Часть 16: Под небом Джорджии
Джонсборо. Предгорья Тары. Закат.
Почтовая карета остановилась у поворота дороги. Стивен хотел было помочь, но Скарлетт жестом остановила его. Она вышла сама. Ноги подгибались от усталости и тошноты, которая не отпускала её весь путь, но как только её подошвы коснулись знакомой, рыжевато-красной земли, она замерла. Воздух здесь был другим. В Чарльстоне он пах солью и старыми тайнами, а здесь — хвоей, пылью и теплом родного дома. Скарлетт медленно опустилась на колени прямо в дорожную пыль, не заботясь о своем дорогом сером платье. Она запустила пальцы в сухую, зернистую почву. Красная земля забилась под ногти, испачкала ладони. Она сдавила этот комок так крепко, будто пыталась выжать из него саму жизнь. — Я дома, — прошептала она, и впервые за эти недели её голос не дрожал. — Теперь ты в безопасности, — добавила она, едва коснувшись рукой живота. Стивен наблюдал за ней издалека с благоговейным трепетом. Молодой человек никогда не видел, чтобы кто-то так смотрел на землю. В этот момент он понял, что вся роскошь Чарльстона, все его балы и сплетни — это лишь мишура по сравнению с этой связью женщины и её корней. Скарлетт поднялась. На её щеке остался след от испачканной руки, но глаза сияли тем самым изумрудным огнем, который когда-то покорил Ретта. Слабость не исчезла, но теперь у неё был фундамент. — Идем, Стивен, — она выпрямила спину. — Нам нужно привести Тару в порядок. Скоро здесь появится ребёнок, и он должен родиться в настоящем замке, а не в запущенном поместье.Утро в Таре. Веранда, залитая солнцем
Стивен вышел на крыльцо и замер. Скарлетт, в старом рабочем платье, которое она нашла в сундуках, стояла посреди двора и раздавала указания немногочисленным работникам. Её лицо уже не было бледным — солнце Джорджии быстро вернуло ей румянец, а свежий воздух и простая еда начали побеждать утреннюю тошноту. — Стивен! — окликнула она его, и в её голосе звенел металл. — Хватит любоваться пейзажем. Нам нужно восстановить крышу над детской до первых осенних дождей. И закажи в округе лучшие саженцы хлопка. Тара должна снова зацвести. Молодой человек подошел ближе, улыбаясь: — Мадам... то есть, мисс Скарлетт. Вы выглядите так, будто никогда и не уезжали отсюда. Вы здесь — настоящая королева. Скарлетт на мгновение замолчала, глядя на далекие холмы. — Я просто поняла одну вещь, Стивен. Ретт думает, что он сломал меня в Атланте. Он думает, что я — пустая кукла. Но здесь, — она топнула ногой по красной пыли, — я хозяйка своей судьбы. И если он захочет увидеть своего ребёнка, ему придется прийти сюда не как победителю, а как человеку, который ищет прощения.Чарльстон. Опустевший берег
Ретт Батлер сидел в своем пустом доме. На столе перед ним лежала забытая кем-то театральная программка балетной школы. Он проводил пальцем по строчкам, и его лицо было темным от невысказанной тоски. Город без неё стал пресным, как диетический бульон. — Где ты, Скарлетт? — прошептал он в тишину. — В какой норе ты спряталась на этот раз? Он еще не знал, что мисс Уотлинг уже заложила свой экипаж, чтобы отправить ему короткую, зашифрованную записку. Белль видела Скарлетт перед отъездом и, будучи опытной женщиной, заметила то, чего не увидел ослепленный гневом Ретт.Прозрение
Ретт ворвался в дом рыжеволосой хозяйки салона так, словно за ним гнались все призраки прошлого. Он не снял шляпу, не присел к столу - он стоял посреди комнаты, пропахшей тяжелыми духами и табаком, и понимал, что этот скрытый от чужих глаз мир Чарльстона ему больше не принадлежит. — Что это значит, Белль?! — он швырнул клочок бумаги на стол. Там было всего три слова: «Ищи её в корнях». — Это значит то, что ты всегда был слепцом, Ретт Батлер, — Белль выпустила короткое облако дыма, глядя на него с сочувствием. — Ты искал в ней корысть, искал обман, а не заметил самого главного. — Она уехала не от тебя, Ретт. Она уехала, чтобы подарить жизнь вашему будущему ..., на чем ты уже поставил крест. Ретт замер. В его голове, как вспышки молнии, пронеслись моменты: её бледность в школе, то, как она прижимала руку к животу, когда он на неё кричал, её внезапный побег... — Боже мой... — он опустился в кресло, закрыв лицо руками. — Она... она беременна? Белль промолчала, но этого молчания было достаточно. Ретт вскочил. В его глазах больше не было гнева. Там была первобытная, отчаянная надежда. — Сэм! — крикнул он, вылетая на крыльцо. — Седлай коней! Мы едем в Джорджию! Плевать, если придется загнать все табуны Юга, я должен быть там! И когда он вскочил в седло, в ушах стоял уже не шум чарльстонского прибоя, а далекий шелест сосен Тары, призывающий его к той, что стала его единственным берегом.Предвечерний закат в Таре
Небо пылало багрянцем. Солнце висело низко, заливая дорогу золотисто-красным светом. Стивен стоял на крыльце, щурясь от ярких лучей. Когда в конце аллеи показался всадник, мчавшийся во весь опор, юноша не узнал его — фигура была лишь черным силуэтом на фоне заката. — Эй! Кто там? Стой! — крикнул Стивен, вскидывая ружье. — Тара закрыта для незваных гостей! Всадник резко осадил коня, подняв облако красной пыли. — Убери пушку, Стивен! — Ретт спрыгнул на землю, тяжело дыша. Он был взъерошенный, совсем не похожий на того щеголя из Чарльстона. Юноша медленно опустил ствол, его глаза расширились: — Мистер Батлер? Но... как вы здесь... Ретт не стал дожидаться ответа. Его взгляд метался по веранде. — Где она? В доме? — Нет, — Стивен указал рукой в сторону полей. — Она пошла к плантациям. Сказала, что на закате хлопок пахнет надеждой. Ретт рванулся туда, почти бегом.У края хлопкового поля
Скарлетт стояла спиной к нему, ее фигура в простом платье четко рисовалась на фоне заходящего солнца. Она медленно поглаживала рукой верхушки кустов, погруженная в свои мысли. Ретт (приближаясь и приподнимая шляпу): — Добрый вечер, мадам Пьер. Весь Чарльстон гадает, куда исчезла их лучшая наставница танцев, а вы, как я вижу, решили сменить паркет на красную пыль Джорджии. Скарлетт (холодно): — В Чарльстоне стало слишком душно, капитан. Что вам угодно? Я не принимаю гостей без предупреждения. Ретт (медленно подходя к ней, достает документы): — Оставьте этот тон для кузенов. Я здесь не ради светских бесед. Пока вы охотились за секретами в старой мебели, я навестил банк Саванны. Он небрежно протягивает ей пачку бумаг. Ретт: — Забудьте о Робийярах. Их закладные теперь принадлежат мне, а их подписи под этим отказом — вам. Теперь Тара чиста перед законом. Навсегда. Скарлетт (сердце замирает, но она не подает виду): — И какова цена этого великодушия, Ретт? Чего ты хочешь? Благодарности? Ретт (приблизившись вплотную, голос становится тихим и серьезным): — Я хочу, чтобы вы перестали воевать со всем миром в одиночку. Это было смело, Скарлетт, но безрассудно. Я выкупил вашу безопасность не ради того, чтобы вы снова бросались на амбразуру. Батлер смотрит на неё долгим, пронизывающим взглядом, в котором читается все, о чем он не решается ей сказать. В этот момент из-за кустов сирени у дома показалась Мамушка. Она остановилась, уперев руки в бока, и её грозный взгляд смягчился. — Ну вот, — проворчала она так, что слышно было только ей. — Наконец-то этот большой человек вспомнил, где его совесть. Скарлетт, деточка, веди его в дом, пока роса не выпала. Тебе нельзя простужаться.Возвращение
Ретт стоял перед ней, и в наступивших сумерках его фигура больше не казалась угрожающей. Он выглядел как человек, который после долгого скитания в штормах наконец увидел свет родного маяка. — Пойдем в дом, Ретт, — тихо сказала Скарлетт. Она не бросилась ему на шею — её гордость и перенесенная боль всё еще требовали тишины. — Мамушка права, вечерняя прохлада в Джорджии коварна. Когда они вошли в холл, пахнущий воском и свежим хлебом, Стивен уже ждал их. Он поставил ружье в угол, но его взгляд всё еще оставался настороженным. — Стивен, — Скарлетт посмотрела на юношу с теплотой. — Распорядись, чтобы мистеру Батлеру приготовили гостевую комнату. И... пусть подают ужин на троих. Ретт подошел к Стивену. Он не стал церемониться, а просто протянул руку — открыто и твердо. — Ты сберег её, парень. Спасибо. Ретт Батлер такое не забывает. Лед в доме начал таять.Ужин в Таре: Отражения в хрустале
Ретт медленно поднес бокал к губам, но так и не сделал глотка. Поверх тонкого хрусталя он смотрел на Стивена. В свете свечей рыжие волосы парня казались почти кровавыми, и эта яркая деталь — наследство Белль — била по глазам. «Рыжий, как огонь. Рыжий, как грехи моего прошлого», — пронеслось в голове Ретта. Он видел, как Стивен уверенно держит нож, как он чуть заметно ведет плечом — точно так же, как сам Ретт, когда чувствует себя в ловушке. Но больше всего его поразила тишина Скарлетт. Всегда словоохотливая, она сейчас сосредоточенно изучала узор на своей тарелке. Её кротость была подозрительнее любого признания. — Прекрасный ужин, Скарлетт, — голос Ретта был ровным, почти светским, но в нем слышался скрежет металла. — И компания... весьма колоритная. Стивен поднял глаза. Он чувствовал этот тяжелый, изучающий взгляд; и в нем проснулось то самое батлеровское упрямство. — Надеюсь, моё присутствие в Таре не слишком вас стесняет, мистер Батлер? — юноша чуть приподнял бровь. Ретт увидел в этом движении самого себя и невольно подался вперед. Словно хищник, он внезапно наткнулся на след, ведущий к его родному порогу. Батлер промолчал. Внутри него бушевал шторм из сомнений и внезапных воспоминаний о чеках, которые он выписывал Белль «на нужды образования». Но внешне оставался скалой. Он лишь кивнул, принимая вызов парня. «Нет, — думал Ретт, глядя на Скарлетт. — Ты не скажешь мне этого. И я не спрошу. Пока не спрошу. Но я буду смотреть на него и видеть каждую свою ошибку». Скарлетт наконец подняла глаза и встретилась с ним взглядом. В этом безмолвном поединке она поняла: Ретт всё увидел. Он терзается, сопоставляет факты, но будет молчать. И это молчание, полное подозрений, станет для них обоих тяжелее любого признания. — Стивен, — тихо сказала Скарлетт, и её голос слегка дрогнул. — Попроси Мамушку подать десерт. Становится... прохладно. Свинцовое молчание Ужин заканчивается на пике напряжения. Стивен уходит, оставив после себя запах пороха и невысказанных вопросов. Ретт сидит неподвижно, его взгляд прикован к пустующему стулу, где только что сидел рыжеволосый парень. Батлер медленно отодвинул тарелку. В столовой повисла такая тишина, что казалось, сами портреты на стенах Тары затаили дыхание. — Кто он, Скарлетт? — его голос был сухим, как старый пергамент. — Откуда у этого мальчика мои привычки и... этот невозможный цвет волос? Скарлетт не успела ответить. Тяжелые шаги Мамушки прервали этот опасный допрос.
Десерт с секретом Мами входит с подносом, на котором стоит высокий стакан молока и тарелка с домашним печеньем. Она не смотрит на Ретта, но её присутствие заполняет всю комнату. — Хватит терзать бедный фарфор, мистер Ретт, — Мамушка с грохотом поставила стакан перед Скарлетт. — Лучше следите, чтобы она выпила всё до капли. — Мамушка, я не хочу... — попыталась вставить Скарлетт, но нянька лишь сурово поджала губы. — Мало ли чего вы не хотите! Теперь за двоих кушать... то есть, силы нужны поместье поднимать. Стакан в руке Скарлетт дрогнул. Ретт, который только что был готов сорваться из-за Стивена, вдруг осекся. Его лицо, до этого напоминающее маску из холодного гранита, начало меняться. Он медленно поднял взгляд на Скарлетт. В столовой Тары внезапно стало так тихо, что было слышно, как в саду шелестит листва. — Скарлетт... — его голос превратился в едва слышный шепот. — Мамушка права? Это... правда? Она встретилась с ним взглядом. В её зеленых глазах больше не было вызова - только бесконечная, глубокая, как сама земля, нежность. — У нас будет ребёнок, Ретт. И на этот раз... мы всё сделаем правильно.
