Лагерь для двух душ.

Солнце ещё не взошло, а лагерь уже гудел, как растревоженный улей. Сквозь сон Джейн слышала топот ног в коридоре, приглушённые голоса, хлопанье дверей — где-то там, за стенами их маленькой комнаты, начинался последний акт этой летней истории. Она открыла глаза. В комнате было темно, только узкая полоска света пробивалась из-под двери, рисуя на полу бледную линию. Рядом, прижавшись к ней всем телом, спала Макс. Её рыжие волосы разметались по подушке, щека была прижата к плечу Джейн, дыхание — ровным и спокойным. Она ещё не знала, что этот день наступил. Что это — последнее утро. Джейн лежала неподвижно, боясь пошевелиться, боясь разбудить её, боясь спугнуть этот момент. Она смотрела на Макс и пыталась запомнить всё. Каждую веснушку на её лице, каждую ресничку, каждый завиток рыжих волос. Как пахнет её кожа — чем-то тёплым, родным, неуловимым. Как вздымается и опускается её грудь в такт дыханию. Как чуть подрагивают губы во сне. — Я люблю тебя, — прошептала она беззвучно, одними губами. — Я никогда тебя не забуду. Она знала, что это правда. Что этот месяц, эта комната, эта девочка — останутся с ней навсегда. Что, даже когда они разъедутся, даже когда время пройдёт, даже если жизнь разведёт их по разным дорогам — она будет помнить. Всегда. Макс пошевелилась во сне, что-то пробормотала и прижалась теснее. Джейн улыбнулась сквозь подступившие слёзы и поцеловала её в макушку.

***

В коридоре стало шумно. Кто-то пробежал мимо их двери, громко топая, закричал: «Сьюзи, ты где?! Мы уезжаем через час!» Сон окончательно улетучился. Макс открыла глаза, моргнула, посмотрела на Джейн — и вдруг всё поняла. Её лицо изменилось. С сонного, расслабленного — стало напряжённым, почти испуганным. — Сегодня? — спросила она хрипло. — Сегодня, — кивнула Джейн. Они смотрели друг на друга несколько секунд. Потом Макс резко села, откинула одеяло и начала одеваться. Быстро, нервно, не глядя на Джейн. — Не смотри на меня так, — сказала она, натягивая джинсы. — Я сейчас разрыдаюсь. — Я тоже, — тихо ответила Джейн. Она тоже встала, надела шорты и футболку, подошла к своему чемодану. Чемодан стоял раскрытый посреди комнаты, и в нём был хаос — вещи, которые она не успела сложить вчера, перемешались с теми, что уже лежали аккуратно. Надо было собираться. Надо было торопиться. Но руки не слушались. В комнату влетела Сьюзи — растрёпанная, запыхавшаяся, с двумя чемоданами в руках. — Девочки, вы ещё здесь?! — закричала она. — Там уже все носятся! Кьют уже ушла, Клин у входа родителей ждёт! Давайте быстрее! Она заметалась по комнате, хватая свои вещи, запихивая их в рюкзак, что-то бормоча себе под нос. — Я в городе буду через две недели, может, увидимся! — крикнула она на ходу. — Я вам напишу! Пока! И вылетела за дверь так же стремительно, как влетела. В комнате снова стало тихо. Только теперь эта тишина была другой — не спокойной, а звонкой, напряжённой, предгрозовой. Макс и Джейн собирались молча. Каждая укладывала свои вещи, изредка поглядывая на другую. Джейн складывала футболки, но пальцы не слушались, и они то и дело выскальзывали из рук. Макс застегнула молнию на своём рюкзаке и просто стояла, глядя в окно, за которым уже вовсю светило солнце. — Я не хочу уезжать, — сказала она вдруг, не оборачиваясь. — Я знаю, — ответила Джейн. — Я тоже. Сборы закончились. Чемоданы были закрыты, рюкзаки застёгнуты, кровати — в последний раз — заправлены. Они стояли посреди опустевшей комнаты, глядя друг на друга, и время словно остановилось. Джейн огляделась. Стены, которые стали почти родными. Окно, в которое они смотрели на звёзды. Кровать, на которой они спали в обнимку последние ночи. Всё это оставалось здесь. А они уезжали. — Оди, — голос Макс дрогнул. — М? Макс подошла к ней, взяла у неё из рук телефон — тот самый, старый, с треснутым экраном. Быстро набрала свой номер. В её кармане заиграла мелодия — та самая, которую Джейн уже знала наизусть, потому что Макс поставила её на звонок специально, чтобы слышать, когда Оди звонит. — Теперь у тебя есть мой номер, — сказала Макс, возвращая телефон. — Ты будешь звонить? Писать? — Каждый день, — пообещала Джейн. — Каждый час, — поправила Макс. — Каждую минуту, — улыбнулась Джейн сквозь слёзы. Они стояли друг напротив друга. Между ними было не больше метра, но этот метр казался пропастью, которую невозможно преодолеть. Потому что за ним начиналась другая жизнь. Без этих стен. Без этого лагеря. Без возможности проснуться и увидеть её рядом. Макс шагнула вперёд. Она обняла Джейн так крепко, как только могла. Руки сомкнулись на её спине, прижимая к себе, будто она пыталась защитить её от всего мира, от этого дня, от расставания. Джейн уткнулась носом ей в плечо, вдохнула знакомый запах — смесь шампуня, пота и чего-то ещё, такого родного, что хотелось плакать. И она заплакала. Слёзы потекли сами собой, без спроса, без разрешения. Она чувствовала, как вздрагивают плечи Макс в ответ — значит, она тоже плачет. — Не плачь, — шепнула Макс ей в волосы. — Пожалуйста, не плачь. Я не вынесу. — Я не могу, — всхлипнула Джейн. — Я не хочу уезжать. — Я знаю, — голос Макс дрожал. — Я знаю, милая. Но мы увидимся. Обязательно увидимся. Они стояли так долго. Минуту? Пять? Вечность? Время потеряло значение. Был только этот момент, это объятие, эти слёзы. Потом Макс отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть Джейн в глаза. Её лицо было мокрым от слёз, глаза красными, но в них горел такой огонь, такая решимость, что у Джейн перехватило дыхание. — Ты слышишь меня, Оди? — спросила Макс, глядя прямо в глаза. — Мы увидимся. Я приеду к тебе. Ты приедешь ко мне. Мы будем переписываться каждый день. Мы будем звонить друг другу по ночам. Это не конец. Это только начало. Ты веришь мне? — Верю, — прошептала Джейн. — Тогда улыбнись. Пожалуйста. Я хочу запомнить тебя улыбающейся. Джейн попыталась улыбнуться. Получилось криво, сквозь слёзы, но Макс улыбнулась в ответ — точно так же. Макс взяла лицо Джейн в ладони. Осторожно, как самую большую ценность, как что-то хрупкое и бесконечно дорогое. Её пальцы гладили щёки, вытирали слёзы, касались губ. — Моя Оди, — прошептала она. — Моя самая лучшая Оди. И поцеловала её. Этот поцелуй был не похож ни на один другой. В нём не было страсти первого раза, не было отчаяния примирения, не было игривости сладкой ваты. В нём было всё. Прощание и обещание одновременно. Нежность и сила. Грусть и надежда. Макс целовала её долго, очень долго, будто пыталась запомнить вкус её губ на всю жизнь. Джейн отвечала, прижимаясь к ней, чувствуя, как сердце разрывается от любви и боли. Потом Макс оторвалась от её губ и поцеловала в лоб. Долгий, тёплый поцелуй — словно благословение. Словно обещание, что всё будет хорошо. — Нам пора, — прошептала она. — Пора, — эхом отозвалась Джейн. Они взяли свои вещи. Джейн — чемодан и рюкзак, Макс — огромную спортивную сумку и скейт, который она так ни разу и не использовала. В последний раз оглянулись на комнату. В последний раз посмотрели друг на друга. И вышли.

***

На улице было шумно и суетно. Везде носились дети с чемоданами, вожатые с табличками, родители, приехавшие забирать своих. Автобусы выстроились в ряд у входа, урча моторами. Гомон стоял такой, что закладывало уши. — Автобус на Хоукинс! — кричал кто-то. — Подходим, не задерживаем! Джейн и Макс пробирались сквозь толпу, стараясь не потерять друг друга из виду. Их руки были сплетены так крепко, что пальцы побелели. Они не говорили — слова были лишними. Только чувствовали тепло друг друга, только сжимали руки в последний раз. Возле автобуса на Хоукинс уже собралась толпа. Уилл махал Джейн рукой, рядом стояли Дастин, Лукас и — чуть поодаль — Майк. Он смотрел на них, на их сплетённые руки, и в его глазах читалась грусть, но уже без той горечи, что была раньше. — Оди! — крикнул Уилл. — Давай быстрее! Джейн остановилась. Повернулась к Макс. Они стояли в двух шагах от автобуса, и это было самое трудное расстояние в её жизни. — Твой автобус? — спросила Макс. — Да. А твой? — Через час. В Калифорнию. Значит, они даже не уедут вместе. Значит, последние минуты — вот эти, здесь и сейчас. — Макс, — голос Джейн сорвался. — Тсс, — Макс приложила палец к её губам. — Не надо. Просто... просто запомни этот момент. Запомни меня. И знай, что я тебя люблю. Всегда. — Я тоже, — прошептала Джейн. — Всегда. Макс улыбнулась — светло, открыто, той самой улыбкой, которую Джейн полюбила больше всего на свете. Потом наклонилась и поцеловала её в последний раз. Коротко, быстро, но так нежно, что у Джейн подкосились ноги. — Пока, Оди. — Пока, Макс. Она разжала пальцы. Рука Макс выскользнула из её ладони. Джейн сделала шаг к автобусу, потом ещё один. Обернулась. Макс стояла на том же месте, глядя ей вслед. Её рыжие волосы развевались на ветру, глаза блестели от слёз, но она улыбалась. — Я люблю тебя! — крикнула Макс, перекрывая шум толпы. — Я тоже тебя люблю! — крикнула Джейн в ответ. И шагнула в автобус.

***

Автобус тронулся. Джейн сидела у окна, прижавшись лбом к стеклу, и смотрела, как удаляется лагерь. Вот мелькнули ворота, вот последние корпуса, вот сосны, которые стали такими родными. И маленькая фигурка у входа — рыжая, тонкая, с поднятой рукой, машущая ей вслед. Джейн махала в ответ, пока фигурка не исчезла из виду. — Ты как? — тихо спросил Уилл, сидевший рядом. — Нормально, — ответила Джейн. И это было правдой. Потому что она знала — это не конец. В её телефоне был номер Макс. В её сердце была любовь. В её памяти — этот месяц, эти дни, эти ночи. И она знала, что они увидятся. Что бы ни случилось, где бы они ни были — они найдут друг друга. Автобус увозил её из лагеря. Но он не мог увезти её от Макс. Потому что Макс была в ней. Навсегда.

***

Макс сидела на своём чемодане у входа в лагерь и ждала свой автобус. Вокруг суетились люди, но она их не замечала. Она смотрела на телефон, на экране которого светилось сообщение от Джейн: «Я уже в пути. Скучаю. Ты со мной. Всегда» Она улыбнулась и набрала ответ: «Я тоже скучаю. Это не конец, Оди. Это только начало. Мы ещё увидимся. Я тебя люблю» Через минуту пришёл ответ: «Люблю. Бесконечно. Твоя навсегда». Макс убрала телефон в карман, прижала руку к груди, туда, где билось сердце. И почувствовала тепло. Потому что знала — там, в этом сердце, теперь всегда будет Оди. Её автобус подъехал. Она встала, взяла вещи и шагнула внутрь. Впереди была дорога домой. Впереди была жизнь. И в этой жизни явно была Джейн. Конец.