Дружить (не) против

— И ты его не простила? — Нет, — всхлипывает Калия; волосы липнут к лицу. — Когда он там мемекал оправдания, я вдруг поняла, что сама… — Сейчас бы выпить ещё, да из караоке ничего не захватили. — Сама себе придумала любовь и вцепилась в эту фантазию… всеми зубами… — Никто не вцепляется без причины. Винсент это говорит абсолютно трезво. Сегодня он — её трезвый водитель, друг и не менее трезвый слушатель. Как ему это удаётся? Если бы Винсент заныл о своей бывшей, Калия бы напилась. Она, впрочем, уже. Потому его и притащила в свою квартиру. — Я сейчас, — вышатывается Калия из-за стола. — Там кофе был, налей себе. К туалету она бредёт в темноте, — сегодня же День Жлобства. Или День Заботы о планете, неважно. Итог одинаков: во всём Бриджпорте нет света. Как много лет назад, когда они с Мэттью были… они ещё были. — А-а-а, с-сука! Босая Калия наступает на свой каблук. Винсент уже мчится. — Осторожнее! — ловит её. — Не поранилась? — Ещё как. Я поранилась и ранила себя дальше, как… как долбаная святая. Всё думала: нужно перетерпеть, и однажды настанет Момент. …Мэттью расхаживает по комнате, дёргает себя за волосы, по десятому кругу тараторит текст. Калия ставит кофе, блюдце недопустимо звенит, — и Мэттью вскидывает безумные глаза. — Хватит, принцесса! — рявкает ей в лицо свою реплику. — Отбрось свои сказки, ты понятия не имеешь, какой я. — Так покажи, — выдыхает Калия ему в рот. — Разбей мои сказки! Разбивают они чашку, когда Мэттью опрокидывает Калию на стол. Одной рукой сгребает её волосы, другой душит. В темноте профиль Мэттью металлически-острый, глаза густо-чёрные, будто он и поглотил свет всего города. «Скажешь, это порочно…» Это порочно, неправильно, жутко, соглашается Калия, — и раздвигает бёдра навстречу. Святых здесь больше нет. — …Вы поэтому развелись? — Нет, — бормочет Калия в плечо Винсента. — Мы развелись потому, что этот момент… так и остался моментом. Вернулась скучная возня в постели, где завоёвывать принца снова приходилось мне. А я, может, сама хотела… — Она поднимает глаза. — Понимаешь? Лицо Винсента — непроницаемая тьма. Конечно, не понимает! Он тоже хочет быть нежным галантным принцем, и плевать, что принцесса любит… Шурх — рука Винсента по её блузке. Калия охнуть не успевает, как его пальцы уже сжимают её шею. — Так? — дышит в ухо. — Такого момента ты ждала? «Скажешь, это порочно — быть с тобой этой ночью, — отзывается в голове Калии песня из караоке. — Не должна я никак быть с тобой, в твоих руках…» — Да, — хрипит Калия. — Разбей мои сказки! Падают поварёшки, джезва, ещё одна чашка — всё, что осталось от Мэттью. Темнота обволакивает, сгущается до точек в глазах — и выплёскивается вместе с удовольствием, равного которому Калия не знала. Нет, она не святая. У святых не бывает оргазмов. — Я перестарался? — Шёпот Винсента не даёт ей отключиться. — Прости, если… — Нет. — Его рука замирает остро, будто сломалась вместе с Винсентом. — Это неправильно — просить прощения за такое. Иначе наш момент так и останется моментом… между двумя скучными сказками. — Наша сказка не будет скучной. — Винсент наклоняется и целует Калию. — Если тебе нужен порочный принц, ты пришла по адресу. Калия смеётся и отвечает на поцелуй. Её сказка разбилась, и они будут танцевать на осколках до утра.