Возвращение в Тару: Зов сердца

Воздух дрожал от зноя и аромата цветущего хлопка. Поместье преобразилось. Белые колонны сияли свежей краской, а поля зеленели так густо, как в лучшие годы Джералда О'Хара. Здесь новый хозяин Тары нашел свое место, заменив азарт авантюр на тихую веру в каждый новый росток. Настал долгожданный час, когда веранду огласил резкий, требовательный крик. Это не был тихий плач — это был голос новой жизни. Через минуту на порог вышла Мамушка. Старое лицо сияло. — Ну, чего стоите? — проворчала она, поправляя чистый передник. — Идите к жене, мистер Батлер. Тара дождалась наследника. У вас сын. Упрямый, как мать. Ретт взлетел по лестнице. В спальне, залитой золотом заходящего солнца, Скарлетт держала маленький сверток. Ретт опустился на край постели и осторожно взял её за руку. — Скарлетт... — прошептал он, глядя то на неё, то на спящего младенца. — Ты вернула нам всё. Она слабо улыбнулась и прижалась щекой к его ладони. — Я же говорила тебе, Ретт, что Тара даст нам силы. Посмотри на него... Это наше начало.

Триумф в сером шелке

Ретт все еще сидел у постели, не сводя глаз с младенца. Тишину нарушил знакомый, тяжелый шорох накрахмаленных юбок — Мамушка вошла в спальню, неся поднос. Она остановилась у изножья кровати, по-хозяйски окинула взглядом счастливого отца и многозначительно хмыкнула, поправляя безупречно белый чепец. — Ну что, мистер Ретт? — голос её был тихим, чтобы не спугнуть сон «молодого хозяина», но в нем звенела чистая, нескрываемая победа. — Кажется, кто-то в этом доме слишком много мнил о своих талантах пророка. Ретт поднял на неё глаза. В них больше не было иронии — только искренняя благодарность и легкий прищур. — Знаешь, Мамушка... — он понизил голос до заговорщицкого шепота, — когда я поднимался по лестнице, я заметил в холле, на том самом столике у зеркала, огромную коробку. Она перевязана бантами из самого плотного, серебристо-серого шелка, какой только нашелся в порту. И знаешь, что на ней написано? Мамушка замерла, сложив руки на пышной груди. Она медленно выпрямилась, и на её старом лице промелькнула та самая победоносная усмешка, от которой у Ретта всегда теплело на душе. — И что же там написано, сэр? Неужели «Победительнице в споре о наследнике Тары»? — Она фыркнула, но в глазах зажглись азартные искры. — Я надеюсь, капитан, шелк там именно такой, о каком я толковала — серый, как туман над рекой, а не какая-то кисея из Саванны? Ретт тихо рассмеялся, впервые за долгое время чувствуя, что мир наконец-то обрел равновесие.— Именно такой, Мамушка. Самый лучший. Ты заслужила его еще тогда, когда верила в этот дом больше, чем мы сами. — То-то и оно! — отрезала она, убирая пустой бокал с тумбочки. — Мамушка не ошибается, когда дело касается корней О'Хара. Пейте свой бульон, мистер Ретт, и не вздумайте разбудить хлопца своими шпорами. А коробка... — она на мгновение замолчала, и её голос стал чуть мягче, — коробка подождет. Сначала я проверю, как там наша мисс Скарлетт. Ей сейчас не до шелков, ей отдых нужен. Она развернулась и вышла из комнаты, гордо шурша юбками. И только в коридоре, где её никто не видел, она позволила себе коснуться пальцем шелковой ленты на коробке, проворчав под нос: — Серый... Ну надо же, не забыл-таки, старый пират...