Позади

Спокойствие.

Полное спокойствие.

      Такое ощущение бывает в те моменты, когда всё сущее уходит на второй план. Ничего тебя не тревожит, никаких проблем нет, ты словно вне пространства и времени. Такое иногда снится, но…       Сны имеют привычку заканчиваться. Особенно приятные.       Даже несмотря на то, что кошмары мне снились гораздо чаще, приятные сновидения проскальзывали. В небольшие зазоры моего не очень спокойного сознания изредка прорывается что-то хорошее. Зачастую в таких снах понятно только одно чувство.

Спокойствие.

      Полная пустота вокруг. Не тьма или бездна, а именно пустота. Повсюду белый свет, приятная тишина. Именно приятная, а не угнетающая или опасная. Люди очень недооценивают то, насколько же комфортной бывает тишина. Когда все возможные звуки исчезают, словно их поглотил вакуум.       — Эй.

Толчок.

      Весь вымышленный мир сна начал трястись, и в его трещинах стал проявляться до боли знакомый голос.       — Вставай, Гриш.       Ещё один удар по сну. Он уже почти полностью исчез, давая место суровой серой реальности.       — Может, тебя водой облить?       Тут мой разум окончательно разрушил такой манящий мир сновидений, и я снова оказался у себя в квартире. В компании Лены.       А почему Лены?       Ах да…       Вчерашний день и его события накрыли мою комнату с воспоминаниями, отзываясь не самой приятной болью. Всё же голова решила выразить протест относительно того, что вчера вечером я употреблял. Я и сам бы не стал пить, однако обстоятельства сложились иначе. Тем более где это видано, чтобы дама пила одна? Пить в одиночку — вообще затея ужасная. Лучше пить в компании. А ещё лучше вообще не пить. Это:       А) Дорого;       Б) По здоровью бьёт;       В) Скучно.       Никогда не понимал тех людей, кто бухает как не в себя. Особенно если это делается в одиночку. В компании хоть немного веселее, чем топить одиночество в алкоголе.       — Итак, ты соизволил проснуться, — слегка меланхолично констатировала Лена. — Значит, я могу рассчитывать на что-то вроде завтрака?       — Завтрак? — мозг всё ещё не до конца вернулся к нормальному состоянию, поэтому я только через полминуты умудряюсь выдавить из себя хоть немного вменяемый ответ.       — Нормальные люди обычно завтракают.       Когда голова окончательно пришла в себя, мне удалось встать с кровати и оглянуться. Всё та же квартира, всё та же Лена. Только немного растрёпанная. Оно и неудивительно — видимо, она тоже только встала. Радует, что не все в этом мире «соловьи». Когда ещё жил с родителями, мне часто приходилось сражаться за возможность подольше поспать. Они уже с самого утра начинали чем-то заниматься, тогда как моё самое любимое занятие в это время было сном. В лучшем случае — завтрак или приведение себя в порядок в ванной.       — Завтрак — это хорошо, — подтвердил я. — Правда, у меня тут не особо много вариантов, чтобы подкрепиться.       Лена села за кухонный столик, одновременно зевая и поправляя складки своей футболки. Только сейчас я понял, что у неё серые глаза. Никогда раньше не замечал такой детали. Да и в целом не обращал на Лену внимания как на девушку. Почему? Не потому что мне не хотелось быть в отношениях или иметь кого-то поблизости всегда. Нет, просто я всегда думал, что и без моей не особо позитивной персоны ей приходилось тяжело. Видно было, что для неё рабочий режим давался не так уж и легко. Оно и понятно.       Она работала в два раза больше моего. Это вызывало уважение и.… щемящую жалость.       Которую я никогда ей не покажу.

Потому что чувствовать жалость по отношению к себе — самое ужасное ощущение в жизни.

      — А что есть в загадочном белом ящике? — с некой надеждой спросила Лена, пристально наблюдая за моими копаниями в холодильнике.       — Колбаса, хлеб, масло и немного яиц. На двоих не хватит, но если кто-то позавтракает бутербродом…       — Хранишь хлеб в холодильнике?       — Да, а что такого?       Лена застыла на мгновение, а затем пожала плечами, словно потеряв к этим словам интерес.       — Никогда не видела в этом смысла, — пока я обрабатывал её ответ в сознании, девушка ловко обошла меня и забрала яйца: — Чур яичница моя!       Завтрак далее прошёл довольно спокойно. Мне всё же пришлось довольствоваться бутербродами с колбасой и сыром, запивая всё это чаем. Лена же с удовольствием уплетала свою глазунью, тщательно вытирая белым хлебом остатки с тарелки. И параллельно ей удавалось делиться со мной последними новостями из своей жизни. Что, например, у её родителей уже давно идут тяжбы с судом по поводу наследства дедушки.       — Папа и дядя Дима никак не могут поделить дедушкино добро. Он хотел, чтобы всё делилось честно и поровну, только вот… — Лена тяжело вздохнула, от чего даже вилка упала на уже пустую тарелку, — «поровну» у всех разное. Сколько ни дели, всё равно останутся недовольные.       — Звучит ужасно, — честно ответил я, хоть не мог сочувствовать в полной мере. Особенно после вчерашнего. — И никак это не прекратить?       Лена пожала плечами, парируя это тем, что отец уже не раз пытался договориться с братом. Но слово за слово — и всё по итогу заканчивалось либо ссорой, либо мордобоем. А иногда всем вместе, и можно без десерта. И ведь до раздела наследства они были действительно близки. Помогали друг другу, всячески поддерживали. Только вот жадность в дяде Диме проснулась, стоило дедушке умереть. Настолько сильное стремление завладеть всем добром, что, по словам Лены, отец иногда плакал от бессилия.

От того, что было потеряно.

От того, куда они пришли.

От того, как легко единое становится разбитым.

      — Ладно, пора уже мне на работу, — девушка быстро собралась и задала интересный вопрос: — Тебе снилось сегодня что-то?       — Мне? Нет, полная пустота.       — Странно. Ты тихо бормотал что-то во сне. Может, кошмары?       — Даже их не было.       Лена пожала плечами и уже стояла почти в полной боевой готовности к рабочему дню. Это у меня, такого замечательного, сегодня абсолютно свободный день. А Лена снова идёт на работу, всячески оправдывая статус трудоголика. То, что она проснулась в адекватном состоянии и не жаловалась на похмелье, вообще удивительно. У меня до сих пор немного гудит голова, хоть выпили не так уж и много. А девушку не проводить с моей стороны было бы как минимум свинством. Хотя бы до выхода из подъезда.       — Давай я тоже выйду с тобой, — сказал я Лене, когда она уже практически оделась в тёмную осеннюю куртку. — Мне всё равно нужно выкинуть накопившийся мусор.

Навык общения с девушками: -1.

      Да, прозвучало так себе. Но она согласилась. И даже не особо ворчала на то, что я повёл себя не особо по-джентельменски. Конечно, будь у меня силы (их нет), не болела голова (она всё ещё болит) и имелось желание (хоть оно есть), я бы с радостью проводил Лену хоть до работы. Обстоятельства же сложились иначе, поэтому, отпустив коллегу зарабатывать деньги, я собирался зайти обратно внутрь.       И только заметил.

Запах.

      Непонятно, откуда он, только вот запах был сильным. Настолько, что вначале я думал, что у меня продукты уже практически сгнили в мусорном пакете. Теперь же пришло понимание — мусор тут совсем не причём. Запах всё ещё ощущался, а я ведь у подъезда уже. Может быть, воняло что-то рядом? Кому-нибудь взбрело в голову подкинуть тушку курицы, и та до сих пор гниёт…       Взгляд остановился на окне моей квартиры. Как раз моя комната, где сегодня спала Лена. Всего лишь мгновение, которого хватило. Мимолётное движение. Глупо ведь спрашивать, кто это? А может, я и выпил больше нужного. В прошлый же раз Тварь была куда чётче и яснее. Хотя тогда я был полностью трезв. Хочется верить во что-то, хотя бы своим глазам. Только вот в квартиру всё равно идти оказалось страшновато.       Вдруг моё тело также найдут на кухне, а в глазах навсегда окоченеет ужас последних мгновений жизни?       У Твари была подходящая возможность меня убить. Почему она до сих пор ей не воспользовалась? Может быть, у неё на меня другие планы? Я бы хотел всё спихнуть на недосып или собственную паранойю, но не получается. Ведь кто-то убил Валеру, кого-то я рисовал. Прошло так много лет. Тварь чего-то ждала. Момента? Когда будет побольнее? Чтобы я подрос, начал на что-то надеяться, а она придёт и всё заберёт? Похоже на очень изощрённую пытку. Хотя кто его знает…       Множество мыслей проносилось в голове, пока я стоял перед дверью своей квартиры. Цифры 24 отдавали небольшим, тусклым блеском наших подъездных лампочек. На нашем пролёте она светила еле-еле. Поменять, вы говорите? Все мы честно хотели, только до какой-то конкретики не дошло. Некогда, дел много, боюсь высоты и так далее. Топ-10 самых лучших отмазок от любого дела. Слава богу, никто пока похоронами не отговаривается. Хотя люди разные бывают. Мои замогильные шутки далеко не каждый посчитает не то что юмором, а вообще адекватными.       Я дёрнул ручку, и дверь с протяжным скрипом открылась. Покрытый мраком коридор собственной квартиры не казался чём-то уютным и знакомым. Вдруг в её глубинах спряталось опасное существо, убить которое или просто заметить практически нереально? А возможно, мой разум сейчас пытается выдавать желаемое за действительное. Только вот я не помню, выключал ли я полностью свет, когда выходил провожать Лену. В памяти это событие никак не отложилось, поэтому пришлось идти на удачу. Верить, что ничего такого у меня дома нет, что всё это просто разыгравшееся воображение.       Внутри квартиры было тихо. Однако почему-то эта тишина казалось не просто тишиной квартиры, нет. Здесь она казалась гнетущей. Словно бы ждущей чего-то страшного или ужасного. Или хранящая в себе нечто ужасное. Но все вещи лежали на своих местах. Ничего не тронуто. Никакого бардака, да даже кружки на кухне стояли ровно на тех же местах. Спальня не тронута. Осталось последнее место.

Окно.

      Ничем не примечательная оконная рама. Не вполне чистая, но и так сойдёт. Никаких отпечатков рук, пятен или чего-то такого. Только немного запотело. Оно и неудивительно. На улице сейчас температура упала, а у меня тут тепло. Так что нужно просто проветрить, и всё. Как только окно открылось, этот неприятный запах с улицы начал попадать сюда. Вот и думай, чего тебе хочется больше — свежего вонючего воздуха или же душного чистого?       — Я лучше подышу немного гнильём, чем буду сидеть в духоте.       Слова, сказанные в пустоту, осели в квартире. А затем на кухне послышался звук разбившейся тарелки. Вначале я просто хотел сказать Лене быть немного аккуратнее, только вот когда моя рука достигла дверной ручки кухонной двери, моё сознание обожгла мысль.

Лены дома нет. Она ушла.

      Всего пары мгновений, пары непримечательных звуков хватило, чтобы я снова начал переживать сильнее обычного. Правда, что в этом такого? Подумаешь, в полностью пустой квартире, из которой я только что проводил коллегу и в окне которой видел непонятно что (второй раз за пару дней), разбилась тарелка. Пустяки, дело житейское. Просто надо пойти и убрать осколки. А о причинах их появления лучше не думать. Может быть, криво убрал тарелку, вот и получилось.       Когда мне удалось заставить себя пройти на кухню, мой разум ожидал здесь нечто ужасное и из ряда вон выходящее. Кошмары тени, жутких тварей, расчленёнку, трупы. Или на крайний случай загадочное послание. А там пусто. Всё те же шкафчики с посудой, всё тот же стол и стулья, всё тот же небольшой телевизор и всё та же раковина с чайником. Даже пятно на стене, которое осталось после пролитого кофе, относительно было на месте. И уж точно оно не походило на какого-то монстра или тварь. Шкафчик оказался открытым, хоть и не полностью. Вполне возможно, дверца стала клинить и плохо держать особо тяжёлую посуду. Например, эту зелёную тарелку. Она была немаленькой, так что ей бы не составило труда при плохо работающей дверце выпасть из посудного шкафчика.       Стоило убрать последний осколок, как на том же самом месте я заметил небольшое пятно. Такое может оставить, наверное, вино.       Вино? Я не пил вино. Ни вчера, ни сегодня. И гостей, кроме Лены, у меня не было. А она пила только джин. Хорошо бы узнать, что это, по запаху, да вот не получится. С улицы продолжала идти эта ужасная вонь. Что-то сгнивало под моими окнами или около дома появилось новое болото. Только почему на кухне почти не пахнет?       Скрип двери позади. Я поворачиваюсь, и тут же каждый мускул в моём теле каменеет. Словно рефлекс, выработанный у солдата на звук стрельбы или у сапёра на щелчок мины под землёй. Из проёма двери, вцепившись когтями, выглядывало оно.

Тварь.

      Теперь у моих глаз появилась возможность получше изучить то, что так напугало меня в той злополучной квартире. Изображение теперь не такое размытое, только вот от этого ещё больше пугающее. Анатомия Твари демонстрировала то, как дети рисуют высоких взрослых в своих кошмарах. Слишком тощие, глаза — словно чёрные точки, высокие, с длинными конечностями и когтями на руках. Именно такой предстала предо мной Тварь. И эта улыбка…       Она улыбалась. Я знал, что у неё нет рта. Но я видел эту улыбку. Широкую, неестественную, растянутую до самых краёв того места, где у нормального человека должны быть уши.       Мне казалось, что я слышу, как растягивается её кожа.

Я хотел закрыть глаза. Не мог.

      Почему я не убегал в страхе? Моё тело предательски не двигалось, словно бы позабыв о такой способности, как бег.       И в этой тишине, нарушаемой только моим собственным дыханием, я понял: она не нападает.

Она ждёт.

      Ждёт, что я сделаю первый шаг.