в этом лагере, в этой жизни. — Я бы попробовала, — сквозь зубы процедила она. — Вместо того чтобы подводить команду. Джейн вскочила, забыв про боль. — Я никого не подвела! Это был несчастный случай! Или ты думаешь, я специально подставила ногу? — Выглядело именно так, — холодно бросила Макс и отвернулась, закончив разговор.

***

Итоги этапа подводили на общей линейке. «Зелёные дятлы», из-за потери времени на последнем испытании и штрафных баллов за «небезопасное прохождение», заняли второе место. Когда директор объявил это, раздались вздохи разочарования, но и аплодисменты — ведь они были в тройке. Джейн, стоя в строю, чувствовала, как по её щекам разливается жар стыда. Она смотрела на спину Макс, которая стояла впереди. Та слушала результаты, абсолютно неподвижно. И когда прозвучало «второе место», Макс резко, с коротким, яростным движением, ударила ребром ладони по стволу сосны, возле которой они стояли. Звук был глухой, но выразительный. Затем, не дожидаясь команды Кристины, она развернулась и пошла прочь, в сторону домиков, её хромающая походка была исполнена такого немого презрения ко всему происходящему, что у Джейн сжалось сердце. «Эгоистка, — подумала она, глядя ей вслед. — Всё крутится только вокруг неё. Её боль, её проигрыш, её обида. Какая же она неправильная». После обеда было объявлено «тихое время». Джейн, всё ещё кипя от несправедливых обвинений, направилась в комнату. Ей хотелось только одного — остаться одной, зарыться в подушку и выкинуть из головы этот неприятный инцидент. Она толкнула дверь и замерла на пороге. Макс лежала на своей кровати. Она лежала на спине, один телефон прижат к уху, другой рукой она теребила край подушки. Она говорила. Голос её был не таким, каким Джейн слышала его раньше — ни грубым, ни холодным. Он звучал… устало. Глухо. — Да, мам, я знаю… Нет, ничего серьёзного, просто ушиб… Не надо приезжать, ради бога… Да, лагерь как лагерь… Всё то же самое… Пауза. Джейн застенчиво сделала шаг внутрь, стараясь быть как можно тише. — Не знаю, мам, — голос Макс внезапно стал ещё тише, в нём прозвучала нота чего-то, что могло быть тоской или раздражением. — Скучно тут. Люди все… как все.. Она заметила движение краем глаза. Её взгляд скользнул по Джейн, и мгновенно её лицо снова стало каменным. Голос преобразился. — Ладно, мне надо идти. Да, да. Передам. Пока. Она нажала на экран и бросила телефон на одеяло, не глядя больше на него. Комната наполнилась тягостным молчанием. Джейн, чувствуя себя неловким нарушителем границ, медленно подошла к своей кровати. Она села, раздумывая, стоит ли что-то говорить. Боль в ноге напомнила о себе тупым импульсом. — Нога… как? — осторожно спросила она, глядя не на Макс, а на свои руки. Макс ничего не ответила секунду, будто обдумывая, стоит ли вообще удостоить её ответом. — Живётся, — наконец произнесла она. Голос снова был ровным и колючим. — А могла бы и не болеть, если бы мы выиграли. Но кто-то решил иначе. Это было уже слишком. Джейн чувствовала, как внутри всё закипает. — Я же сказала, это был несчастный случай! — её голос сорвался на полтона выше. — Счастливые случайности обычно приводят к победе, а не к поражению, — парировала Макс, глядя в потолок. Джейн сжала кулаки. Всё, хватит. Она не собиралась оправдываться перед кем-то, кто намеренно хочет видеть во всём её вину. Молча, она достала из рюкзака наушники, воткнула их в телефон, включила музыку на максимальную громкость и улеглась на кровать, отвернувшись к стене. Пусть сидит в своём ядовитом одиночестве. Ей надоело.

***

Ужин в тот день казался Джейн спасением. Она сразу же направилась к столу, где уже сидели Уилл, Майк, Дастин и Лукас. Шум, их смех, бессмысленные споры о том, какая марка газировки лучше — всё это было тёплым, живым одеялом, под которое можно было спрятаться от холода, исходившего от её соседки по комнате. Она ела картофельное пюре с гуляшом, кивала на шутки Дастина, пыталась поддержать затянувшуюся паузу в разговоре с вдруг застенчиво замолчавшим Майком. Она даже почти расслабилась. Пока не закончился сок в её стакане. — Я возьму ещё, — сказала она, вставая. — Кому чего? Ребята покачали головами, и она направилась к длинному столу в конце зала, где стояли огромные пластиковые диспенсеры с соком и водой. Она налила себе стакан кисло-сладкого яблочного сока, развернулась, сделав шаг назад, чтобы уступить дорогу подошедшему младшему отряду, и в этот самый момент кто-то решил прорваться к диспенсеру с другой стороны, сгоряча, не глядя по сторонам. Удар пришёлся в плечо. Резкий, неожиданный. Стакан выскользнул из её пальцев, описал в воздухе дугу и с глухим «хлопком» упал на пол, разбрызгав липкую оранжевую лужу. Джейн едва удержала равновесие, схватившись за край стола. — Ой, прости… — начала она автоматически, поднимая взгляд. И снова встретилась глазами с Макс. Та стояла, сжимая в руке свой пустой стакан. На её майке и шортах тоже были брызги сока. — Чёрт! — вырвалось у Макс. Не громко, но с такой концентрированной злостью, что Джейн вздрогнула. — Ты что, смотришь куда идешь? Или у тебя глаза только чтобы под ноги падать? — Это ты врезалась в меня! — возразила Джейн, чувствуя, как все неприятные эмоции дня снова поднимаются к горлу. — Я шла прямо! Ты пятишься как краб! — Макс бросила на неё взгляд, полный нескрываемого раздражения, затем резко, плечом, отодвинула Джейн, чтобы подойти к диспенсеру. — Просто отойди. Она налила себе воды, даже не попытавшись вытереть брызги с одежды, и ушла, не оборачиваясь, оставив Джейн стоять над лужей сока и поднимающимися на глазах слезами злости и унижения. Она вернулась к столу бледная, с трясущимися руками. — Что случилось? — сразу же спросил Майк, его взгляд забеспокоился. — Ты… в порядке? — Да, — выдохнула Джейн, садясь. Голос звучал хрипло. — Ничего. Просто… пролила сок. Всё в порядке. Она больше не могла есть. Просидела, уставившись в тарелку, пока Уилл не встревожился и не спросил, не хочет ли она пойти прогуляться. Она отказалась. Ей нужно было побыть одной. По-настоящей одной.

***

Вернувшись в комнату, она обнаружила, что Сьюзи и Кьют ещё не пришли — они ушли смотреть фильм в общем зале. Макс, разумеется, тоже отсутствовала. Тишина была гулкой и успокаивающей. Джейн быстро приняла душ, смывая с себя и липкий сок, и весь этот тяжёлый день. Она надела пижаму, забралась в кровать, но сон не шёл. Мысли метались: укоры Макс, её злой взгляд, чувство несправедливости, смешанное с досадой — а вдруг она и правда где-то виновата? Нет. Нет, не виновата. Она достала телефон, нашла в памяти загруженный фильм — старую комедию, которую любила смотреть с Джимом. Включила его, устроив телефон на тумбочке, и укрылась одеялом с головой, создав маленький приватный кинозал. Свет от экрана мерцал в темноте, знакомые шутки начали потихоньку отвлекать её. Усталость, физическая и эмоциональная, накрыла её медленно, как тёплые волны. Она не заметила, как её глаза начали слипаться, как дыхание стало глубже и ровнее. Она не услышала, как через час вернулись Сьюзи и Кьют, тихо перешептываясь и готовясь ко сну. Она уже спала, когда дверь снова скрипнула глубокой ночью.

***

Макс вошла в комнату так тихо, как только могла. Дежурный фонарь за окном отбрасывал длинные, искажённые тени от кроватей. Воздух был спёртым, пахнущим сном, духами Сьюзи и стиральным порошком. Сьюзи и Кьют спали: одна тихо посапывала наверху, другая лежала, свернувшись калачиком. Макс, даже не включая свет, прошла к своей кровати. Она скинула кеды, которые проносила весь день, чувствуя, как ноющая боль в ушибленной голени снова напоминает о себе при каждом движении. Она не стала умываться, не стала переодеваться. Просто сбросила с себя запачканную соком майку, швырнула её в угол и упала на кровать в спортивных шортах и носках, лицом в подушку. Усталость была тяжёлой, свинцовой. Но сон не приходил. В голове проигрывались обрывки дня: падающее бревно, тупая боль, лицо этой Джейн — испуганное, потом возмущённое. «Эгоистка», — вероятно, думала она сейчас о ней. Ну и пусть. Всё равно. Она сжала веки, пытаясь выгнать образы. Нужно заснуть. И тогда она услышала это. Сначала тихо, едва различимо. Ровный, спокойный звук, нарушающий тишину. Он доносился с противоположной стороны комнаты. Макс приоткрыла один глаз, вслушиваясь. Да. Это было похоже на… храп. Не громкий, раскатистый храп, а мягкое, носовое похрапывание. Прерывистое, как будто человек спит на спине и у него слегка заложен нос. «Хрр-хрр… пауза… хрр-хрр…» Макс замерла. Это было смешно. Нелепо. После всего этого дерьмового дня — падения, проигрыша, дурацкой стычки в столовой, разговора с матерью, который снова ничего не решил, — теперь ещё это. Её соседка по комнате, виновница половины сегодняшних неприятностей, теперь ещё и храпит. Негромко, но назойливо. Как назойливый комар в тёмной комнате. Она перевернулась на спину, уставившись в потолок, затянутый тенями. «Хрр-хрр…» Звук был ровным, безмятежным. Джейн, очевидно, спала глубоко и спокойно. У неё, наверное, совесть чиста. А у Макс теперь в голове, поверх всего прочего, завелся этот монотонный, раздражающий саунд трек. Она стиснула зубы, пытаясь игнорировать. Не помогало. Чем больше она вслушивалась, тем отчетливее становился звук. Он казался ей теперь громким, навязчивым, личным оскорблением. Она запомнила его ритм, его тембр. Это был последний штрих к портрету человека, который с момента своего появления тут только и делал, что занимал не ту кровать, ронял бревна, проливал сок и теперь, в довершение всего, мешал ей заснуть своим безмятежным, глупым храпом.

***

Джейн проснулась от звука будильника. Но это был не её будильник. Это был нарочито бодрый, синтезаторный рингтон Сьюзи. Джейн открыла глаза, увидела свет, уже яркий, за окном, и почувствовала остаточную тяжесть в теле после вчерашних перипетий. На соседней кровати Сьюзи уже сидела, выключив будильник. — Всем доброе утро! — прошептала она, но с энергией, несоразмерной времени суток. — Мы с Кьют сегодня дежурим в столовой, помогаем накрывать. Так что вы там не спите, подъём! Завтрак через полчаса! Кьют, сонно улыбаясь, уже сползала кровати. Джейн потянулась и огляделась. Кровать Макс была пуста. Одеяло скомкано, майка всё ещё валялась в углу. «Наверное, уже ушла, — подумала Джейн с облегчением. — Не придётся смотреть на её хмурое лицо». Она встала, решив сходить в ванную умыться первой, пока там никого нет. Комната была крошечной, с дверью, ведущей в совмещенный санузел. Джейн потянула за ручку, и дверь поддалась не сразу, будто её что-то держало изнутри. Она толкнула сильнее. И замерла. Ванная была занята. Макс стояла спиной к двери, опершись руками о края маленькой раковины. Она была в одном спортивном топе и шортах. Телефон был прижат к уху. И она говорила. Но это не был разговор.. — …Я не хочу с ним разговаривать, мама. Понятно? Не хочу. Он меня сюда отправил, чтобы избавиться, и ты это прекрасно знаешь… Нет, не «на свежий воздух». Чтобы я не была у вас на пути. Чтобы ты с ним могла… Пауза. Её пальцы, сжимающие фарфор раковины, побелели в суставах. Плечи были напряжены до предела. — Не оправдывай его. Никогда не оправдывай его. Я ненавижу его. Ненавижу это место. Ненавижу… Голос сорвался, превратившись в хриплый, яростный шёпот. Она дышала тяжело, через нос, как разъяренный бык. Джейн видела, как дрожат её лопатки от напряжения. — …Да, я ушибла ногу. Может, сломала бы, тогда бы вы приехали? Или нет?.. Ладно. Всё. Всё, мама. Просто… не звони. Она нажала на экран, не дожидаясь ответа, и резко опустила руку, всё ещё сжимая в кулаке телефон. Она стояла так несколько секунд, сгорбившись, глядя на своё отражение в запотевшем зеркальце. Потом глубоко, с видимым усилием вдохнула, подняла голову. И в зеркале её взгляд встретился с взглядом Джейн, застывшей в дверном проеме. В глазах Макс мелькнуло слишком много всего: ярость, унижение, боль, дикий испуг, что её подслушали. Всё это смешалось в одно мгновение, а затем было мгновенно замещено ледяной, непроницаемой маской. Она не сказала ни слова. Резко развернулась, и прежде чем Джейн успела отпрянуть или что-то сказать, Макс с силой захлопнула дверь у неё прямо перед лицом. Дерево дрогнуло. А через секунду из-за двери донёсся глухой, сдавленный удар кулаком по этой же двери — звук бессильной, загнанной внутрь ярости. Джейн отступила назад, к своей кровати, сердце колотилось где-то в горле. Она слышала обрывки, куски чужой, горькой жизни, в которую не просилась. И тут она поняла, что увидела Макс не такой какой она была. Это было не просто «недовольство». Это было глубокое, раненое одиночество. И Джейн прекрасно понимала это. Она молча села на кровать, не решаясь больше подходить к ванной. Через минуту дверь открылась, и Макс вышла. Она прошла мимо, не глядя на Джейн, с каменным лицом. Над её бровью, у виска, мелко дрожала жилка.

***

Новый этап «Зарницы». Баскетбол. Настроение в отряде «Зелёные дятлы» в тот день было приподнятым, но нервным. Предстоял турнир по баскетболу. Джейн, с её то средними навыками, волновалась, но была готова поддержать команду. Синяк на ноге ныл, но ходить она могла. Макс присутствовала на построении, но стояла отдельно, её лицо было нечитаемым, маской. Казалось, вчерашний инцидент и утренняя сцена в ванной никогда не происходили. Или происходили с кем-то другим. Когда начались игры, всё изменилось. Макс на площадке была другим человеком. Вся её угрюмая, сжатая энергия трансформировалась в нечто стремительное, целеустремлённое, почти красивое в своей яростной агрессии. Она не просто играла. Она доминировала. Её рыжий хвост мелькал, как язычок пламени, она проскальзывала между защитниками, низко ведя мяч, её пасы были резкими и точными. Она не кричала, не требовала мяч — она просто брала его, когда это было нужно, и бросала. И мяч летел в корзину с пугающей регулярностью. Чистый бросок, без заноса, с места или в прыжке — почти каждый раз. Джейн, выходившая на замену, наблюдала за ней, заворожённая и втайне восхищённая, несмотря на всё. Когда Макс забила свой третий трёхочковый бросок подряд в решающей игре против «Синих соек» (отряда Уилла и Майка), трибуны, составленные из болельщиков всех отрядов, взорвались овациями. «Дятлы» победили. Они вышли на первое место в общем зачёте этапа.

***

На поляне после игры царило ликование. Ребята из отряда обступили Макс, хлопали её по спине, кричали её имя. «Мэйфилд — наш тайный снайпер!» — орал Крис. «Да мы тебя на руках пронесём!» — Нут. И самое невероятное — Макс улыбалась. Не той кривой, саркастичной усмешкой, а самой настоящей, широкой, немного смущённой улыбкой. Она отмахивалась от похвал, шутя парировала, и её глаза, обычно такие колючие, сейчас светились от сдержанного, но явного удовольствия. Пока они группкой шли от площадки к домикам, обсуждая игру, Дастин из «Белок», примкнувший к ним, с энтузиазмом жестикулировал: — Я же говорил! Стратегическое объединение! Вы, «Дятлы», просто огонь! А ты, Макс, я вообще думал, ты сегодня будешь как сонная муха, после вчерашнего… Ну, там, нога, всё такое. Макс рассмеялась. Это был лёгкий, естественный смех. Она откинула рыжие пряди со лба. — Ну, правильно, — сказала она, и в её голосе снова зазвучала знакомая Джейн лёгкая издёвка, но теперь она была направлена не против кого-то конкретно, а против абстрактной нелепости. — А как выспаться, когда твоя соседка по комнате храпит, как заправский тракторист? Она произнесла это громко, с улыбкой, обводя взглядом ребят, как будто делясь забавным, невинным секретом. Все засмеялись. Смеялся Крис, смеялась Сара, хихикал Нут. Это была просто шутка. Не злая, не направленная на унижение. Просто бытовая, смешная деталь. Но Джейн, шедшая чуть сзади, почувствовала, как её лицо заливается густой, горячей краской. Она остановилась, будто споткнувшись о собственные ноги. Все смотрели на Макс, улыбались, кивали. Никто не посмотрел на Джейн с упрёком или насмешкой. Это была просто шутка. Но для Джейн она прозвучала как публичное разоблачение, как вынесение сора из избы, в которую она даже не приглашала. Её самый обычный, непроизвольный ночной звук теперь стал всеобщим достоянием, поводом для веселья. Она отвернулась, делая вид, что поправляет шнурок на кроссовке, чтобы скрыть своё покрасневшее лицо. Смех позади стих, группа двинулась дальше, но жгучее чувство стыда и обиды осталось с Джейн, горячим комком застряв где-то под грудью. На ужин она села за общий стол с отрядом. Энергия победы ещё витала в воздухе. Все обсуждали игру, строили планы на следующий этап. Даже Макс какое-то время сидела с ними, отмахиваясь от восторгов, но с тем же лёгким, непривычным для неё выражением на лице. Потом она куда-то исчезла, даже не доев. Но её отсутствие на этот раз не вызвало у Джейн ни раздражения, ни любопытства. Только усталую пустоту.

***

Джейн вернулась в комнату рано. Она была измотана — физически от игры, эмоционально от всего, что произошло за день. Сьюзи и Кьют собрались, снова, идти на вечерний киносеанс в общий зал, но Джейн отказалась. Она просто хотела тишины и сна. Быстро совершив вечерние ритуалы, она забралась в кровать. Комната была пуста, тиха, лишь снаружи доносились приглушённые голоса. Она закрыла глаза, и несмотря на тяжёлые мысли, усталость взяла своё. Она провалилась в сон быстро, глубоко и, насколько ей было известно, совершенно беззвучно.