She wanna talk it out

Тридцать седьмой звонок. Ровно тридцать семь раз Кэсси Говард позвонила Нэйту Джейкобсу и не получила ответ ни разу. Хотя он клялся, что любит ее больше всех на этой планете, женится на ней после школы и заведёт с ней детей. Где ты сейчас, когда вскрылась вся правда, Нэйт? Он всегда так делал. Игнорировал, кормил обещаниями и приползал к Кэс, когда ему было хреново. Когда ему не хватало Мэдди. Нэйт всегда пытался найти хотя бы её частичку в своей новой девушке, но всё было безуспешно. Кэсси не такая. Она мягкая, доверчивая, нежная, любящая и жаждущая любви. Мэдди — ее противоположность, или это Кэс — её антоним? Ладно, суть не в этом. Мэдди скорее похожа на лезвие бритвы, заостренное, режущее, холодное, как сталь, но если нагреть его, то ты обожжешься. Схожесть у них есть, обе любят или же любили Нэйта, обе нуждаются в любви и обе понимают, что неправильно поступили. Конечно, Мэдди должна злиться, ведь ее лучшая подруга переспала с её бывшим! Но почему-то как таковой злости она не испытывала. Да, ненавидела Нэйта, ведь это он хотел её позлить и вывести на ревность, заставить страдать по нему и рыдать, желая вернуть эти дерьмовые отношения. Но Кэсси никогда не желала ей зла. В трудные минуты они поддерживали друг друга, приходя к выводу, что ближе у них никого нет. Как Кэсси могла так поступить и просто вставить в спину нож? Нет, не нож в спину, это скорее в счастливом браке получить от жены на ужин в супе крысиный яд, не понимая, за что конкретно? Телефон уже почти разрядился от такого количества звонков, произведённых за последние несколько часов. Кэсси лежит в ванной, на груди телефон, который по кругу произносит, что номер недоступен, пожалуйста, перезвоните позже. «Куда ещё позже?» — думает Кэсси и вытирает последние слёзы, льющиеся беспрерывно из глаз. Теперь они точно кончились, она всё выплакала. Экран телефона успел намокнуть, всё же несколько капель успели на него попасть и вывести из строя. Но девушке уже плевать, что у смартфона словно разум свой появился, поэтому он туда-сюда листает контактную книжку, изредка открывая какие-то ненужные контакты. Это всё же начинает раздражать, поэтому, натянув рукав, чтоб воспользоваться им, как тряпочкой, Кэс протирает экран. Один контакт всплывает и заставляет сердце на секунду замереть, а после биться под сто двадцать семь ударов в минуту.

«Мэдди».

Палец соскакивает и нажимает на кнопку звонка. «Она меня точно убьёт, — от того возьмёт Мэдди трубку или нет сейчас, зависит жизнь Кэс-кэс. — Услышь меня, Господь, пусть всё будет хорошо…» — Алло? Зачем ты мне звонишь? — трубка была моментально поднята, словно звонок ожидали с минуты на минуту. Голос Мэдди не такой, как всегда. Не властный, не дерзкий, без перчинки и язвинки, с которой она обычно разговаривает. Он поникший и трясётся, но хозяйка это пытается скрыть. Видимо, она тоже плакала. — Отвечай же хотя бы сейчас, раз не ответила раньше. – Прости меня, Мэдди, я ужасная подруга. Ты меня, наверное, ненавидишь, но я не могу перестать о тебе думать. Нэйт не взял трубку ни разу, а ты… Я не хотела звонить, это вышло случайно, этого разговора не должно было состояться вообще… Мне жаль. – Ха, Нэйт не взял, как всегда, трубку, поэтому ты решила набрать мне, – эта усмешка разбивает сердце Кэсси на миллион осколков, без шанса собрать его заново. – Я ждала, что ты приползёшь ко мне. Я ждала этого звонка, чтоб услышать твой голос и твои извинения, твой плач, твои всхлипы и мольбу о том, чтоб я тебя простила. Я ждала тебя, Кэсси. – Поэтому ты сразу взяла, как я позвонила? – всё же слёзы остались и теперь текут по щекам новой волной. – Да, – Мэд замолчала, но если прислушаться, то можно было услышать шмыгающий нос, сглатывание слюны и попытки что-то добавить. – Сучка, я знаю, что ты сейчас ноешь там. Если позвонила, чтоб порыдать мне в трубку и надавить на жалость, то могла бы дальше ныть автоответчику Нэйта или позвонить в телефон доверия, чтоб они спасли тебя от самоубийства на фоне потери подру… – Она остановилась, выдохнула, снова нервно сглотнула и продолжила. – Потери парня. – Ты хотела сказать «подруги»? Почему передумала? – сердце Кэсси, кажется, сейчас просто остановится и отправит её на тот свет. – Это неважно. Просто передумала, оговорилась, и вообще, не цепляйся к каждому слову. – Мэдди нервничает, это даже по голосу слышно, дрожит даже сильнее, чем пару минут назад, когда она только ответила на звонок. – Мэд, я могу… Приехать к тебе? По телефону тяжело говорить, у меня три процента и звонок скоро сбросится… – что-то внутри явно кричит о том, что ехать к Мэдди не нужно, но сердце говорит обратное. – Я… Я буду тебя ждать, – и снова ее поток речи прерывает тишина, так и сводящая Кэс с ума. – Кэсси… Я тебя… Звонок сбрасывается. Телефон сел. Мэдди не договорила. Кэсси осталась одна со своими мыслями. Опять.

***

Кэс точно не помнит, как взяла машину и доехала до дома Мэдди, но сейчас она стоит перед входной дверью и борется с собой, чтоб позвонить в звонок или хотя бы постучать в дверь, привлечь внимание, чтоб ей открыли. Раньше у Кэсси даже дубликат ключей от дома подруги был, однако, торопясь сюда, девушка совсем про него позабыла. У Мэд тоже есть ключ от дома Кэс, они обе после прекращения общения не возвращали их друг другу. Оставили на память, так сказать. Мэдди всегда была рада видеть Кэсси у себя дома. Даже сейчас, несмотря ни на что, она открыла дверь, когда подруга всё же решила постучаться. — Ты пришла, вау, — Мэдди вытирает потёкшую по щеке дорожку слёз, размазывая оставшуюся тушь по лицу. Она похожа на панду или даже енота, что на секунду смешит Кэсси, вызывая тёплую улыбку на лице и новый поток слёз. — Заходи, дурочка Кэс-кэс. В доме Мэдди всегда уютно, в какой-то момент он стал даже роднее своего собственного. Родители постоянно ругались, мать пила днями и ночами, поэтому Лекси уходила к Ру, оставляя сестру один на один с женщиной, утопившей себя в красном вине, сигаретах и реалити-шоу. Мэд предложила пожить у неё, ведь видела, как Кэс постоянно плакала в туалете на переменах, не желая возвращаться домой, и как она звонила ей в истерике, моля просто убить её уже наконец-то. Но Мэд так и не убила Кэсси, наоборот, подарила ей новую жизнь без горя. Как в детстве, девушки закрылись в комнате Мэдди, но только уже не для того, чтоб смеяться, краситься и танцевать под какую-нибудь хитовую попсу, которую крутили по радио, погружаясь в ритм друг друга и забывая, что в этом мире существуют не только они. Тех лучших подружек больше нет, сейчас только Кэсси Говард и Мэдэлин Перес. – Твоя комната не изменилась с последнего раза, как я тут была, – Кэс вытирает слёзы и подходит к косметическому столику, на котором раскрыт альбом с фотографиями. Открыт он на странице, где большими и блестящими буквами написано «18-летие Принцессы Перес», в центре расположена последняя совместная фотография, которую сделала Лекси на празднике. Кэсси сидит в джакузи в своём розовом бикини, а рядом Мэд, приобнимает ее рукой и нежно целует в щёку. – О, это фото… Я не помню тот день особо… Ты красивая. – Ты перепила и наблевала на меня, – отвечает ей Мэд и усмехается, прокручивая воспоминания того дня у себя в голове. – Ты красивее. – Нет-нет! Не говори такое, я и рядом с тобой не могу стоять… Ты же просто идеальна, я всё делала, чтоб хотя бы частично быть на тебя похожей… Ведь ты нравилась ему, а не я. – отрицает Кэсси, последний раз улыбается, глядя на снимок, а затем поворачивается к Мэдди лицом. – Я всегда тебе завидовала. У тебя прекрасные ключицы, о которых я могу только мечтать. Нежная и необжигающая кожа, твои лопатки, которые сводят с ума парней. Особенно большая грудь, мой первый размер даже рядом не может встать. Ты же просто ангел, сошедший с небес! Я горяча телом, но холодна сердцем и душой, а ты мягка, как плюшевый котёнок. – всё, что Мэдди копила годами, решило вылиться именно сейчас. – А ещё у меня ужасные ареолы, просто отвратительные. Почему-то внутри Кэс всё загорелось, а бабочки в животе, впавшие в спячку несколько лет назад, ожили и начали ударяться о стенки, отправляя импульс вниз. – Нет! Это совсем не так, Мэдди! – лицо начинает краснеть вместе с шеей и ушами, придавая и так розоватой коже малиновый оттенок. – Ты можешь снять свою футболку? Я посмотрю, если тебя это так волнует! Мэдди кивает и покорно стягивает с себя верх на несколько размеров больше, который она, возможно, забрала у Нэйта, уходя в последний раз. Но сейчас уже не до него. Нахуй Нэйта Джейкобса, он не заслужил ни Кэсси, ни Мэдди. Тёмно-синяя футболка падает на пол, открывая грудь подруги. Ее кожа чуть темнее карамели, ареолы и сами соски чуть темнее, но почти не выделяются на фоне кожи. Девушка завела руки за спину и опустила голову в пол, чтоб скрыть смущение и неловкость, виднеющиеся на загорелом лице. Подойдя ближе, Кэс, затаив дыхание, протягивает свою руку к груди подруги, чтоб дотронуться, прикоснуться к этой горячей дьяволице. Она опасный хищник — Кэсси ее жертва, но сейчас это ощущается наоборот. Словно сейчас не происходит грехопадение, к которому склоняет монахиню суккуб, а сама святая подаёт падшей божий дар, возвращая её на небеса: «Я могу?..» Ответ получен не был, но прохладная рука всё же прикасается к горячей коже, приятно обжигая её. Мэд резко стонет от неожиданной смены температуры, поднимает голову и смотрит Кэсси прямо в глаза. Её голубые глаза напоминают кукольные, хрустальные и манящие, в них отражается Мэдди, не Нэйт, не Маккей, а её лучшая подруга. – Ты смотрела на своих бывших такими глазами? Если да, то как они могли тебя бросить? – Нет, – Кэс продолжает нежно поглаживать грудь Мэдди, обводя её ареолы, вырисовывать на коже узоры своими пальцами, как по холсту художник выводит кистью новый пейзаж, поразивший его до мозга костей. На лице Мэдди появляется лучезарная улыбка. Она победила, оказалась лучшей для Кэсси, лучше всех этих парней во всём мире! И… поцеловала её. Не так, как целовала Нейта, жадно и ожидая только грубый секс, асфиксию, шлепки и оскорбления, как он любил. Она аккуратно прижалась своими губами к Кэс и, получив ответную реакцию, просунула внутрь рта подруги язык, сплетая их друг с другом. Внизу так влажно, как никогда не было раньше. Они целовались ранее, но не воспринимали это всерьёз, просто учились и помогали набраться друг другу опыта. Сейчас это происходит по согласию, серьёзно и правильно. Кислород заканчивается, заставляя разорвать поцелуй и дать обеим отдышаться. Но Кэсси отрываться не хочет, она затягивает Мэд в объятия и ведёт в сторону кровати. Усаживает её на край, стягивает с себя тёмно-зелёную футболку, которую тоже забрала из гардероба Нэйта, и скидывает на пол, оголяя свою грудь для девушки. Мэдди краснеет и закрывает лицо руками, пока Кэс стягивает с неё домашние шорты вместе с чёрными стрингами, которые подруга обожала, кажись, больше всего на свете. Она раздвигает ноги и прилегает к обратной стороне бедра, вылизывая её и целуя, оставляя небольшие пятна и покусывая. Мэд звучит просто превосходно, напоминая симфонию, которую девушка слышала по воскресеньям в церкви, только это версия, если бы одна послушница с тембром сопрано пела арию, отходя от нот в изначальном произведении. Закончив с бедром, язык перемещается к промежности, очерчивая клитор и слизывая соки, истекающие из девушки. Проникновение неожиданное, от чего Мэд громко стонет и выгибается в спине, откидывая голову назад и вцепляясь в волосы подруги руками. Кэсси напоминает кошку, слизывающую с крышечки йогурта остатки, она щекочет стенки Мэдди своим язычком и ловко двигается внутри. Про себя тоже не забывает, запуская в своё бельё свободную руку. Кэс вставляет в себя палец и громко стонет прямо в промежность подруги. За первым следует второй и новый стон, что даже в какой-то момент смешит Мэдди. Пальцы выгибаются внутри, синхронизировавшись с языком и заставляя девушек стонать в унисон. – Кэс-кэс-кэс-кэс! Я скоро… – подруга не успевает договорить и с громким стоном эякулирует, пачкая лицо Кэсси. Тело хоть и трясётся, но требует довести до оргазма не только себя. Мэд по-кошачьи спускается с кровати, заваливая Кэс на спину, достаёт из неё пальцы и облизывает, нет, даже обсасывает, полностью очищая их от природной смазки. – Мэдди, не надо! Я и сама могу, всё в порядке! – отговаривает подруга, но ноги перед ней всё же раскрывает. Она даже тут хищница, просто дикая пантера! Стоит на коленях, прогнувшись в спине и покачивая бедрами влево-вправо, словно у неё есть хвост, отлизывает своей Кэс-кэс. Мэдди не так умела, но старается изо всех сил, проникая языком и пальцами внутрь, вынуждая Кэсси извиваться на ковре. Последний лизь сопровождается оргазмом. Подняв голову на Кэсси, которая пытается отдышаться, Мэдди решается подняться к её лицу, осторожно проводя извивающимся языком с низа живота до подбородка. – Я ужасная подруга, Мэдди, прости меня, – выдыхает Кэс, но её моментально затягивают в поцелуй, полностью игнорируя. – Нахуй Нэйта, – произносит Мэдди и утыкается лицом в пышную грудь Кэсси, прислушиваясь к её сердцебиению. – Нахуй Нэйта!