Безобразие

      Дождь вперемешку со снегом лил не переставая уже несколько ноябрьских дней. Температура стремительно падала, а промозглый ветер только усугублял ситуацию. Над горой, где из-за длительных холодов и без того редко бывало безоблачно, сейчас сгущались тучные сумерки. Казалось, ещё немного, и где-то вдали сверкнет молния, а через пару десятков секунд послышится гром.       Однако грозой в воздухе и не пахло, а вместо неё чуть замёрзшую землю укрывал тонкий слой снега, тут же тая под натиском холодного дождя.       Молодой на вид мужчина с длинными, отливающими тёмным золотом в свете огня волосами умостился у весело полыхающего камина. Оперевшись на свободный кулак щекой, он откинулся на спинку мягкого кресла, придерживая второй рукой книгу и лениво скользя взглядом по каллиграфичным строчкам текста.       Мягкое тепло обволакивало комнату тихим комфортом, потрескивание поленьев в камине убаюкивало, навевая лёгкую сонливость. В ближайшие дни обитатель этого места будет один, а значит, ничто не сможет потревожить его покой       Ни что.       Во всяком случае, он на это надеялся. Что ж…       Кончик длинного эльфийского уха дёрнулся, золото глаз резко метнулось в сторону дверей комнаты. Неужто кому-то из жалких людишек не рассказывали в детстве о том, что поздней осенью в горах просыпается древний дракон, пожирающий любого, кто выдернет его из мирной тишины обиталища?       Эрухабен не терпел посторонних вблизи дома. Исключения можно было пересчитать по пальцам одной руки, и с большой вероятностью останется несколько неиспользованных. И один из этих самых исключений должен был вернуться только через несколько дней, а значит, его из списка возможных раздражителей исключаем. Остаётся эльф из деревни внизу. Нет, этот, пусть иногда и досаждающий, но полезный мужчина не стал бы лезть в горы в такую погоду.       Взвесив все за и против, златовласый остался в кресле. Вряд ли это что-то серьёзное — может, заблудился кто — все, кто мог бы нуждаться в помощи, справятся сами. Кто он, в конце концов, древний дракон или Аркадий Паровозов, священнослужитель, отправленный ради гуманитарной помощи?       Тихо фыркнув себе под нос, Эрухабен прислушался к ощущениям. Да, лишнего присутствия стало значительно меньше. Кто бы это ни был, он стремительно покидал гору, так что волноваться не о чем.       Вернув взгляд к тексту, мужчина просидел бы так ещё ближайшие годы, но, к сожалению или к счастью, что-то продолжало сигналить на периферии ощущений о том, что что-то не так. Поморщившись, мужчина поднялся с насиженного места, оставляя на кресле раскрытую книгу. По видимому, спокойный вечер откладывается.       На стенах комнаты заплясали тени и блики, мешаясь друг с другом и весело гоняясь туда-сюда. Машинально осмотрев помещение перед выходом, Эрухабен толкнул тяжёлые двери, мягко прошуравшие по длинному ворсу ковров. Под ногами хрустальными колокольчиками звякнули золотые монеты, явно сбежавшие из сокровищниц за соседними проёмами.       С оценивающим прищуром древний дракон чуть улыбнулся, носком ботинка легко толкая дублон, упавший особенно близко к обитателю гор. Тот, с весёлым перезвоном, поскакал к братьям из драгоценного металла в стороне. Согласитесь, мелкие радости в такую погоду тоже хороши, пусть и менее ярко отпечатываются в жизни, длинной в тысячелетия.       Не распространяя более своего внимания на незначительные вещи, мужчина двинулся к выходу из роскошного убранства обиталища. Тихо шурша по коврам подолом пусть и домашнего, но украшенного золотыми нитями халата, а после легко постукивая низкими каблуками по мраморным полам, Эрухабен наконец достиг места назначения: высоких, в несколько десятков метров, дверей с лепниной из драгоценных металлов и разноцветных камешков.       Замерев перед ними на пару секунд и прислушиваясь, мужчина лёгким движением золотистой пыли приоткрыл створки, с внимательным прищуром оглядывая припорошенные мокрым снегом деревья и землю вокруг. Искрящиеся золотом глаза прошлись по всему, прожигая предметы и потенциальных врагов отнюдь не доброжелательным взором.       Тихо фыркнув, Эрухабен закатил глаза. Если тут и был какой-то возомнивший себя бессмертным, он давно сбежал под гнётом ауры дракона, а если и не был, так и чёрт с ним. К тому же на старости лет всякое может мерещиться, от этого не застрахован даже такой мудрый крылатый ящер, как обитатель гор.       Последний раз скользнув по небольшому пролеску небрежным взглядом, мужчина уже хотел было вернуться внутрь, однако что-то странное скользнуло на периферии зрения.       Застыв на пару коротких секунд, острое золото радужек молнией метнулось вниз. Все еще стоя без движения, Эрухабен внимательно наблюдал за небольшой корзиной на пороге жилища.       Недоверчиво прищурившись, дракон окутал предмет легкой переливающейся дымкой — от греха подальше. Это могли быть подношения древнему существу от непутёвых эльфов. Однако обычно дары не шевелились, и их редко накрывали тканью.       Тонкая нить скользнула к корзине, убирая мокрое от дождя и снега покрывало. Там, в мягких подушках и одеялках, лежало двое детей, которым на вид и года не исполнилось. На макушках, похожих друг на друга как две монеты из сокровищницы малышей, уже слегка отросшие, красовались алые прядки тонких волос, а их обладатели машинально жались друг к другу, желая согреться.       Со смешанными эмоциями Эрухабен еще раз огляделся, пытаясь понять, откуда здесь эти человеческие отпрыски, но, не найдя никаких вещественных следов, поднял глаза к небу, собираясь с мыслями.       Что ж, как бы то ни было, оставлять их здесь нельзя — марать гору детскими трупами в планы древнего дракона не входило. Да, он возьмет их к себе, а по окончании бури отнесет в деревню эльфов, пусть они сами разбираются с этим безобразием.       С удрученным вздохом мужчина развернулся, возвращаясь обратно в свою обитель, а корзинка с близнецами мягко поплыла следом.