Следствие вели...

    

    Иллуги не смог нормально погрузиться в сон. В том самом смысле, когда засыпаешь в уютной кроватке, а тело приятно ломит после активных похождений и вкусно пахнущие перины тебя сладко убаюкивают, кормят легкими сновидениями и все в подобном духе.     Зудящее, тянущее чувство ощущалось даже под кожей после нудного дня в таверне, когда пришлось отсиживать пятую точку в ожидании Варки и Флинса, а ноги и вовсе завыли от непривычно долгого нахождения под столом. Но заснуть так и не получилось, как бы Иллуги себя не уговаривал. И ведь атмосфера располагала — его прибранная комнатка, в которой он ночевал в последний раз пару дней назад, она почти освежала, потому что некому было тут переводить кислород.     Никакой мистики. Полки с книгами, выстроенными в идеальный ряд и отсортированными по алфавиту. Заправленная постель, письменный стол с торчащим пером из чернильницы. Но навязчивое ощущение тревоги не покидало бедного Иллуги. Под ухом все трещал ритм собственного сердца, и даже Аэдон не смог перебить эти противные звуки своим ненавязчивым чириканьем.     Частые кошмары уже вошли в привычку, каждый раз снится одно и то же, но особенно неприятно видеть перед плотно сомкнутыми глазами картину того, как Флинс, его хороший коллега и друг, возглавляет этот ужас. Иллуги надеялся, что Флинс просто не является человеком, может хотя бы роботом, как Инеффа! Но явно не тем, кто борется против чудовищ, являясь таким же отродьем. Как он в глаза-то ему будет смотреть? В эти безжизненные, золотые очи...     Иллуги подрывается с постели и чешет себя по взъерошенной копне волос. Сон так и не приходил, а если и дальше будет тут считать грехи Флинса — не уснет вовсе. Стоило отвлечься, занять себя тем, что остудит его тревожную головушку.     Юноша натягивает на себя одежду, свистом загоняет Аэдона в фонарь и выходит в освещенный коридор. Даже после отбоя Пирамида продолжает светиться, словно маяк. Как многие маяки, принадлежащие светоносцам, так и один конкретный, который видно сквозь густую ночь. Одинокий и мрачный, со своими секретами, которые Иллуги уже совсем не хотел знать.     В кабинет Старшины Иллуги не стучится. Он уверен, что Старик его услышал по характерному шорканью за дверью, предвещающий его визит. В обычное время он придерживается формальностей, когда приносит собранные отчеты или информирует о ходе задания. Но Никита, как его отец, не в первый раз принимает его у себя в кабинете неофициально и без приглашения, например — глубокой бессонной ночью, как сейчас.     — Снова кошмары? — интересуется мужчина, даже не оторвавшись от бумаг. Ему достаточно было увидеть краем глаза знакомую низенькую фигуру.     Иллуги ему что-то бессвязно бормочет, и плюхается на скрипучий диванчик. Затертая кожа отчего-то более приятная, нежели теплая постель. В кабинете у Никиты царит особое умиротворение даже после того, как эти огрубевшие стены с годами впитывали в себя горестные новости каждого пришедшего в этот кабинет. Возможно, так на юношу действует отцовская компания. Сидит себе, что-то пишет при масляной лампе, почесывает бороду и отпивает чаю.     Никита не пристает к нему с расспросами. Просто позволяет тихонько сидеть рядом и приводить мысли в порядок. Иллуги обычно всегда рад поболтать. Его потребность в общении куда выше, нежели у многих других ратников, а значит и заговорит тогда, когда захочет.     Но Иллуги не хочется говорить. Имеется желание вывалить на Старика все свои подозрения по поводу Флинса, однако он быстро тушуется под осознанием того, что его догадки могут быть ошибочны, а клеймо за Флинсом останется надолго, в принципе, как и остальные слухи, когда нечисть творила беспредел от его лица. Прямо-таки коллекция.     На кофейном столике у дивана лежат разные новостные статьи. Никита редко выбирается в Нашгород, фырчит постоянно на буйную в нем молодежь, но от газет не отказывается, читает по утрам в свободную минутку, а позже складирует как макулатуру для растопки.     Одна статья лучше другой, а они ведь даже не в Фонтейне, где журналюги наперегонки строчат сенсации.     «Семейная пара поссорилась из-за блинов в Масленицу. Жена упрекает мужа в том, что он не ест ее блины, а предпочитает блины соседки. На зло жене муж съел все блины в доме и слег с отравлением»     «Граждане вновь взялись за вилы: выпивка подорожала! Демьян отрицает повышение цен, аргументируя это тем, что во Флагмане действует меню дня: берешь мясо с ягодным соусом и получаешь бутылку вина по сниженной цене! Но граждане просто хотят вина по сниженной цене, потому Демьяну пришлось изменить условия акции: берешь вино по сниженной цене и получаешь мясо в подарок! Граждане берутся за вилки»     «Местная глава бандитов поспорила с уличными детьми: кто обчистит больше карманов. После нескольких часов спор вышел вничью после того, как бандиты и дети обворовывали друг друга по чистой случайности, позабыв, как выглядят участники»     «Собралась забастовка против Сангемы-Бай. Пострадавшие уверяют, что им продали некачественный товар. Какой товар? Зелье любви, которое должно воссоединять одинокие души. Негодующие возмущены тем, что им достались плохие любовники, и хотят поменять своего суженного на другого. Конфликта удалось избежать, не приложив усилий — бастующие присмотрелись к новым лицам в гневной толпе и разбились на новые любовные узы»     И этот бред читает Никита? Теперь понятно его нежелание отпускать Иллуги жить в Нашгород. Тут хочешь или нет — станешь соучастником подобного бреда. И как совести хватает у журналистов строчить подобную чепуху?     «На центральной площади пенсионер раздает рукописи, посвященные разоблачениям вампиров. Мужчина уверен — кровососы ходят среди обычных граждан, потому кидается на каждого желающего приобрести товар с серебряным колом. Буйного гражданина удалось успокоить, облив святой водой»     Вампиры... Иллуги долго думал над тем, каким словом обозвать Флинса, но все никак не мог подобрать нужного. Роль вампира ему как раз к лицу — днем появляется редко, почти не ест, окружает себя мертвецами с кладбища и своими жертвами. Да и ходит весь укутанный в плотные одежды, и бледный, как смерть. Это и объясняет его аристократичность — наверняка живет не первую сотню лет и застал время при дворце. Оттого и такие манеры.     Может, стоит найти этого сумасшедшего старика? Узнает хотя бы природу этих кровопийц, а там уже и придумает решение нарисовавшейся проблемы.     — Тебе правда интересно читать про вампиров? — интересуется Никита, заприметив, как юноша неотрывно разглядывает броскую статью. И как только увидел, сидя на другом конце кабинета?     — А ты думаешь, что это выдумка?     Никита многозначительно изгибает бровь.     — Почему ты так уверен в их существовании, сынок? — недоверчиво интересуется мужчина, отложив документы, — мы же сражаемся с Дикой Охотой, а не с кровососами.     — Мы не знаем, какие трюки они исполнят в следующий раз. Я перестраховываюсь, — оправдывается Иллуги с серьезным видом. Таким, какой обычно сопровождает его на заданиях, и часто на Никите можно поездить, применяя подобные уловки. Может, Иллуги снова немного стыдно за то, что он обманывает своего Старика, — не знаешь, где найти этого мужчину?     — Мне-то откуда знать? — вздыхает устало Никита, смирившись с очередной идеей, коих собрался целый вагончик и горстка авантюр сверху, — если ищешь его бумаги, то сходи к ратникам, которые собирают потерянные вещи граждан. Большая вероятность, что они могли подобрать записи этого мужчины с центральной площади. Но для начала поспи, Архонта ради.

   

✦ ✦ ✦

  

    Поспать все таки удалось, правда вот, сон пришел к Иллуги пока он клевал носом в потолок кабинета. Так и задремал на диванчике у Никиты, который чиркал пером по бумажкам, тем самым убаюкав гиперактивного сынишку. И встретил его пробуждение также шелестом бумаг. Никита ему что-то пробормотал, мол, с добрым утром, но Иллуги уже выходил из кабинета и прислушивался только к своему, шумному ото сна, дыханию.     Выглядел он помято, это Иллуги понял лишь тогда, когда подошел к складскому помещению, в котором хранились утерянные вещи, и двое светоносцев удивленно провели его взглядом, пока юношеская фигура не скрылась за дверями. Ну а что, отпуск есть отпуск, но его расследование никто не отменял. Вот так, едва продрав глаза — сразу приступает к работе. Хотя очень хотелось вернуться под колючий плед, которым его накрыл Никита, и послушать его старческие, тихие возмущения.     Люди, оказывается, теряют такие странные вещи... Склад набит под завязку всякой всячиной, хотя светоносцы частенько пускают сюда нерадивых хозяев потерянного имущества. Ну, многие и правда забывают о своих вещах тогда, когда встречают Дикую Охоту, однако есть и просто совершенно бесполезные вещички, которые ратники тащат в Пирамиду, как муравьи, которые собирают каждую хлебную крошку на своем пути.     Банка с зубами (Иллуги надеется, что это не человеческие зубы); прошлогодний календарь с девушкой-пастором, изрисованный сердечками; прозрачные коробки для сюрпризов; безвкусно исписанная фарфоровая посуда, на которой нет и единого скола... Иллуги находит нужную стопку записей среди деревянных фигурок жуков и какого-то парня с рогами...     К великому сожалению — некоторая часть бумаг была жухлой от пролитой на них жидкости. Чернила местами просто поплыли, грязные кляксы съели и без того корявые буквы. Судя по всему, сумасшедший старик пишет, как курица лапой, хотя Иллуги не впервой разгадывать странные записи, сделанные тяжелой рукой. Вспомнить только Варку, который просит помощи в письменном виде и отправляет их в Пирамиду, и его почерк до такой степени неряшлив — что Никита просит расшифровать этот хаос.     Одно хорошо, что этот сумасшедший писать-то умеет. Многие ратники с мутным прошлым даже этого не умели, а дети, попавшие к светоносцам — выдумывали свой язык и свои буквы. Тут хотя бы написано разумно, пусть и криво.     Иллуги плюхается на шаткий ящик, что начинает измученно скрипеть под его весом, и вчитывается в записи, пытаясь изо всех сил не обращать внимания на то, как ему щекочет нос запах припыленных вещей.     Минута. Две. Три... Почти ничего интересного из написанного Иллуги для себя не узнает. Разные байки и сказки гласят про вампиров, и самое очевидное — не выходят к солнцу, пьют людскую кровь, боятся чеснока. Подобной повторяющейся чепухой исписано несколько листов, будто старик в бреду вторил самому себе, чтобы наверняка ничего не забыть. Однако парочка интересных сведений, все таки, находит.     «...В нашем понимании, вампиры — обычные кровопийцы. Исследовательскому Институту в ░░░░░░ нет дела до этих чудовищ, однако несколько ученых сказали, что они пьют кровь, чтобы восполнить потребность в ░░░. Но и те монстры, что пережили более ░░ лет — нашли новый способ избегать ░░░░░░ на солнце. Это ритуал. Задумывались, по какой причине вампиры живут у кладбища? Нет, не для того, чтобы выбирать ░░░ новую постель (гроб) прямо как из ░░░░░░. Души умерших являются главным связующим. Они взымают ░░░ в обмен на возможность ходить среди людей и насыщаться их ░░░░. Часто вампиры проводят ░░░░░, преподносят дары в виде украшений. Веруют, что старинные драгоценности принадлежали им в прошлой ░░░. Обычно сделка длится от полнолуния до новолуния. В полнолуние вампиры ░░░░░ слабы, и стараются насыщаться тогда, когда луна собирается "родиться" заново, и ее свет падает на земли в мизерном количестве. Вампиры стараются выбирать себе ░░░░, чаще белых жертв, в полной уверенности того, что беленьких ░░░░░ легче сразить, когда луна не видна и не дарует им своего ░░░░░ света...»     У Иллуги дыхание перехватывает. Насколько нужно быть сумасшедшим, чтобы прийти по логической цепочке именно к такому? И насколько нужно быть сумасшедшим, чтобы в это поверить. Но не верить не получается, ведь многое написанное здесь стопроцентное попадание в поведение Флинса. Этот старик писал наобум или нашел себе какую-то жертву, с которой делал записи?     Правда или нет — Иллуги стоит вновь оббежать всех в городе, чтобы подтвердить свои страшные теории и найти способ противостоять страшным планам Флинса (если они, конечно же, есть)    

✦ ✦ ✦

   

    Первым делом Иллуги снова идет к Лауме. Очень удобно, что Дети Морозной Луны хранят вековые записи и наблюдения за этим миром, пусть Лаума и не заслуживает того, чтобы к ней бегали по каждому незначительному вопросу, словно она всевидящая. Но в этот раз Иллуги интересуется только тем, что она может знать наверняка — луна.     И Лаума правда ему ведает о том, что многие существа в Нод-Крае черпают силу от фазы лун. Они ведь все живут под энергией Куувяки, те же животные ощущают себя по-другому в разные периоды, так же, как и сама Лаума. Часто приходилось видеть ее с накрененной от тяжести головой, рога выглядели массивно и очень неудобно. Сейчас же она выглядит спокойной и умиротворенной, ведь луна только собирается родиться вновь.      Иллуги это и пугает. Он не может припомнить, чтобы Флинс вел себя как-то иначе в разные периоды времени. Всегда аккуратен, безэмоционален, работает исправно, как часы. Рогов, как у Лаумы, у него, к сожалению, не имелось, дабы точно опровергнуть свои наблюдения. Может, под одеждой у него есть какие-то знаки? Оттого и кутается в тряпки, словно мумия, но это тоже нет, ведь если он вампир, то и очевидно, что прячет нежную кожу от солнца, пусть оно и не наносит ему вреда из-за тех же ритуалов, будь это правда.     Лаума — очень понимающая и поистине мудрая женщина, лишних вопросов не задает, хотя видит, как с каждым ее ответом лицо и так уставшего юноши окрашивается в пущий ужас. Иллуги так же, как и в прошлый раз, коротко с ней прощается и удаляется, слушая благословения Голоса Лунного Гимна в свою спину. Благословение ему бы не помешало, а еще литр... Нет, два литра священной воды и ожерелье из чеснока в придачу.     К великому сожалению в Нашгороде таких украшений не продается. Даже уважаемая Сангема-Бай разводит руками и крутит пальцем у виска, мол, у меня тут, конечно, экзотичный магазинчик, но не настолько. Возможно, будь Иллуги ее покупателем номер один, оставляющий баснословные суммы в ее кассе — она бы самолично побежала плести ему вонючее ожерелье своими крошечными ручками, может, возмущалась бы себе под нос, но в лицо бы ему улыбалась.     Но Иллуги обычный скромный ратник. Он рад только, что Сангема-Бай не является блондинкой, и спасать ее не пришлось бы. Зато вот Иллуги замечает, сколько светловолосых было в городе, а именно — всего пара лиц.     Кто распустил слухи о том, что Флинс наведывается исключительно к блондинкам, если таких тут можно пересчитать по пальцам одной руки? А самое главное старик, который писал свои никому ненужные факты о вампирах, яро верит, что вампиры питаются именно светловолосыми людьми. Или в Нашгороде уменьшена популяция светловолосых по причине того, что их просто загрызли кровососы? Теперь неудивительно, что Флинс готов высиживать свой план по съедению Варки так долго, ведь стоит его упустить — и больше поесть не сможешь. Или блондинки для вампиров считаются деликатесом?     Не Иллуги судить людей за то, кем они являются, но деликатесом некоторых точно не назовешь. Большая часть — седые старики(и можно посчитать их, разве что, за хорошо выдержанный изюм), а остальные это обычные люди, и Иллуги очень сомневается, что оттого, как живут эти несчастные девушки и парни — кровь у них вкуснее, чем у других жителей Нашгорода. Хотя Лаума говорила о том, что люди по-разному реагируют на силу Куувяки, и тот же сумасшедший старик уверен в своей теории того, что луна дарует свои особые силы именно владельцам светлой кожи и волос.     Иллуги опрашивает третью по счету даму, которую посчастливилось встретить за прилавком в переулке. Она крутит на пальце локон волос, отмахивается от него ручкой при каждом наводящем вопросе о Флинсе.     — Бросьте, Господин, на меня такой джентльмен и взор не бросит, — снова рдеет девушка и наигранно смеется в ладошку. От этого хихиканья у Иллуги начинает дергаться глаз.     — Мне нужно знать наверняка, ведь есть еще несколько девушек, которые...     — Что значит: «еще несколько девушек?». Неужели господин Флинс тот еще ловелас? — меняется в тоне она, и от счастливой улыбки на ее лице не остается и следа, — прошу прощения, но мне нужно работать.     Иллуги не показывает своего возмущения(а показывать его и некому, ведь покупателей рядом нет), только прискорбно вздыхает. Не получится, видимо, спасти эти неблагодарные души. И спасти подпорченную репутацию Флинса такими темпами тоже. Иллуги очень надеется, что есть средний вариант меж этих двух огней, та самая золотая середина, где он сможет помочь бедолагам и своему коллеге, который явно заинтересован в блондинках. Или пока в одном блондине.     Опросив будущих жертв, юноша не нашел доказательств того, что Флинс к ним неровно дышит. Они, казалось, совершенно не знакомы, пересекались единично взглядами, после которых несчастные дамы воздыхали по своему объекту невзаимной симпатии. Однако и видели они его в городе только тогда, когда Флинс ходил по делам или к тем же перекупщикам, но и перекупы не являлись светловолосыми, как и вещала Ягода.     «Я обязательно обращусь к госпоже Нефер по поводу некачественной информации» — думает Иллуги, шоркая вдоль переулка, с которого его прямо-таки выгнала оскорбленная дама.     Неожиданно Иллуги ощущает на себе что-то колкое и холодное. Оно неприятно брызжет ему в лицо один раз, второй, третий... Иллуги не с первого раза понимает, что это такое. Первая мысль — дождь, заставший его неожиданно и без зонта. Поднимает очи к верху и осознает, что это не погода над ним так издевается, ведь на небе ни тучки. Но капли не перестают лететь ему в лицо, да еще и с неприятным запахом, и краем глаза юноша замечает странную фигуру из-за угла.     Какой-то старик, которого по количеству морщин уже можно считать ходячим трупом. Он пилит Иллуги впалыми глазами полными ненависти, и продолжает махать в его сторону смоченной в чем-то кисточкой, параллельно кряхтя и отплевываясь.     — Господин, что Вы себе позволяете? — возмущается Иллуги, пытаясь прикрыться от потока летящей в него вонючей воды.     — А с какого лешего ты к дамам пристаешь, а, негодник?! Да еще не абы к каким, а к светловолосым красавицам! — шипит на него мужчина, заходясь в старческой дрожи, то ли от злобы, то ли оттого, что сложно гневно обливать юношу странной жидкостью.     — Ни к кому я не пристаю, Господин, я просто собираю информацию... — Иллуги правда сложно вести такого рода переговоры, пока его окатывают брызгами с ног до головы, он ощущает, как челка неприятно липнет ко лбу, а вода пропитывает свитер и неприятно натирает нежную кожу, — да прекратите уже! Это, между прочим, хулиганство — обливать прохожих какой-то гадостью!     — Как ты смеешь называть святую, импортную воду из самого Собора Мондштадта — гадостью?! Окаянный! — старик только преисполняется в энергии, и собирается окатить и огреть несчастного Иллуги своим ведерком с водой, — сгинь, вампир!     О, теперь все становится на свои места. Святая вода, особо агрессивное поведение и пенсионер, вопящий что-то про вампиров. Иллуги искал девушек, на которых могла идти охота, но наткнулся на первоисточник этих жутких теорий. Правда, первоисточник находится не в здравом уме. Хотя это и предполагалось изначально, ведь какой человек будет кидаться на горожан с колом, до трясучки уверенный, что все вокруг — кровопийцы?     — Погодите, я не вампир, я охотник! — в последнюю секунду успевает выкрикнуть юноша перед тем, как оказаться промокшим до ниточки. На самом деле, старик уже выплеснул всю воду, но к его несчастью, Иллуги успел отскочить от этой противной атаки.     Удар воды об асфальт эхом разносится по переулку, и на мгновение мужчина замирает, озадаченный. Так и стоит с пустым ведром в дрожащих руках, облизывая сморщенные губы. Минутная передышка дает бедному Иллуги прийти в себя, зачесать промокшую копну волос назад, чтобы лицезреть безумного хулигана воочию (ну, разглядывать деда в подробностях не очень-то и хотелось), может, придется потом фоторобот составлять на случай того, если старик бросится на него с колюще-режущим.     — Чем докажешь? — выпаливает мужчина.     — Вам недостаточно было облить меня святой водой?     — Это еще не доказательство!     — Вас, между прочим, утихомирили таким же методом. Может, это Вы вампир, и мне прямо сейчас стоит свершить над Вами самосуд?     Но старик не пугается таких угроз, только недовольно цокает языком, и, прихрамывая, поворачивается в противоположную сторону. Топчется на одном месте несколько минут, и собирается восвояси, совершенно наплевав на то, что напал на несчастного парня посреди бела дня.     Только вот Иллуги подобный расклад не устраивал. Такой вот устой жизни в Нод-Крае — за все нужно платить. Ягоде он помог(пусть и не очень честным способом) и получил информацию, Варке он пытается отплатить тем, что спасает его рыцарскую душу. Значит и нахальный старик должен отработать свою выходку сполна.     Иллуги ловит мужчину за рукав, когда тот уже ковыляет за угол более темного переулка. Сомнительно, что еле движущийся человек сможет скрыться в мгновение ока от таких зорких глаз, однако потерять такую кладезь информации Иллуги просто не мог. У него осталось не так много времени, ведь являться в Штаб Ордо ему уже через пару дней, а искать этого сумасшедшего весь день он не намерен.     — Нет-нет, Господин, за то, что Вы напакостили — Вы должны мне помочь, — молвит юноша, притягивая старика обратно, который почуяв странную тяжесть на одежде — попытался отмахнуться от Иллуги, словно от назойливой мухи.     — Кому должен — всем прощаю.     — Прощение не принимается! — Иллуги особенно резво тянет старика на себя, заставляя того неуверенно пошатнуться, стоило поберечь силы, ведь пришибить пенсионера ненароком он не хотел, — мне нужно больше знать про вампиров.     — Ты чего пристал ко мне? Мало тебе рукописей было? Все что знал, все и записал! — возмущается мужчина. Он опасно оборачивается и жует губы, в секунду Иллуги задумывается, что если ранее он получил в лицо далеко не нежный бриз, то сейчас в него с энтузиазмом плюнут, подобно мелкому урагану (а еще со вкусом чего-то очень противного и более вонючего, о чем думать не хотелось).     — Да Вы же свои записи водой заляпали! Местами текст нечитабелен!     — А мне что с того? Хочется спасти очередную красавицу, чтобы детишек потом нарожать? У нас с демографией все в порядке!     — Вам вообще все равно на обычных людей?     — Милок, мне смерть пятки грызет так, что я даже в туалет по-большому спокойно сходить не могу. Ты правда думаешь, что мне есть дело до того, кого сожрут?     И не поспоришь. С деда уже не пыль сыпется, а песок. Килограммами. Под него только телегу подставляй да цемент мешай сразу, и можно заживо со стариком хоронить. Эдакая мумия, посыл будущим предкам. Если и оставлять такую весточку потомкам, то чтобы знали о том, какие нахальные, все таки, бывают людишки. Можно будет собрать еще пару-тройку таких же невеж и заковать их вместе, им и не скучно будет, и предкам будет на что поглядеть.     Старому маразматику нет ни до кого дела, и уж тем более до писаных Нод-Краевских красавиц. Но Иллуги ведь должен спасти не только хамовитых дам, которые носом перед ним теперь крутят, но и одного рыцаря северных ветров! Как же Иллуги потом будет смотреть пришедшим за Магистром рыцарям в лицо после того, как Флинс его съест? Светоносцы и так несут службу, по большей части, безвозмездно, а если на них еще долги повесят за то, что их ратник полакомился Мондштадтовской шишкой? Пирамида вообще отмоется от таких долгов? Никита продаст Иллуги в рабство, дабы оплатить хотя бы четвертинку? Ну все, прощай, любимая служба...     — Мне нет дела до девушек...     — Так ты из этих, что ли? Тьфу! — перебивает старик, и вырывается активнее. Непонятно, что его оскорбило больше — тот факт, что его держит голубоватый юноша, или тот же юноша, но который пытается поездить на пенсионерской спине для своих коварных планов.     — Да нет же! Мне нужно спасти не девушку, а Магистра Ордо Фавоинус! — выпаливает Иллуги, чувствуя, как печет от смущения щеки. Не думал он, что будет отчитываться о своих предпочтениях перед человеком, напоминающего изюм.      Судя по услышанному, мужчина все таки задумывается. Небось все свои сбережения спускает на священную водичку, родом из Мондштадта. Спонсорство наверняка ведь идет на благоустройство всей страны, чтобы детки спокойно бегали, барды песенки пели, и чтобы красавицы-сестрички из Церкви Фавония побольше присылали освященной воды. В Нод-Крае даже помолиться в тишине негде! Присядешь где-то, и, если повезет, обчистят только до трусов!     — Магистр, говоришь... Это вот этот голосистый и мясистый?     — Да, он.     — Гроза Дикой-Охоты и заядлый любитель выпить?     — Да...     — Натуральный блондин и...     — Да! Он! Это именно он! — не выдерживает Иллуги. Он не готов слушать про Варку снова. Ему хватило похвал от подвыпившего Никиты, который прямо-таки рассыпался в мелкую крошку, восхваляя великого рыцаря, чья рука помогает бороться против бездновского отродья уже долгое время. Трезвый, правда, ворчит иногда, что Варка пишет коряво, но, преимущественно, хвалит.     Мужчина как-то совсем устало вздыхает и вяло машет рукой, приглашая пройти за собой.     — Ладно, пойдем.     Иллуги очень надеется, что его имя не будет окрашивать очередные новостные статьи после того, как он отправится с этим сумасшедшим к нему домой. Интересно, какой только заголовок может быть?     «Миловидного юношу принесли в жертву прямо посреди бела дня. Ритуал для сохранения сомнительной молодости провел безумный пенсионер, ранее судимый за неоднократное нападение на граждан с колом. С какой целью молодой человек пошел к старику домой, и какими были его последние слова? Этого мы никогда не узнаем... Ну, и главная новость дня: Сангема-Бай решила нанести ответный удар Флагману за утерянных потенциальных покупателей, читайте далее...»    

✦ ✦ ✦

         К счастью, Иллуги возвращается целым и невредимым. Самую малость травмированный после увиденного и услышанного (нет, старик к нему не приставал и не угрожал). К несчастью — он уже стоит под номером Люмин во Флагмане, дожидаясь, когда девушка будет готова выйти, чтобы они вместе выдвинулись в Штаб Ордо Фавониус. Он же джентльмен, некрасиво будет прийти на «вечеринку» самому, пока Люмин добирается своим путем. Она хоть и сильна, но все же, дама.     Касаемо джентльменства Иллуги... Он не уверен, что галантному молодому человеку присуще набивать карманы чесноком, ядом против нежити и несколькими бутыльками святой воды. Под его мешковатой курткой не видно, как смешно стоят торчком штаны по бокам, и Иллуги надеется, что проницательная Люмин не заметит скованность его движений. Он боится лишний раз глубоко вдохнуть, чтобы бутыльки с водой и ядами не выпали.     За свое орудие против Флинса он не заплатил и моры. Старик, пусть и злобен, все таки помог ему. Отдал почти все свои запасы, которые собирал годами, но настоящего кровососа он так и не поймал. Понадеялся только, что хотя бы юный охотник сможет исполнить его мечту (или же утешить больную старческую психику перед смертью). Но у Иллуги не было в планах убивать Флинса, нет. Старика бы сразу приняли за маньяка, храни бы он у себя что-то более сильное, чем слабительное, а рисковать своей затворнической жизнью он не собирался (опустим его личность в новостной статье).     Яд и святая вода предназначены для Варки. Нет, его тоже убивать никто не будет. Просто как обмолвился старик — стоит подсыпать что-либо из этого арсенала в Магистровскую кружку, и вампира от его крови воротить будет за километр. На это и расчет — не дать Флинсу сожрать Варку, если будет подобная попытка. Иллуги очень надеется, что он ошибается, и Флинс просто сам по себе странный, но рисковать целым Варкой (а после — Люмин, Ягодой и остальными) Иллуги не мог.     А еще старик сказал, что у Флинса, как у вампира, может не быть цели насытиться, а, к примеру, завербовать новую душу к себе в бессмертные ряды. В очень редких случаях кровососы прибегают к иному способу вербовки, не через укус и не через рождение новых потомков естественным путем, а именно половым путем. Черт знает, откуда старик знает такие сакральные подробности, вплоть до сексуальной практики кровопийц, и Иллуги не хотел углубляться в это от слова совсем. Но, к величайшему стыду, ему пришлось взять презервативы. Не для себя! Может, подкинет Варке в карманчик несколько штук, или раскидает по палаткам, хотя нет уверенности в том, что средства защиты стопроцентно будут использованы. Терять уже нечего, ибо на нем уже висит клеймо юного развратника, ведь средств защиты ему пришлось взять не мало, и даже при анонимной покупке у него пылали щеки так, что можно обжечься.     Иллуги вымученно стонет, все еще стоя в коридорчике напротив номера Люмин. Не так он себе представлял расследование личности Флинса, которое неожиданно перетекло в спасение Магистровского зада. И ладно бы спасать его пришлось, как принцессу из башни, но тут же совсем иная ситуация! Следить за тем, чтобы в лагере не произошло внезапного нападения с убийством, нападения с укусами, нападения с изнасилованиями (но Иллуги уже не уверен в том, что это будет изнасилование, судя по тому, что он видел ранее во Флагмане под столом двоих мужчин).     — Прости, долго пришлось ждать? — Люмин наконец выпархивает из своего номера причесанная, аккуратная и вкусно пахнущая. И рядом, конечно же, летает Паймон, приветливо махая ему ручкой.     Ранее Иллуги не замечал за ней подобного, может, это его навостренное чутье замечало все такие мелкие детали? Но от этого и хуже, ведь Люмин привлекает к себе внимание своей девичьей красотой, словно единый изящный цветочек в одинокой клумбе. А если Флинс попытается испить ее крови? Не будет же Иллуги отправлять Люмин обратно, чтобы она себя чем-то испачкала! В уме Иллуги снова прикидывает свои стратегические запасы, пересчитывая, хватит ли подсыпать чего-то и в стакан Люмин. Ну, это так, на всякий случай.     — Ничуть, — мотает головой юноша, сохраняя плавность своих движений. Бедром он ощущает, как глухо бьются меж собой скляночки в его штанах, — пойдем?     Он почти протягивает ей руку, будто джентльмен приглашающий даму на танец, и быстро себя одергивает. Люмин ему миленько улыбается, игнорируя странные телодвижения, и они, наконец, выходят из Флагмана, где атмосфера для юноши накалялась с каждой минутой. Вместе минуют привычный шум и столпотворения по пути. Людей и криков становится все меньше по мере того, как далеко им удается пройти.     Нашгород сменяется Мшистыми пустошами, Озером Голубого Янтаря, где Иллуги ловит для Люмин кристальную бабочку, проходят Пустынный Коридор, плывут вместе на лодке... Путь не маленький и совсем не быстрый, но в такой душевной компании Иллуги совсем забывает цель их визита, а если точнее, конкретно его цель. Люмин, скорее всего, просто хочет хорошо провести время в кругу своих друзей, а Иллуги уже себе придумал то, как будет обращаться к ней за помощью, если его умелых рук вдруг не хватит.     Он не посвятит ее в свои планы до последнего, а то имеется подозрение, что услышав эти безрассудства про вампиров — Люмин погонит его в Пирамиду думать над своим поведением. Или, как минимум, отберет все юношеское орудие. Будет мило улыбаться, распивая с друзьями напитки, но кидать в сторону Иллуги угрожающие взгляды, чтобы не смел больше выкидывать подобного еще раз.     Но пока она ничего не подозревает. Паймон тоже ни о чем не задумывается, и лепечет про их увлекательные приключения с путешественницей вплоть до того, как они оказываются у Штаба Ордо Фавониус.     Небо только начинает окрашиваться в ночные цвета, забирая с полей и гор нежные закатные оттенки. Местами начинают мерцать звезды, и, как больное напоминание — луна. Ее пока совсем не видно, но с каждым мгновением она становится все отчетливее и приятнее глазу. Возвышается гордо над палатками, из которых то и дело выбегают рыцари с ящиками.     Рыцари воодушевленные, в хорошем настроении. Громко здороваются с пришедшими гостями и вновь бегут по своим делам. Видимо, с приготовлениями почти закончено, ведь в середине лагеря, где мужчины разводят большой костер — уже стоят многочисленные ящики с выпивкой. Недалеко стоит стол с внушительным количеством закусок, к которым тут же улетает Паймон, и Люмин даже не пытается ее остановить. Она все засматривается на цветочные украшения вокруг, и Иллуги почти перенимает на себя такое же беззаботное восхищение.     Атмосфера в Штабе совсем не подходит под военную тематику. Не смотря на то, что из палаток выглядывают рыцарские оружия и доспехи — здесь уютно, по-домашнему тепло, и шум от чужих голосов раздражает не так сильно, как в том же Нашгороде.     Иллуги только недоумевал с того, что светоносцев здесь было крайне мало. Меньше десятка. И то, они не сидели сложа руки, все крутились вокруг рыцарей и помогали им, не обращая внимания на удивленный взгляд их старшего по званию коллеги. Когда Варка говорил, что приглашает ратников отпить вместе за их сотрудничество, то юноша надеялся увидеть здесь куда больше лиц. Как минимум из-за того, что свет фонарей большинства ратников сможет отпугнуть нечисть, которая могла бы притаиться (не будем показывать пальцем на одного подозрительного джентльмена).     Виновника торжества удается найти в самой большой палатке, стоящим за столом. Варка что-то обсуждает с Флинсом, но, судя по расслабленной улыбке, тема их разговора даже едва не касается работы. На краю стола стоят две полупустые кружки, а значит, что выпивать они начали гораздо раньше. Какая вероятность того, что Флинс ничего не подсыпал Магистру здесь, пока никто не видит?     — А вот и мои самые уважаемые гости! — Варка обращается к Иллуги и Люмин, улыбка его становится шире, а в глазах плещется почти осязаемое веселье, — рад, что вы все таки решили прийти.     Флинс позволяет себе только сдержанно кивнуть и дернуть уголком губ. Его выражение лица не меняется даже от взгляда Иллуги, который несвойственно молчалив и напряжен.     — Такое событие нельзя пропускать, ведь по возвращению в Мондштадт ты еще не скоро закатишь подобных пиршеств, — отмахивается Люмин, и от услышанного Варка немного мрачнеет.     — Давай не будем забегать наперед и думать о моих предстоящих обязанностях. Я вас собрал, чтобы повеселиться, а не грузить себя мыслями о будущем! — Варка вновь заливисто смеется, хлопая Люмин по плечу так, что ее начинает шатать из стороны в сторону.     Иллуги становится немного горестно. Нет, не из-за того, что Магистр рано или поздно вернется на родину (если уедет, то и некому будет спаивать его Старика). Просто очень хочется надеяться, что это будущее настанет для ничего не подозревающего Варки. Он продолжает хохотать и шутить, не замечая, каким внимательным взглядом Флинс сопровождает каждое его резкое движение. Иллуги с подобной эмоцией не знаком, и остается только гадать, что она может значить.     Варка продолжает что-то с воодушевлением рассказывать, и, если честно, Иллуги не слушал разговор и мельком. Поддакивал, когда Люмин толкала его локтем, и вновь погружался в свои мысли. Они медленным шагом брели из главной палатки к уже разожженному костру, и Иллуги, со свойственным ему разведывательным качеством, рассматривал окружение до последней песчинки под ногами.     Сверял стаканы на столе с закусками, считал ящики с алкоголем, искал неприметные углы, наблюдал за настроением рыцарей и светоносцев, подглядывал в палатки... В голове удается сложить полную картинку того, как ему передвигаться по лагерю и постоянно подливать Варке в кружку святой воды или яда. Варка говорливый и активный, его траектория движения меняется даже тогда, когда они просто идут к костру. Он шагает спокойно, но постоянно его заносит в разные стороны, когда отвлекается на своих рыцарей, или же когда ему нужно показать своим гостям что-то очень важное.     Спасать такую неусидчивую жертву будет непросто, но и Иллуги всегда готов столкнуться со страшнейшей опасностью лицом к лицу. Правда, Флинсу он в лицо так и не смотрит. Идет рядом с ним, ощущая еле уловимое тепло от его тела. Разыгравшаяся фантазия иногда теряет это тепло вовсе, но Иллуги вовремя осознает, что Флинс, все таки, реальный. Одобрительно мычит, шуршит одеждой, пока жестикулирует.     В его поведении нет ничего странного. Навевает подозрение только его внимательный взгляд на Варку. Золотистые очи следят неотрывно за единой высокой фигурой здесь, и никто не замечает подобного поведения, словно это норма. Рыцари не смущены подобным вниманием к своему Магистру, потому что он всегда крутится в центре событий и собирает на себе взгляды зевак. Приглашенным светоносцам это безразлично и подавно.     Иллуги, пока никто не видит, подкидывает пару шелестящих квадратиков на дно ящиков и за цветочные горшки. Стыдно признаться, что план у него состоит из того, чтобы раскидать кондомы по всем углам, однако это не сравнится со стыдом, который юноше придется пережить, если кто-то заметит его странных действий. Ему и так пришлось краснеть при покупке презервативов, хватит и этого! Его можно было бы посчитать очень аккуратным молодым человеком, раз волнуется о средствах защиты, но не в таком же количестве...     Они сидят небольшой компанией вокруг костра, когда Иллуги решает, что хватит пока с него этих благотворительных подачек. В кармане еще шелестело с десяток пакетиков, но стоило отвлечься и заняться более важными делами.     — ..Ну я и говорю, что книга эта — бред! Я не отрицаю того, что смог бы справиться со Стражем Руин одной удочкой. Но взвалить на себя обязанности Хранителей Четырех Ветров? Нес бы я эту ношу, было бы у меня время выпивать? — возмущается Варка предельно серьезно, пока сидящие рядом рыцари заливаются смехом.     Все греются у костра с внушительными кружками, в которые то и дело подливается спиртное. Опустевшие бутылки блестят от огнива, почти слепят притихшего Иллуги, который все никак не испробует хваленого вина. Люмин под его боком уже налегала на вторую порцию, с энтузиазмом дожевывая аппетитный шашлычок. Тут, в принципе, все что-то жевали, пока общались меж собой. Светоносцы не уступали в аппетите воинственным рыцарям, казалось, что они даже жуют мясо наперегонки. Один только грустный рыцарь стоит поодаль от всех, тяжело вздыхая в свою тарелку.     — Почему он там стоит? — шепчет Иллуги Люмин у самого ушка. Его явно смущает мужчина, от которого так и веет тоской и одиночеством. Юноша, может, его бы и не заметил, сидя в напряжении и ожидающий опасности, но этот самый одиночка пилит их таким побитым взглядом, что становится неловко.     — А, это Годвин. Он отбывает свое наказание в лагере, и, судя по всему, единственный трезвенник этим вечером, — отвечает она совсем беззаботно, будто это в порядке вещей.     «Какие странные методы наказания» — задумывается Иллуги, рассматривая плавающие звезды в своей кружке. Небо уже окрасилось в ночные тона, и было боязно посматривать на Флинса, сидящего подле Варки. Бледность его лица поглотилась теплым цветом костра, по другую сторону кажется, что он обычный и здоровый мужчина, который наслаждается вечером, как и все здесь.     Наверное, это к лучшему. Иллуги думал, что на подобном мероприятии напьются все без исключений (даже Люмин пристрастилась!), однако нашлась одна трезвая душа. Грустная, правда, но трезвая. Шансы на спасение Магистра едва выросли, и Иллуги совсем не хочет думать о том, что печальный рыцарь может прозевать момент нападения на своего командира, заливая свою кружку с соком слезами.     Но глаз даже с одинокого рыцаря Иллуги не спускает. Он предельно внимательно наблюдает за каждым человеком и за каждым их телодвижением. Почти в рот заглядывает, боясь, как бы они не съели чего-то подозрительного. Но Флинс никого не спаивает, никого силком и не кормит. Сам не ест, но медленно пьет из своей кружки, в которую ему Варка сам лично подливает вина. Даже поражает безразличие рыцарей Фавония к тому, что их командир подливает спиртное другому мужчине в кружку, пока каждый обслуживал себя сам. Ну, ладно, Иллуги только позволил себе поухаживать за Люмин, подталкивая ей под нос закуски, чтобы она совсем не опьянела.     От выпитого она совсем расслабилась и размякла под его боком, этого Иллуги и боялся. Паймон досыта набила брюхо и улетела в дальнюю палатку где-то полчаса назад, юноша не считал. Под ухом не пищали, не отвлекали, так что это к лучшему.     — Может, сыграем в карточную игру? На желание, — вдруг воодушевляется один из воинов, не успевший заплыть в опьянении. Лениво отпивал алкоголя, наблюдая за беззаботными гостями из Пирамиды и своими братьями по оружию.     — Играть с ратниками в карты? Ты с ума сошел? — интересуется другой мужчина.     И правда. Светоносцы то и дело коротают время за партией другой, Иллуги и сам кое-чему научился, сначала подглядывая за тем, как играют старшие, а став взрослее вовлекся в игры тоже. Только со старшими ратниками нужно было попотеть, они играли так же, как сражались на поле боя против Дикой Охоты. Никому не было поблажек, ни новичкам, ни уставшим от жизни светоносцам, у которых в головах путались не только карты, а и собственные мысли.     — А чего сидеть киснуть? Неужто в штаны наложил, что тебя обыграют и ты будешь должен желание?     — Тебе напомнить, что ты тоже должен желание? Еще с прошлой игры.     — Поумерьте свой пыл! — Варка влезает в спор, в голосе прорезается его командирский тон, от которого тушуется сразу двое его подчиненных, — кто хочет сыграть, валяйте. Кто не хочет — сидим и не мешаем.     — А Вы, Магистр, не хотите сыграть? — спрашивает уже один из светоносцев с широкой улыбкой, достав из под пальто карточную колоду, — с Вами сойтись в бою на мечах не каждый сможет, а вот в картах...     Толпа воодушевленно галдит, подначивая Варку на этот бой. Магистр неуверенно оглядывает собравшихся у костра, и кривит лицо, заметив, как его рыцари смотрят на него умоляющими глазенками, будто собака просит угощение со стола. Иллуги это не может не показаться забавным.     — Я даже не знаю, это все нужно хорошо обдумать... — идет на попятную Варка, явно не желая ударить в грязь лицом перед своими подчиненными, и, судя по всему, перед Флинсом.     Неужели Флинс его ни разу не вызывал на подобную дуэль? А Иллуги казалось, что свою жертву кровопийца будет обхаживать под разными углами, даже методом через карточные игры, где Флинс, как победитель, будет демонстрировать свои умения и вызывать у Варки восторг. Поди и желание можно выбить, зная, что Варка в этом не силен.     Но, как сказал безумный старик, вампиры выбирают себе белую, «чистую» жертву, намекая на ее невинность. Под луной вкушать кровь непорочного, или сорвать эту нетронутую ягодку самостоятельно, наверное, наивысшая награда. Только есть несостыковка... Варка, в своем-то возрасте, разве невинный? Иллуги не хотел об этом думать.     — Как насчет того, чтобы у проигравших был утешительный приз? — предлагает альтернативу Флинс, и его взгляд становится более мягким, когда толпа заинтересованно ожидает от него еще один вариант, который точно всех удовлетворит, — может, вас заинтересует коктейль от нашего славного командира Иллуги? Он очень силен в смешивании необычных вкусов.     Иллуги сначала не понимает, по-глупому хлопая глазками, а когда понимает, на него уже устремлены заинтригованные взгляды рыцарей и светоносцев. Даже Люмин, которая лежала на его плече и засыпала, теперь умоляюще на него смотрела. Он что, будет подрабатывать барменом этим вечером? Сначала отпуск одному единственному Иллуги, теперь подработка барменом. Благодаря кому? Конечно же, Флинсу. Это просто его очередные излюбленные подколки, или Флинс, все таки, пытается спровадить Иллуги от своего ужина куда подальше?     — Это когда ты успел испробовать мастерство Иллуги? — недоумевает Варка, странно косясь на Флинса.     — Когда мастер Иллуги готовил мне суп в знак благодарности за то, что я приютил его холодной ночью. Сейчас это не важно, главное, что молодой господин способен удивить каждого присутствующего здесь этим славным вечером.     Бутылочки с ядом от вампиров и святая вода все еще трещали в карманах Иллуги. За треском костра и громкими разговорами этого противного звука не слышала даже Люмин, прислонившаяся к его плечу, но так не может продолжаться вечно. От них стоило срочно избавляться, и Иллуги уже придумал, как обезопасит всех от кровопийцы и уничтожит свои улики. Ну и удовлетворит интересы остальных. Двух зайцев одним выстрелом.     — Я согласен, позвольте только приготовить вам один из вариантов...     Иллуги мягко отстраняет от себя девичью голову, которая нехотя находит себе новое место на другом женском плече. Хорошо, что в лагере у Варки имеются дамы, ни разу не уступающие по силе и другим мужчинам здесь. Можно было спокойно оставить пьяненькую Люмин на их попечение, хотя и рыцари Варки наверняка ни за что бы не причинили девушке вреда, особенно под зорким взглядом своего командира. Иллуги просто так было спокойнее, да, определенно...     Пока Иллуги колдует над кружкой с вином, Варка вновь отвлекает толпу своими историями. Обрывками слышно про воинственные подвиги, родной дом, интересных людей, которых ему пришлось повстречать. После последнего послышался многозначительный знакомый кашель, и Иллуги старается поскорее намешать эту бурду. Подбирает вино по цвету, чтобы яд совсем не окрасил спиртное в подозрительный цвет, добавляет пару ягод, чтобы припрятать незнакомый вкус. Первым же пробует намешанное, пока никто не видит.     На вкус действительно обычное вино, только с совсем уж странным послевкусием. Иллуги и пить особо не любил, возможно, непонятный для него вкус это просто издержки неопытности в распитии алкоголя. А если заядлый любитель алкоголя, как Варка, почует разницу? Впрочем, Флинс его сам зарекомендовал как нетипичного бармена (это вообще рекомендация?), так что пусть не жалуются. Главное, что после глотка Иллуги не скрутился в муках и не откинул копыта, а значит, старик не обманул — яд должен работать только как оберег от кровососа.     — Прошу, Магистр, снимите пробу, — юноша возвращается в шумный круг с той самой кружкой, смахивая испарину на лбу. У костра просто жарко, и Иллуги совсем не переживает из-за того, что его обвинят в отравлении благородного рыцаря.     Варка не снимает пробу, а прямо таки опрокидывает в себя все содержимое кружки залпом. Перед Иллуги снова открывается картина, как тогда, на холму — у Варки по подбородку стекает кровавая капля, и он небрежно смахивает ее рукавом, довольный и сытый, как кот. Или лучше сказать, как пес?     — Флинс не врал, ты и правда мастер в этом, мастер Иллуги, — шутит мужчина, и пьянчуги заливаются смехом, — ну, раз так, то сыграем в партейку-другую. Кто желает первым помериться умственными силами?     Все кучкуются поближе, кто-то разбивается по парам, кто-то играет один на один. Карт на огромную толпу просто не хватит, и все единогласно решили идти до победного. Проигравший выпивает вкуснейшего коктейля, победивший — идет дальше до финальной игры против таких же победителей.     Хотя идея изначально казалась странной, к удивлению Иллуги — проигрывать так просто никто не собирался. Он думал, что утешительный приз заинтересует пьяниц куда больше, нежели какое-то там желание, однако играли они с энтузиазмом, и победу никто не спешил отдавать.     Иллуги в игры не вступал, колотил только коктейли проигравшим, и протягивал их с большой аккуратностью, чтобы ничего не разлить. Запас яда у него не бесконечный, и стоило поэкономнее израсходовать его на всех. Если победители вдруг попросят наколотить им вкусненького тоже — Иллуги добавит святой воды. К тому времени уже все настолько опьянеют, что разницы не почувствуют. Запах, разве что, будет не очень, но разве через весь этот алкоголь его можно будет почувствовать? Тем более, рядом все еще ярко горели дрова, жженое дерево перебивало здесь все запахи, даже самые противные (как перегар, например).     Люмин выбыла одна из первых. С особой благодарностью приняла кружку из рук Иллуги и что-то пробормотала под нос, загадочно поглядывая на юношу из-под ресниц. Иллуги было не до этого, поэтому только потрепал ее по волосам и оставил у подвыпивших дам снова. Его интересовала игра других, и на лавке проигравших все никак не появлялся Варка.     Ему стоило выпить чудного коктейля больше всех, но он проникся игрой настолько, что не обращал внимания даже на свою кружку, косо стоящую в земле. Обошел сначала своих рыцарей, а потом дошел до ратников, которых прямо-таки оставил в дураках. Число победителей сокращалось до финальной игры, и победителями оставались Варка и Флинс.     — Мне сегодня везет, а? — отшучивается Магистр, отпивая алкоголя на удачу.     Флинс терпеливо его ждет, тасуя карты в руках. Его ладони грациозно перебирают тонкий картон, почти мастерски. Иллуги приходилось видеть Флинса за играми в Пирамиде, и его метод игры отличался от методов обычных людей, которые позволяли себе пропустить партию удовольствия ради. Кто-то из светоносцев говорил, что Флинс играл впервые, но держался слишком долго для новичка, не уступая победу заядлым игрокам.     С одной стороны, нет сомнений в том, что Флинс выиграет. С другой... Что, если он проиграет? Или уступит победу Варке, чтобы потешить его мужское эго? Закинуть приманку, так сказать, чтобы позднее ему перепало за такую подачку? Тогда вина с ядом против вампиров придется испить ему, вампиру, и тогда точно это конец. Иллуги уже наколотил коктейль, необдуманно решив, что Варка проиграет, и плеснул туда и святой воды, так, на всякий случай. Будет странно, если при выигрыше Варки Иллуги будет мешать коктейль снова...     Все бодрствующие зеваки следят за каждой картой, которую Флинс выкладывает рубашкой вверх. Они будто пытаются разглядеть сквозь картон масть, заранее узнать, кто одержит победу, ведь рыцари Варки вообще не были уверены в том, что их Магистр сможет дойти до финала. Видимо, на Варку так влияет алкоголь, или нежелание остаться в дураках перед своими людьми. Он и настроен так же серьезно, не отпускает шуток и хмуро смотрит в свои карты, пока ему через плечо заглядывает пару рыцарей.     Иллуги пользуется случаем и мешает новую порцию, уже без своих убийственных добавок. На каемочку кружки кладет ягодку, помечая ее от другой, чтобы точно не перепутать. Ну и отправляет Аэдона летать по лагерю и разбрасывать остатки презервативов. В карманах теперь пусто, ни средств защиты, ни бутылочек. По лагерю разбросано несколько десятков кондомов, но Иллуги чист, никто даже не догадается, что это сделал скромный юноша. Если вечер закончится спокойно, то и Иллуги забудет о нем, как о страшном сне. Или унесет эту тайну с собой в могилу, это уже как смотреть. Может, в будущем эта ситуация ему покажется достаточно комичной, чтобы поведать ее своим потомкам или старым друзьям...     Когда Иллуги обращается вниманием к игре, то видит, что карт осталось совсем мало, а напряжение, тем временем, выросло настолько, что резать можно.     Варка каменный в плечах, сутулится над своими картами в руках. Нервно поглядывает напротив себя, на Флинса, который не выражает схожих эмоций. Никита твердит, что выдавать своих переживаний или радостей в игре не стоит, это правило Иллуги повторяет про себя каждый раз как мантру. Флинс был беспристрастен тоже. Сидел статно и ровно, кружил пальцем по краю картона и успевал отпивать из своей кружки, будто они тут борются не за целое желание.     У всех дыхание затаилось, настолько все были поглощены в финальную игру, где один соперник не уступал другому. Иллуги забывал дышать тоже, присев подле Люмин, которую кренило в сторону. Ей уже было неинтересно наблюдать за игрой, взгляд совсем поплыл и был направлен куда-то вдаль, а тело мелко дрожало, словно она замерзла, хотя и сидела у костра.     Иллуги накидывает на ее тонкие плечи свою куртку, поправляет локоны светлых волос, чтобы те не придавило под тяжелой тканью, и к его рукам Люмин неестественно примыкает, ища больше касаний. Это так на нее действует алкоголь? Иллуги бы никогда не подумал, что спиртное способно сделать из такого воинственного человека, как Люмин — любвеобильного. Сам когда выпивает, то кожа неприятно зудит под одеждой, хоть голышом спи, а Люмин, наоборот, пристает. Снова ложится к нему на плечо и тяжко вздыхает, намертво вцепившись ладонями в куртку.     За всем этим Иллуги совсем не замечает, как игра подходит к концу. Слышит только радостный возглас, шумный и хрипловатый, такой, который не принадлежит знакомому джентльмену.     — Все таки удача на моей стороне, Господин Флинс, — ликует с громким хохотом Варка, вскочив на ноги и выпятив горделиво грудь, принимая бурные аплодисменты.     Рыцари принялись галдеть и чокаться кружками в честь выигрыша своего командира, а светоносцы смиряли Флинса взглядом полного удивления. Иллуги не мог поверить тоже, что Варка одержал победу в этом ожесточенном бою, где у него испарина на лбу выступила от напряжения. Да и щеки у него покраснели, словно от злости на перепавшие ему карты.     На земле лежат последние выкинутые карты. Удивительно, как Варка вообще смог выиграть при такой-то раздаче. Но Флинс совсем не расстроен, отнюдь. Сидит так же спокойно, наблюдая за радостным мужчиной перед собой. Его совершенно не тронул его же проигрыш, даже улыбается хитро, чертов лис.     Флинс молчит ровно до того момента, как Иллуги приносит им с Варкой коктейли. Флинсу достается с ягодкой как проигравшему, а Варке все равно достается спиртное как победителю. Стоило споить ему последнюю порцию, так, на всякий случай.     — Какое будет Ваше желание, Господин Варка? — интересуется Флинс, когда мужчина наконец усаживается на свое место, глубоко дыша после заразительного смеха.     Магистр задумывается лишь на пару секунд, и поворачивается к Иллуги, который смиренно стоит над его душой и дожидается, когда последний коктейль окажется у Магистра в брюхе. Ему очень хотелось со всем закончить и просто держать караул над пьяницами в лагере.     — Хочу, чтобы кружку со мной разделил наш славный бармен, — тянет Варка довольно, и Иллуги замирает, не веря. Флинс рядом замирает так же, со своей кружкой у губ. Он явно не ожидал подобного желания, — ты совсем этим вечером не пил, так выпей со мной напоследок.     Иллуги не успевает отказаться, как в руках уже оказывается наполовину полная кружка, в которую Варка ему отлил из собственной, почти оторвав от сердца.     — Я и пить не особо-то люблю, — оправдывается юноша, пытаясь найти того, кому этот напиток можно сбагрить. Но, к великому сожалению, половина спала, а вторая половина рассосалась, исчезнув где-то в лагере. И какие у них дела именно сейчас? — к тому же, это Ваш коктейль как победителю. Да и я могу сделать себе еще...     — Так если победителю — то и сделал вкуснее, чем остальным, да? — смеется Варка, явно настроенный споить застенчивого юношу, — неужели хочешь обидеть меня, Магистра?     Сначала он спаивает Никиту, теперь Иллуги... Это и правда нездоровая тяга к тому, чтобы вдоволь с кем-то напиться в слюни. Никита хотя бы лицо до последнего держал за распитием спиртного, на опыте ведь. А вот если Иллуги опрокинет в себя эту несчастную половину мешанины, так точно будет в слюни до следующего утра, если не дольше. Повлиял ли на это решение Флинс? Не похоже, ведь озадачен не меньше, чем юноша. Сидел тихо, грациозно допивая свой коктейль, и ягодку с каемочки съел.      Варка продолжает на него с ожиданием смотреть, протянув кружку к юношеской. Взглядом так и умоляет «чокнись со мной, выпей, не расстраивай меня, это же ради тебя!». Иллуги долго разжевывает в голове все за и против, прикинув, что может убежать за лагерь и вызвать рвоту, чтобы не захмелеть и продолжить свое наблюдение за Флинсом. Он не может рисковать, точно нет.     Иллуги тяжело вздыхает, и, наконец, соглашается. Варка расплывается в счастливой улыбке, наспех с ним бьется кубками и выпивает все до единой капли. Юноша осушает свою кружку не так быстро, и хмурится от колкого вкуса на языке. С каждым маленьким сосредоточенным глотком Иллуги не сразу понимает, что ситуация выходит из под контроля. В груди странно тянет, и жаром окатывает с головы до ног.     Он шумно выдыхает, допив содержимое. В голове только мысль «я смог, я справился, нужно поскорее избавиться от этого» но внезапно ноги ощущаются ватными. Как и руки, и голова... Это хваленое Мондштадтское вино оказывает такой неприятный эффект? Теперь понятно, почему Люмин продрогла и спала, скукожившись, хмурясь от каждого вдоха в свою сторону.     Иллуги ощущает свое сердцебиение везде, начиная языком и заканчивая кончиками пальцев. Жара накатывает на него не волнообразно, а самым настоящим цунами, а ведь на нем не было его теплой куртки. Голые плечи дрожат, кожа зудит под одеждой и плотными ремнями... Это не похоже на состояние алкогольного опьянения, Иллуги не было так плохо даже после водки. Тошнота и головокружение, вот что было тогда. Сейчас голова кружилась тоже, сильно, но оттого, насколько она ощущалась легкой, не своей.     — Ты чего, Иллуги? — пугается Варка, заметив мгновенно заплывший юношеский взгляд. Он встает рядом, кладет ладонь ему на лоб, и Иллуги молниеносно делает шаг назад, споткнувшись и повалившись на землю.     Касания бьют током. Это неприятно, странно. Нежная кожа ныла сильнее ушибленного копчика. Хотелось окунуться в ледяную воду, но тело не слушалось, не поддавалось. Шум собственного дыхания перебивает слова, обращенные к нему. Через мутную пелену Иллуги видит обеспокоенных Варку и Флинса. Нет сил разобрать то, о чем именно они говорят, да и Иллуги не успевает на что-либо согласиться. Разум отключается быстро, не способный справиться со всеми возникнувшими чувствами сразу.

      

✦ ✦ ✦

   

    Тепло. Приятно. Под ухом кто-то мягко дышит, греет присутствием и щекотливыми вздохами. Ощущения приходят постепенно, концентрируются только на чьем-то тепле рядом и тяжелым весом на себе. Это «что-то» придавливало разнеженное тело к колючим шкурам, но покалывания не противные, от них не хотелось отпрянуть. Может, хотелось почесать об них спинку, и потереться носом об вкусно пахнущую, светлую шевелюру.     Иллуги подскакивает с нагретого места и тихо ойкает. Осознает он себя в палатке, где нет никого, кроме него и Люмин (ну и Паймон на другом конце). Они лежат вдвоем на кровати, и Иллуги испуганно заглядывает под одеяло, но успокаивается, увидев, что они двое были одеты. Замечает только, что они укрыты не одеялом, а пальто. Большим и звенящим, с тем самым светлым мехом, которое ласкало Иллуги кончик носа во сне. Это пальто Варки.     Люмин вымученно стонет, негодуя, что ее потревожили от разглядывания приятных сновидений. Отбирает пальто и укутывается в него, как в кокон. Она выглядит такой маленькой в этом громоздком одеянии, что Иллуги не может оторвать от нее взгляда целую минуту, сонно и непонимающе хлопая ресничками. Люмин, если и ощущала, как в ее спине прожигают дыру, очень хорошо его игнорировала, сладко засопев снова.     В голове туман. Юноша по кусочкам собирает воедино события и то, почему он оказался здесь, спрятанный под пальто Варки вместе с Люмин. Из-под щели полога палатки видно, что на улице уже светло, и через плотную ткань слышно пение птичек. Такая умиротворенная обстановка, хочется прилечь на бок и еще поспать, но Иллуги моментально вспоминает самое страшное.     Перед глазами мельком проигрываются картинки того, что он видел перед тем, как отключиться до утра. Варка и Флинс. Вспоминает, как напился своего же чудного коктейля и ему стало совсем плохо. Иллуги берет злоба на безумного старика за то, что яд оказался не с лучшим действием. А он ведь им половину лагеря споил. Однако он жив, Люмин тоже. Юноша аккуратно заглядывает девушке через плечо, и на ее шее нет следов от укуса.     Но Варку не слышно. В принципе, никого из лагеря не слышно. Неужели они остались единственные выжившие после кровавой бойни Флинса за душу Варки? Они-то с Люмин отключились последние, и проснулись, от силы, минут пять назад.     Иллуги выбегает из палатки, наспех натянув на себя сапоги. Солнышко целовало оголенные плечи, почти обжигало, но юноша спешит пробежаться вдоль всего лагеря, заглянуть в каждую палатку, и увиденное, если честно, ему непонятно.     Некоторые, как засыпали у костра, так и остались дремать у него. Костер уже потух, угольки лениво тлели, испуская последнее ненужное тепло, ведь палящее солнце грело пьяниц, заснувших под открытым небом. Некоторые находятся в палатках, только вот... По парам. Спящими в обнимку. Иллуги поспешно удаляется, не желая нарушать их покоя, и самому становится неловко. Что здесь произошло ночью? Почему рыцари спят с рыцарями, светоносцы спят со светоносцами? Даже рыцари спят со светоносцами! Это проделки Флинса? Его и Варку не удается найти в местах, куда успел заглянуть юноша, и это щекочет нервы.      Иллуги не дошел только до одной палатки, самой большой, где у рыцарей Фавония стоит большой стол. Иллуги страшно туда заходить, ведь полог закрыт, утаивая от всех там что-то таинственное. Или тело мертвого Магистра... Там и сидит какой-то рыцарь на входе, раскинув конечности на стуле, и сладко спит. Или он тоже мертв?...     Он быстрым шагом направляется к палатке, мысленно смирившись с тем, что ему придется там увидеть. Монстров, чудищ, бессознательное тело Варки, Флинса, который испивает его крови... Но проходя мимо палатки, из которой он выскочил сам — его хватают за шкирку, как котенка, и утаскивают внутрь. Иллуги даже пискнуть не успел, ему рот ладонью закрывают и небрежно на него шикают.     — Куда собрался? — шипит Люмин хрипловатым голосом. Явно недовольным, ведь она все еще сонная и растрепанная. Не такая изящная, как тогда, когда Иллуги забирал ее из Флагмана, и оттого она выглядит еще забавнее.     Но Иллуги не смешно. У него сердце в пятках стучит громко и больно. Он уже собрался попрощаться со своей жизнью, а это, оказывается, Люмин. Очень недовольная его ранними похождениями.     — Я хотел кое-что проверить, — оправдывается он, когда ладонь перестает давить ему на губы.     — И что же?     Иллуги тушуется под этим вопросом. Как ему объяснить, что он хотел удостовериться в сохранности Варки?     — Варки и Флинса нет в лагере, вот я и подумал, что...     — Подумал что? — Люмин теряет терпение, натирая пальцами свои зудящие виски.     — Я подумал, что Флинс ест Варку, пока все спят, — скороговоркой выпаливает юноша.     Он думает, что Люмин сейчас испугается, кинется вместе с ним спасать Магистра. Ну, на крайний случай, хотя бы не будет ему мешать. Но она выдыхает, тяжело и долго. И качает головой так, словно разочарована в нем и его догадках. В принципе, Иллуги рассматривал этот вариант тоже. Но все равно в груди неприятно колет, что его переживания не воспринимаются всерьез. Снова.     — Ну, могу тебя обрадовать. Ты угадал, и не угадал, — как-то совсем тихо молвит Люмин, отводя от него взгляд. И щеки у нее странно розовеют.     — Объясни.     Люмин снова протяжно вздыхает, шевелит губами, пытаясь подобрать слова, и, наконец, говорит. Тихонько, чтобы услышал один Иллуги.     — Флинс его не съел. В твоем понимании не съел. В лагере ночью вообще полная неразбериха произошла, поэтому я не удивлена, что они с Варкой утаились тоже.     Люмин называет неразберихой то, что половина собравшихся теперь спит вместе в обнимку?     — Я вставала пару раз, и слышала из палаток, ну... Очень красноречивые звуки. Поэтому я думаю, что Варка и Флинс уединились ото всех за тем же, — смущенно продолжает она, и рдеет уже от злости, — так что сиди здесь! Или ляг и поспи, рано еще вставать.     Иллуги ничего не понимает. Он же спаивал всех ядом, чтобы Флинс, как вампир, точно не захотел испить крови. Яд должен был подействовать оберегом, а не привлекать к себе! Мало того, что Флинс, скорее всего, получил желаемое, так еще и половина лагеря переспала меж собой, и никто не смог помочь бедному Варке.     — Все пропало...     Иллуги опускается на колени с таким видом человека, который потерял все самое драгоценное в своей жизни. Теперь Варка точно присоединится к рядам Флинса, стал таким же кровососом и будет кошмарить Нод-Край вместе с ним. Иллуги не смог спасти одну единственную (пусть и огромную) душу, и теперь ему придется работать, не покладая рук, чтобы обезопасить не только простой народ, а еще и своих друзей. А если Варку, все-таки, съели? Теперь стоит ждать, когда в Пирамиду явятся разъяренные рыцари Ордо Фавоинус с обвинениями, что их Магистра убил светоносец.     — Ты можешь объяснить, в чем дело? — спрашивает Люмин нехотя. Ее подобный разговор напрягал не меньше, чем самого Иллуги, но хотела избавить юношу от страдальческого вида. Возможно, ей неловко видеть его таким разбитым.     И Иллуги объясняет. Вываливает все, ведь терять ему уже нечего. Рассказывает от начала и до конца: как заподозрил Флинса в его неестественной природе, как наводил на него справки, как решил, что он является вампиром и создал грандиозный план по борьбе с ним, без кровопролития. Рассказывает и про сумасшедшего деда с ядом, который тот велел подсыпать жертвам вампира, чтобы кровососа воротило от крови, и как подсыпал яд всем в лагере, даже Люмин.     Люмин хороший слушатель, очень. Потому что не прерывала его речи до последнего, хотя на лице у нее молниеносно сменялась эмоция одна за другой. От гнева до смущения, от ужаса до облегчения. Но злость на ее лице закрепилась сильнее всех, и в конце речи она его с энтузиазмом стукнула по голове.     — За что? — шипит Иллуги, прикрывая руками макушку от еще одного удара, ведь Люмин кулака не убирала, так и стоит, замахнувшись.     — Я же тебе говорила, что Флинс не чудовище и не монстр! И не вампир тоже! — она старается говорить угрожающе, но так, чтобы никто не слышал их разговора, однако Иллуги все равно оглушает от ее грозного тона, — так ты еще и подсыпал почти всем какой-то бурды! Теперь все понятно.     — Что понятно?...     — Это не яд, Иллуги! Это афродизиак! Ты споил половине лагеря афродизиак, и сам его напился! Неужели не почувствовал себя странно, когда пил последнюю кружку с Варкой?     Иллуги вспоминает тот накативший жар, ошеломляющую легкость и головокружение. Но списал он это на опьянение от крепкого вина. Никита рассказывал, что часто домашнее вино пьянит сильнее обычных спиртных напитков. Было неприятно, но ему не с чем было сравнивать.     — И тебя, получается, тоже... — потерянно шепчет Иллуги, бледнея. Щеки пекло от смущения, от осознания, что он невольно поработал не только барменом, а еще и купидоном, а теперь он белел от ужаса, от осознания того, что натворил.     — Про это, пожалуй, забудем, — бурчит она, причесывая непослушную копну волос, — но Флинс не вампир. Поэтому перестань нести чушь, и уж тем более предпринимать какие-либо меры. Хватило уже.     — Так ты знаешь, кто он! Почему ты мне не говоришь? Если бы ты сказала сразу, я бы ничего и не делал! — возмущается юноша, и сразу же тушуется под свирепым взглядом девичьих глаз.     — А что бы ты сделал? Тебе никто и не говорит, ведь ты как курица-наседка! Пристанешь, как пиявка, оберегать будешь да пылинки сдувать! — Люмин снова стукает его по голове, и, поумерив свой пыл, спрашивает: — если скажу, то успокоишься?     Иллуги активно закивал. Узнать эту тайну ради своего душевного спокойствия хотелось неимоверно. И спокойствия за жизни остальных, конечно же.     — Он альв.     А?     — Как госпожа Линнея?...     — Ну, не совсем. Но да. Обычный альв, не монстр, и, уж тем более, не кровосос.     У Иллуги как камень с плеч. Огромный такой валун, наконец, испаряется. Который давил ему на затылок все это время, и не давал покоя. В голове еще сотни вопросов, но они быстро улетучиваются под одним единственным ответом: «ты слишком гиперопекаешь всех». Не волновался бы Иллуги так за каждого человека, возможно, и узнал бы раньше всех.     Накатывает волна стыда за то, что он натворил. Устроил целое расследование против бедного Флинса, который всеми усилиями пытался скрыть свою природу. Да еще и споил всех в лагере какой-то дрянью.     Иллуги обязательно явится к тому старику снова, чтобы обкашлять пару зудящих вопросов. Старик ответит сполна за то, что подсунул ему афродизиак и надурил юношескую голову этим бредом про кровососов. Кто знает, может, в бутылке и правда было бы что-то пострашнее, и закончилось бы все более плачевно.     В последнюю палатку Иллуги, конечно же, не заглядывает. Ему и не стоит видеть плоды своих трудов. А плоды очень сладки, но только не для него, а для двоих уединившихся влюбленных, перед которыми он себя корил. Подробности своей выходки ему точно знать не захочется, а ведь постарался на славу.