Возвращение в Тару: Зов сердца

После отъезда Стивена в Чарльстон, в Таре воцарилась необычайная тишина: дом, казалось, выдохнул, сосредоточившись на одной-единственной цели — на Скарлетт. Ретт стоял на террасе, задумчиво вертя в пальцах пустой бокал. Мамушка, тяжело ступая, вышла из столовой, шурша своими многочисленными юбками. Она бросила на Ретта тот самый взгляд — смесь неодобрения и вековой мудрости. — Опять вы здесь, капитан, — проворчала она, поправляя безупречно белый чепец. — Мисс Скарлетт прилегла, и не дай бог вам её разбудить своими шпорами. Она сегодня не в духе, как кошка, которой прищемили хвост. Ретт обернулся, и на его губах заиграла дерзкая, батлеровская улыбка, которая всегда выводила Мамушку из себя. — Спокойно, старая гвардия. Я тише мыши. Но скажи мне, Мамушка... ты ведь уже всё решила? Вижу по твоему лицу: ты уже приготовила колыбель с голубыми лентами. Мамушка замерла, сложив руки на пышной груди. — Какие еще ленты, сэр? Я вижу, как она ходит. Вижу, как она ест. Это будет хлопец. Крепкий, как молодой дуб у ворот, и такой же упрямый, как его дед Джералд. Уж поверьте моим глазам, они побольше вашего на этом свете повидали. Ретт тихо рассмеялся, подавшись вперед и понизив голос до заговорщицкого шепота: — Ошибаешься, Мамушка. Это будет девочка. Маленькая, капризная копия своей матери, которая будет вить из нас веревки. И я готов поставить на это всё золото Конфедерации, если бы оно еще чего-то стоило. — Хлопец! — отрезала Мамушка, ревниво оглядываясь на лестницу, чтобы Скарлетт не услышала их «святотатство». — И не спорьте со мной, мистер Ретт. Я знаю этот взгляд. Она вынашивает воина. — Хорошо, — глаза Ретта азартно блеснули. — Давай так. Если родится дочка — с тебя праздничный ужин и тот ароматный, яблочный пирог, от которого у меня тает сердце. И чтоб корочка была сахарной! Мамушка фыркнула, но в глазах промелькнул интерес. — А если я права? Если в Таре появится новый хозяин? Ретт на мгновение посерьезнел. Он знал, как Мамушка, несмотря на всю свою строгость, мечтает о чем-то изысканном, о чем-то, что напомнит ей о лучших её днях в старом поместье. — Если сын... — Ретт сделал паузу, — то я признаю свое полное поражение. И ты получишь отрез самого лучшего, самого плотного серебристо-серого шелка, какой только можно найти в Новом Орлеане. На новое платье, Мамушка. Такое, чтобы все экономки в округе лопнули от зависти. Мамушка на мгновение замолчала, представляя, как холодный шелк скользит под её пальцами. Она гордо выпрямилась. — Идет, капитан. Готовьте свои кошельки. И не забудьте — шелк должен быть серым, как туман над рекой. А я пока пойду... проверю, не проснулась ли наша «кошка». Ей сейчас не до наших пари. Ретт проводил её взглядом, прикоснувшись к полям шляпы в шутливом салюте. — Посмотрим, Мамушка. Посмотрим, кто из нас лучший пророк.