Падение начинается не с крыльев

С момента наказания прошёл месяц. Месяц, за который Анджелфолл-Мэнор окончательно перестал притворяться живым домом. Он существовал — исправно, строго, по расписанию, — но в его коридорах больше не было ни случайного смеха, ни лёгкой беготни детских шагов. Близнецов расселили. Детскую закрыли. Одну комнату отвели справа от покоев гувернантки, вторую — слева. Лэйн оказалась между ними — не как надзиратель, но как вынужденная граница. Стены были тонкими. Звуки не исчезали — они лишь теряли форму, расплывались, становились тревожнее. Занятия проходили безупречно. Девочки сидели прямо, аккуратно выводили буквы, отвечали только по разрешению. Перья скребли бумагу, часы отсчитывали минуты. Донован наблюдала. Неподвижная, строгая. За столом запрещалось переговариваться, и запрет не нарушался. По вечерам Борис просматривал тетради. Делал это не спеша, без замечаний вслух. Он не повышал голоса — просто проводил карандашом по строке, отмечая ошибку. Ни одна не оставалась без внимания. Донован следила за исполнением наказания с рвением фанатика. Она была повсюду — бесшумная тень, скользящая по коридорам, неотступная, всевидящая. Лэйн ни разу не видела, чтобы экономка улыбнулась или хотя бы смягчилась. Лицо её оставалось каменным, непроницаемым. Когда девочки пытались перешёптываться — украдкой, отчаянно — Донован появлялась мгновенно, словно материализовалась из воздуха. — Разойдитесь. Голос ровный, безразличный. Без гнева, без повышенной интонации. Этого хватало.

━━━━━━━━━━ ❦ ━━━━━━━━━━

Перемены проявились быстро, как болезнь, что дремала под кожей и вдруг прорвалась наружу. Эстер сделалась молчаливой, кроткой. Голос её звучал неуверенно, взгляд опускался к полу при малейшем окрике. Она больше не искала одобрения сестры, не ждала её кивка перед тем, как ответить на вопрос. После занятий задерживалась у стола Лэйн, нарочито медленно перебирая учебники. Она не хотела возвращаться в свою комнату и оставаться одна. Аделаида изменилась иначе — стала острее, жёстче. Движения чёткие, резкие, без прежней кошачьей плавности. Взгляд скользил мимо сестры — не видел её, не замечал, будто Эстер превратилась в призрак ещё при жизни. Однажды Лэйн увидела их в коридоре — случайная встреча, которую девочки, казалось, не планировали. Эстер замерла, увидев сестру. Секунда колебания. Потом протянула руку — несмело, с робкой надеждой, почти умоляюще. Аделаида остановилась. Посмотрела на протянутую ладонь. Лицо её не дрогнуло. Она развернулась и прошла мимо — спокойно, размеренно, будто сестры там не было вовсе. Эстер осталась стоять в коридоре. Рука повисла в воздухе — нелепая, ненужная. Потом медленно опустилась. Девочка не заплакала, не позвала — просто стояла, глядя вслед удаляющейся сестре. На лице её было выражение такой безнадёжности, что Лэйн отвернулась, не в силах смотреть. Ночью Лэйн слышала стук. Ритмичный, настойчивый, почти отчаянный. Три удара. Потом — ещё три. Сначала тихо — робкая надежда. Потом громче — требование, мольба. Звук шёл справа. Из комнаты Аделаиды. Она стучала в стену — в ту, за которой была комната Лэйн, а дальше — Эстер. Как будто пыталась пробиться через две преграды сразу. Стучала. Звала. Требовала ответа. Ответа не было. Стена оставалась глухой. Лэйн прижимала ладонь к стене своей комнаты, чувствуя вибрацию под пальцами — глухую, упрямую, полную ярости. Потом стук оборвался. Внезапно, оглушающе. Утром Аделаида пришла на урок с синяками на костяшках — багровыми, распухшими, болезненными. Кожа содрана. Кровь запеклась под ногтями. Эстер смотрела на руки сестры долго — не отрываясь, будто пыталась запомнить каждую ссадину, каждую рану. Губы дрожали. Глаза блестели от сдерживаемых слёз. Но она ничего не сказала. Даже не попыталась дотянуться. Просто сидела, сжав кулаки под столом, и молчала.

━━━━━━━━━━ ❦ ━━━━━━━━━━

После той ночи в кабинете Борис держался безупречно. Когда они сталкивались в коридоре, он вежливо кивал — с той светской учтивостью, которую джентльмены оказывают незнакомым дамам. Произносил «мисс Браун» ровным, безразличным тоном, будто между ними не было той ночи, того момента близости, той секунды, когда всё могло измениться. На обедах, когда Лэйн сидела с девочками за отдельным столом, он ни разу не обернулся в её сторону. Идеальная маска джентльмена, носителя аристократического титула, для которого гувернантка — всего лишь прислуга, недостойная внимания. И это пугало Лэйн больше, чем его близость тогда. К Рождеству дом ожил — внешне. В холлах появились ветви ели и свечи. Запах хвои смешивался с ароматом пряностей с кухни. Готическая атмосфера дома сопротивлялась празднику. Тёмные панели на стенах поглощали свет свечей. Статуи ангелов в саду покрылись инеем, и их скорбные лица стали ещё мрачнее. Рождественские украшения казались неуместными — как венки на могилах. Борис объявил, что в канун ожидает гостей. Объявление прозвучало за обедом — коротко, без лишних объяснений, как все распоряжения хозяина поместья. Но слова эти мгновенно изменили атмосферу дома. Прислуга заговорила шёпотом, с тревожным оживлением. Донован выпрямилась ещё сильнее, и глаза её сузились от решимости. Лэйн почувствовала, как напряжение, уже ставшее привычным фоном Анджелфолла, сгустилось как перед грозой. Охота. Традиционная. Ежегодная. Событие, которое слуги воспринимали как испытание, а не праздник — и для дома, и для тех, кто в нём находился. Донован не медлила. Уже на следующее утро она отдавала приказы. Прислуга металась по коридорам с вёдрами, тряпками, свежим бельём. В распахнутые окна врывался зимний ветер, развевая занавески и поднимая облака пыли, танцующей в лучах морозного солнца. Эта часть западного крыла была для гостей. Для светских визитов, балов, приёмов. Однажды Лэйн мельком прошла мимо открытых дверей и заглянула внутрь. Здесь всё дышало роскошью и запустением одновременно. Высокие потолки с позолоченной лепниной, массивные люстры, ковры, свёрнутые в рулоны у стен. Донован ходила по комнатам, проверяя каждую деталь — гладкость постели, чистоту оконных стёкол, отсутствие пылинок на каминных полках. Лэйн увидела, как экономка задержалась у одной из дверей дольше, чем у остальных. Рука её легла на резную ручку, пальцы сжались. На мгновение женщина закрыла глаза. Потом встряхнула головой и пошла дальше, ещё более прямая и неприступная. Гувернантка успела заметить: это была дверь в самую большую из спален. Ту, где окна выходили в розарий.

━━━━━━━━━━ ❦ ━━━━━━━━━━

Первым из приглашённых гостей приехал Дмитрий Росс — констебль из Йорка. Мужчина крепкого сложения, сдержанный в движениях. Немногословный. Смотрел внимательно, как человек, привыкший замечать мелочи. С Борисом поздоровался без церемоний. Старые знакомые. Не друзья, но связанные чем-то, о чём не говорят при посторонних. — Гувернантка, — обронил он, когда их представили. — Смелая должность. Больше ничего. Следом прибыл Ян Редемптон. Высокий, с безупречной осанкой. Черты лица правильные, почти скульптурные; тёмные волосы слегка растрёпаны. Кожа бледная, аристократическая. Глаза тёмные, глубокие, с тяжёлыми веками — взгляд прямой, спокойный. На левой щеке, от скулы к уголку рта, тянулся шрам — грубая неровная линия. Он не уродовал лицо, а делал его запоминающимся. Одет безупречно, но без показной роскоши. Держался уверенно. — Мистер Редемптон ведёт все мои финансовые вопросы, — пояснил Борис. Ян поклонился. Взгляд скользнул по Лэйн и задержался — не оценивающе, а с любопытством. Потом улыбнулся — едва заметно, одними уголками губ. Анна тоже приехала. Она обняла Лэйн при встрече — тепло, искренне. — Как я рада! Наконец-то в этом доме будет хоть немного жизни. Когда Борис вошёл в холл, Анна замолчала на полуслове. Взгляд её смягчился, губы слегка приоткрылись практически незаметно. Но Лэйн заметила. Мужчина кивнул ей вежливо и прошёл мимо. Анна проводила его глазами. Потом поймала взгляд Лэйн и быстро отвернулась.

━━━━━━━━━━ ❦ ━━━━━━━━━━

В библиотеке пахло старой бумагой и пылью. Лэйн искала уединения и книги к занятиям — что-нибудь по истории Англии, подходящее для девочек. Паркет поскрипывал под ногами. В углу стоял высокий стеллаж с лестницей на колёсиках, прислонённой к полкам. На верхней полке виднелись какие-то свёртки, перевязанные лентами. Ян Редемптон стоял у окна, держа в руках книгу. Лэйн замерла на пороге. — Простите. Я не знала, что здесь кто-то есть. Он обернулся. Улыбнулся — вежливо, без тепла. — Мисс Браун. Прошу, не стесняйтесь. Я только просматриваю коллекцию Бориса. Голос тихий, глубокий с лёгкой хрипотцой. Акцент едва уловимый — образованный, но не аристократический. Лэйн подошла к полкам. Пальцами провела по корешкам книг. — Вы интересуетесь историей? — спросила она, кивнув на том в его руках. — Скорее философией, — ответил Ян. — История — это факты. Философия объясняет поступки людей. Он поставил книгу на место. Повернулся к ней. — Вы давно здесь работаете? — Чуть больше двух месяцев. — Значит, вы новенькая, — заметил он. — Гувернантки здесь обычно не задерживаются. Лэйн почувствовала укол раздражения. — А вы? Как долго вы служите Романову? Ян помедлил с ответом. — Семь лет. Борис вытащил меня из… сложной ситуации. Я был молод и глуп. Совершил ошибку, которая могла стоить мне всего. Он помог. С тех пор я в долгу. Тон оставался спокойным, но Лэйн заметила: пальцы сжались на корешке книги. — Какую ошибку? — Ту, о которой не говорят. Улыбнулся снова — на этот раз острее. — Милорд не любит, когда копаются в прошлом. Ни в его, ни в чужом. Лэйн почувствовала холодок. — Это предупреждение? — Совет, — мягко поправил Ян. — Вы кажетесь умной женщиной, мисс Браун. Он поклонился и вышел. Лэйн осталась одна. Смотрела на дверь, пытаясь понять: он предостерегал её или угрожал?

━━━━━━━━━━ ❦ ━━━━━━━━━━

На следующий день Анна предложила съездить в город. — Мне нужно обновить гардероб перед праздниками. — А вам наверняка хочется выбраться из этих стен хотя бы ненадолго. Лэйн согласилась. Ей действительно нужно было отправить письмо брату — давно написанное и лежавшее в секретере. Ближайший населённый пункт назывался Уитби — небольшой городок в двадцати милях от Анджелфолла. Дорога петляла между холмами, мимо заброшенных ферм и редких деревушек. Погода стояла серая, ветреная. Небо нависло низко, готовое обрушиться снегом. Анна болтала всю дорогу. О праздниках, о новых тканях, о том, как скучно в Йорке зимой. Лэйн слушала вполуха, глядя в окно. В Уитби было тихо. Узкие улочки, низкие дома, запах солёного ветра с моря. Анна отправилась в лавку с тканями, Лэйн — на почту. Почтовая контора помещалась в старом каменном здании. Внутри пахло чернилами и сыростью. За стойкой сидел пожилой мужчина с седыми бакенбардами и усталыми глазами. Лэйн протянула письмо. — Прошу отправить в Хэмпшир. Клерк взял конверт, посмотрел на обратный адрес. Брови поползли вверх. — Анджелфолл-Мэнор? Он произнёс название поместья с какой-то особой интонацией — не удивлением, но настороженностью. — Да, — ответила Лэйн. — Я работаю там гувернанткой. Мужчина помедлил. — Значит, гувернантка, — повторил он медленно. — Что ж. Удачи вам. — Простите, — Лэйн наклонилась ближе, — вы что-то знаете о поместье? Клерк посмотрел на неё долго. Потом вздохнул. — Знаю, что лучше не знать. Но раз вы спрашиваете… Он оглянулся — убедился, что в конторе никого, кроме них. — Семья Романовых покрыта тайнами. Старый барон, отец нынешнего, был человеком суровым. Жена его, Екатерина, умерла вскоре после рождения дочери. Говорили, милорд чуть не сошёл с ума от горя. Лэйн слушала, не дыша. — У них было двое детей. Сын и дочь — Борис и Астрея. Девочку растили в строгости — барон её недолюбливал. Когда он умер, Борис стал главой семьи. Ему было чуть больше двадцати. Клерк провёл рукой по лицу. — Лет десять назад сестра его скончалась. От болезни, как говорят. Борис Романов распустил всех слуг, кроме экономки, и уехал в долгое путешествие. Вернулся года через два. С двумя детьми. — Близнецами, — тихо подсказала Лэйн. — Да. Никто не знает, откуда они. Милорд не женат, никогда не был. Но дети — его. Все говорят так. Он наклонился ближе. — Среди местных ходят слухи. Говорят, призрак девушки видят в окрестностях поместья. Белое платье, длинные волосы. Душа не упокоилась, потому что ушла рано. Лэйн почувствовала, как холод пополз по спине. Фигура в саду. Женщина у фонтана. — Астрея, — прошептала она. Клерк кивнул. — Вы её видели? Лэйн открыла рот, но в этот момент дверь распахнулась. Анна. Она стояла на пороге с пакетами в руках. Лицо спокойное, но взгляд — острый. — Лэйн, вы здесь. Я уже думала, вы потерялись. Голос лёгкий, но Лэйн уловила напряжение. Она подслушивала? На обратном пути Анна заговорила первой. — Вы разговаривали с почтовым клерком. Не вопрос. Утверждение. Лэйн кивнула. — Он рассказывал вам о семье? — Да. Анна вздохнула. — Люди любят сплетни. Особенно о тех, кого боятся. — Так это правда? Астрея умерла? — Да. От лихорадки. Ей было всего восемнадцать лет. Анна сжала губы. — Я знала её. Мы были близки. Она была доброй, тихой девушкой. Отец не любил её, это правда. Борис… он пытался защитить сестру, но не всегда мог. Голос дрогнул. — А призрак? — Россказни глупых людей. Астрея мертва и похоронена. Души не бродят по земле, мисс Браун. Это суеверие. Лэйн хотела было возразить, но промолчала. Анна смотрела в окно, и на лице её было выражение, которое Лэйн не могла прочесть. В поместье вернулись ближе к вечеру. Лэйн поднялась в свою комнату. Хотела переодеться, умыться, привести мысли в порядок. На столе лежала стопка писем. Она замерла. Письма были старые, пожелтевшие. Связаны тонкой лентой. Взяла верхнее. Развернула. «Дорогая Элизабет, я пишу тебе в третий раз, хотя ты не ответила на предыдущие письма. Надеюсь, они дошли. Мне не с кем поговорить здесь. Не с кем поделиться тревогой, которая растёт с каждым днём. Подозреваю, что в этом доме скрывают нечто ужасное. Девочки… они не такие, как кажутся. Они всё знают. Иногда я слышу, как они шепчутся по ночам. Слова неразборчивы, но интонация… Господи, Элизабет, в их голосах звучит страх. Экономка следит за мной. Милорд… я боюсь его. Не могу объяснить почему, но, когда он смотрит на меня, я чувствую, что он видит насквозь. Я должна выбраться отсюда. Но боюсь, что не успею. Твоя Кэтрин Спенсер» Лэйн опустила письмо. Руки дрожали. Развернула следующее. Потом ещё одно. Все они были адресованы некой Элизабет. Все написаны одной рукой — торопливо, нервно. Кэтрин Спенсер. Предыдущая гувернантка. Та, что «уехала внезапно». Лэйн посмотрела на стопку писем. Почему они не были отправлены? И кто оставил их в её комнате? За дверью раздался тихий стук. Лэйн вздрогнула. — Мисс Лэйн? Голос Эстер был тихий, дрожащий. Лэйн открыла дверь. Девочка стояла в коридоре. Босая, в ночной сорочке. Глаза широко раскрыты. — Вы её видели, да? — прошептала Эстер. Лэйн замерла. — Кого? Эстер посмотрела на неё — долгим, странным взглядом, в котором читалось нечто взрослое, знающее. — Она снова приходит, — прошептала девочка. Развернулась и убежала босыми ногами по холодному паркету. Лэйн закрыла дверь, заперла на ключ и задвинула задвижку. Вернулась к столу. Взяла письма. Начала читать дальше.