Падение начинается не с крыльев

Дни в Анджелфолл-Мэноре тянулись однообразно. Лэйн привыкла к местным порядкам, к своим воспитанницам — слишком тихим и слишком внимательным для детей их возраста. Девочки редко спорили, никогда не шумели. Иногда ей казалось, что близнецы запоминают её привычки и слабости: изучают её не хуже, чем она их. По вечерам писала брату. Письмо, начатое накануне, она перечитала и добавила несколько строк, прежде чем сложить в конверт. «Дорогой Джордж! Пишу тебе с тихой надеждой и ощущением, что судьба на время остановилась и указала мне путь. Я приняла должность гувернантки в Йоркшире. Поместье старое, удалённое. Работа здесь непростая, но достойная, и я надеюсь, что со временем сумею прижиться и оправдать оказанное мне доверие. Мои воспитанницы — Аделаида и Эстер — умны и старательны. Как и многие близнецы, они согласованы в своих действиях: одна мысль рождается сразу в двух головах. Иногда я не уверена, с кем из них говорю. Возможно, это всего лишь моя неопытность. Дом большой, с длинными коридорами и крыльями, в которых первое время я боялась заблудиться. Как и в любом старом доме, звуки и тени здесь играют с воображением. По ночам я замечаю вещи, которым не нахожу объяснения. Прошу тебя, не беспокойся. Возможно, это всего лишь усталость. Я стараюсь быть рассудительной и держаться своих обязанностей. Пиши мне чаще. Твои письма — большое утешение. С любовью, твоя сестра Лэйн. Анджелфолл-Мэнор, Северный Йоркшир». Письмо она убрала в секретер — до дня, когда сможет добраться до ближайшей почтовой конторы.

━━━━━━━━━━ ❦ ━━━━━━━━━━

В один из дней дом пришёл в движение. Служанки скрипели вёдрами, натирали полы, проветривали комнаты западного крыла. За завтраком Донован сообщила, что возвращение хозяина поместья ожидается к концу недели. Все готовились к его прибытию. — Мисс Росс… — начала она осторожно. — Я хотела спросить о западном крыле. Донован подняла голову. — Что именно? — Я видела свет. Ночью. В одном из окон. — Какой свет? — Жёлтый, как от лампы. Он двигался, кто-то ходил в комнате. Донован не торопилась с ответом. Не отводила глаз — будто взвешивала, стоит ли продолжать разговор. — Это невозможно, — наконец обронила она. — Западное крыло по ночам закрыто. Вы обманулись игрой света и тени, мисс Браун. — Мне так не показалось, — ответила Лэйн. — Я стояла у окна достаточно долго. — Вам следует больше отдыхать, — холодно отрезала Донован. — И меньше смотреть в темноту. Воображение здесь — плохой советчик. Лэйн почувствовала, как пальцы похолодели. Она поняла: объяснений не будет, и Донован знает больше, чем говорит. — Дети ждут вас. Урок географии начинался спокойно. Лэйн говорила о морях и проливах, чертила мелом линии на доске, стараясь держаться ровного, учительского тона. Эстер несколько раз поднимала руку, задавая вопросы по теме. Аделаида не проронила ни слова — только наблюдала, склонив голову набок. Когда Лэйн решила наглядно продемонстрировать изложенный материал, она обернулась к шкафу с учебными пособиями и нахмурилась. — Нам понадобится глобус. — Скользнула взглядом по полкам. — Он должен быть здесь… Эстер опустила взгляд. Аделаида ответила первой: — В чулане. Эстер кивнула следом, подтверждая уже принятое решение. — В конце коридора, — добавила она тише. Лэйн на мгновение задержала на них взгляд. В лице Эстер мелькнуло сомнение — слабое, почти незаметное. Аделаида смотрела прямо, с тем особым вниманием, от которого у Лэйн возникало ощущение, будто её оценивают. Чулан оказался тёмный и узкий, заставленный старыми картами, ящиками и учебной утварью. Лэйн зажгла свечу, и пламя дрогнуло, отбрасывая неровные тени на стены. Запах пыли и старого дерева ударил в нос. Она нашла глобус на верхней полке и потянулась за ним. В этот момент дверь за спиной захлопнулась. Звук был глухой, окончательный. Свеча качнулась, едва не погаснув. — Девочки? — она подошла ближе. — Немедленно откройте. Снаружи послышались шаги. Затем голос Эстер — сбивчивый, будто оправдывающийся: — Мы… мы просто хотели помочь. — Иногда замки заедают, — добавила Аделаида. В её голосе не было ни страха, ни смущения. Лишь спокойное констатирование. Замок щелкнул — один раз, другой. Тьма обрушилась сразу, плотная и глухая. Лэйн прижала ладони к двери — та не поддавалась. Сердце колотилось все быстрее, ладони стыли. А темнота услужливо подняла со дна то, что она прятала годами. Отец закрывает дверь кладовой без гнева, без крика: с тем же спокойствием, с каким читает проповеди. Щёлкает засов. — Тьма учит смирению, — говорил он. — Здесь ты подумаешь о своих грехах и услышишь Бога. Тогда она стучала и кричала, пока не охрипла. Потом сидела на полу, считая трещины в стене и молясь не о прощении, а о том, чтобы дверь открылась. Колени подогнулись сами. Лэйн прижалась спиной к двери — дерево холодное, шершавое. Дыхание — короткое, рваное. Сердце билось в горле. Пальцы искали засов, скребли по дереву. Воздуха не хватало. Свеча погасла. Темнота была полной. Она вдавливалась в глаза, в рот, в лёгкие. Когда дверь наконец распахнулась, свет ударил в глаза слишком резко. Лэйн пошатнулась и ухватилась за косяк. Донован стояла перед ней — прямая, суровая. За её спиной близнецы. Одинаково сложенные руки, одинаково опущенные головы. — Нам очень жаль. — Эстер не поднимала глаз. — Дверь захлопнулась сама. Мы здесь ни при чём, — запротестовала Аделаида. — Вы наказаны. — Лэйн с трудом удерживала голос. — Обе. В комнаты. Никаких прогулок в саду. Она заметила взгляд Аделаиды — тяжёлый, внимательный, без раскаяния.

━━━━━━━━━━ ❦ ━━━━━━━━━━

После полудня тишина в доме треснула. Голос — живой и тёплый, невозможный в этих стенах. Лэйн услышала его ещё на лестнице: смех, быстрые шаги, короткое восклицание, на которое Донован отозвалась редким, почти мягким тоном. В холле она увидела молодую женщину. Та стояла у окна, снимая перчатки, и обернулась сразу, почувствовав взгляд. Девушка была одета просто, но со вкусом: тёмно-синее платье из плотной ткани, аккуратно подогнанное по фигуре, без лишних украшений; на вороте — тонкая брошь, не новая, но ухоженная. Волосы собраны в свободный узел, из которого выбивались пряди. В ней чувствовалась та уверенность, что отличает девушек среднего класса: привычка быть собой и не извиняться за это. — А вот и наша гувернантка. — Донован кивнула в сторону Лэйн. — Мисс Браун, это моя племянница, мисс Анна Росс. — Просто Анна, — тут же улыбнулась та и шагнула ближе. — Очень рада наконец познакомиться. Тётя так строго о вас отзывается, что мне стало любопытно. В её тоне не было ни насмешки, ни снисхождения — скорее искренний интерес. Лэйн поймала себя на том, что улыбается в ответ, забыв о напряжении дня. — Лэйн, — ответила она. — Взаимно. Они разговорились быстро, словно давно ждали этого. Анна говорила легко, иногда слишком быстро, но внимательно слушала, не перебивая. Она расспрашивала о дороге, о занятиях с девочками, о том, как Лэйн устроилась в доме. — Вы не из тех, кто пугается старых стен? — спросила она, понизив голос и кивнув в сторону коридора, уходящего вглубь поместья. — Я стараюсь быть благоразумной, — осторожно ответила Лэйн. Анна усмехнулась — невесело, одними губами. — Это полезное качество здесь. Чуть позже, когда они остались наедине в гостиной, Анна сама заговорила о доме. — Семья Росс служит Романовым не первое поколение. — Анна устроилась в кресле, поджав ноги под юбкой. — Мой дед был управляющим при старом бароне. Тётушка Донован здесь с юности. Для нас это место… родовое, хотя и не наше. — А вы часто здесь бываете? — спросила Лэйн. — Когда могу. Иногда на неделю, иногда на месяцы. — Анна пожала плечами. — Милорд не возражает. Он давно дружит с моим братом, Дмитрием. Тот служит в полиции Йорка, констебль. Они вместе охотятся, иногда играют в карты. Борис Романов ценит людей, которые умеют молчать. Последние слова прозвучали тише. Лэйн колебалась, но всё же спросила: — А девочки?.. Анна сразу поняла. Она наклонилась ближе, положив ладони на подлокотники. — Я их побаиваюсь. — В тоне её было достаточно, чтобы понять: она говорит меньше, чем знает. — Не из-за шалостей. Из-за того, как они смотрят. — На миг опустила взгляд. — Прислуга их избегает. Бывает, что дети жестоки, когда им скучно. — Мисс Росс многое им позволяет, — осторожно заметила Лэйн. — Да. — Анна кивнула. — Она считает, что строгость должна быть избирательной. Но есть человек, при котором близнецы ведут себя иначе. — Борис Романов. — Именно. — Анна чуть улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. — Его они боятся. Не наказаний — самого его присутствия. И это, пожалуй, единственное, что держит их в рамках. Она посмотрела на Лэйн внимательно, уже без лёгкости. — Я не хочу вас пугать. — Анна тронула ее за руку. — Просто… если вам понадобится поговорить или вы почувствуете, что здесь становится тяжело — вы не одна. Я буду рада, если мы станем подругами. В этом не было обещаний или громких слов. Но Лэйн вдруг почувствовала редкое, почти забытое ощущение — что рядом есть кто-то живой, не принадлежащий дому целиком. — Спасибо, Анна. И впервые за долгое время в Анджелфолл-Мэноре это слово прозвучало не формально, а по-настоящему.

━━━━━━━━━━ ❦ ━━━━━━━━━━

На следующий день Лэйн проснулась раньше обычного. Сон был прерывистым, неглубоким; стоило закрыть глаза, и в памяти снова всплывал щелчок двери. Она оделась медленно, проверяя каждое движение, словно убеждаясь, что тело по-прежнему слушается её. За завтраком близнецы сидели тише, чем прежде. Они не переглядывались, не говорили одновременно. Эстер всё время упиралась глазами в тарелку и вздрагивала от каждого резкого звука. Аделаида же, напротив, держала взгляд прямо — спокойно, изучающе, оценивая последствия своей вчерашней затеи. — Мы будем сегодня заниматься? — спросила она ровно. Лэйн заметила, что впервые девочка обратилась к ней одна. — Будем, — ответила Лэйн так же спокойно. В классной комнате она изменила порядок урока. Дверь в чулан осталась запертой, ключ Лэйн положила в карман передника и несколько раз нащупывала его пальцами в течение занятия. Она говорила меньше, чем обычно, и чаще смотрела на девочек, чем в учебники. Когда Эстер ошибалась, Лэйн мягко поправляла её, задерживая ладонь на её плече чуть дольше, чем требовалось. Девочка напрягалась, но не отстранялась, словно ей было важно это подтверждение присутствия. Аделаида же вела себя безупречно. Слишком безупречно. Она отвечала точно, не поднимая глаз, и ни разу не улыбнулась. В какой-то момент Лэйн поймала её взгляд — короткий, цепкий. В нём не было раскаяния. После уроков девочки не побежали в сад, как обычно. Они держались рядом, ожидая разрешения. — Мисс Лэйн, — тихо спросила Эстер, — вы больше не пойдёте в чулан? Вопрос прозвучал внезапно. Лэйн не сразу ответила. — Нет. Я туда не пойду. Эстер кивнула и, приняв это как обещание, взяла сестру за руку. Аделаида позволила этот жест — на мгновение. Потом высвободила пальцы и отошла на шаг. Перед сном Эстер задержалась у двери. — Простите нас, — едва слышно выдохнула она. Аделаида стояла за её спиной и не прибавила ни слова. Лэйн посмотрела на них внимательно. — Я не забуду. — Перевела взгляд с одной на другую. — Но и не позволю подобному повториться. Аделаида медленно улыбнулась. Уголок губ приподнялся совсем чуть-чуть. — Мы поняли. И гувернантка подумала, что девочка впервые сказала правду — но не так, как следовало бы.

━━━━━━━━━━ ❦ ━━━━━━━━━━

Ночью дом не спал. Половица в коридоре скрипнула — раз. Выждала. Скрипнула снова, ближе. И еще раз. Шаги останавливались у двери. Она не поднималась. Не зажигала свечу. Не звала. Ждала, пока шаги не уйдут обратно в темноту.