Tentation

Плейлист к главе:

Sparks -Coldplay

Ссора: Spit - Show Me The Body, Princess Nokia

Конец главы: Zeldas Lullaby Count Me Out Medley - 4zy, lorche

Чонгук упал на колени, нежно прижавшись губами к животу Тэхёна. Он слушал, как бьется их общее сердце, и чувствовал, как внутри зарождается новая жизнь. Готов ли он к этому? Был ли он достоин этой любви? Сомнения терзали его душу, но, глядя в глаза Тэхёна, полные нежности и надежды, он понимал, что должен быть сильным. Ради них. — Я тоже люблю тебя, Тэхён. Больше жизни, — прошептал Чон, поднимаясь и целуя его в лоб. — Я сделаю все, чтобы защитить вас обоих. Они так и стояли на берегу моря, обнявшись, словно две половинки одного целого. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь ласковым шепотом волн. И в этот момент они оба верили, что все будет хорошо. Что их любовь способна преодолеть все преграды, что их маленький ангел будет окружен заботой и любовью. Тэхён прижался к Чонгуку, чувствуя его тепло и силу. Все страхи отступили, уступив место ощущению покоя и уверенности. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и на небе зажглись первые звезды. Они освещали их лица мягким светом, словно благословляя их союз. Вернувшись во дворец, они тут же попали в теплые объятия Чимина и Хосока, чьи лица искрились любопытством и радостью. Чонгук, не находя слов, просто прижал Чимина к себе, и тот сразу все понял по его полным нежности глазам. Намджун расплылся в широкой, доброй улыбке, а Юнги, сдержанный в проявлении чувств, лишь тихонько захлопал в ладоши, одарив их мягкой, едва заметной улыбкой.Они были счастливы за них, за их любовь, за их будущее. Ночь прошла в теплых объятиях Дракона. Тэхён чувствовал такую безопасность и покой, каких никогда ранее не испытывал. Он знал, что теперь у него есть надёжная защита, верная опора и искренняя любовь. Заснул он с лёгкой улыбкой на лице, мечтая о будущем, о своем ребёнке, о любимом муже. Утро пришло ласково и нежно. Проснувшись от тёплых поцелуев Чонгука, Тэхён открыл глаза и встретился с его глубоким любящим взглядом. — Доброе утро, Совёнок, — шепнул Чонгук, осторожно касаясь рукой живота возлюбленного. Омега улыбнулся и уютно прижался к своему мужу, радуясь каждому моменту близости. — Доброе утро, любимый, — отозвался он, наслаждаясь утренней тишиной и теплом солнечных лучей, проникающих сквозь прозрачные шторы. Время стремительно пролетало, месяцы сменяли дни, наполняясь радостью заботы, любви и ожидания чуда. Чонгук стал ещё внимательнее и мягче, окружая Тэхёна трепетной защитой и вниманием. Каждую ночь он читал малышу сказки, нежно гладил округлый живот, беседовал с будущим ребёнком, рассказывая ему о своих чувствах и надеждах. Намджун и Чимин часто приносили милые вещицы для ребенка, покупали игрушки и одежду, создавая вокруг семьи атмосферу волшебства. Чигён же, к всеобщему удивлению, стал частым гостем в их комнате, проявляя трогательную заботу и неподдельный интерес к Тэхёну. Забавные истории о своих отца так и сыпались одна за другой, стремясь развеять любые тревоги и подарить Омеге улыбку. Но крошечный обитатель животика Тэхёна, кажется, вовсе не одобрял общество незнакомых альф. Стоило кому-нибудь, кроме отца, попытаться прикоснуться к папе, как малютка немедленно принимался активно толкаться, словно сам управлял папочкиными защитными силами. Правда, была одна особенная деталь: единственное исключение составлял Чигён — стоило ему подойти, как малыш мгновенно успокаивался и переставал беспокоиться. Будто интуитивно чувствовал, что этот гость пришел исключительно с добром.

***

Время торопливо бежало вперед, и животик Тэхёна постепенно становился всё круглее и заметнее, похожим на мягкий пушистый мячик, намекающим, что долгожданная встреча с маленьким чудом уже совсем близко. Чонгук практически не покидал супруга, терпеливо угадывая каждое его желание, исполняя капризы и окружая бесконечной заботой. За всё это время молодые родители успели лишь дважды слегка поворчать друг на друга — один раз из-за споров, будет ли их сокровище очаровательной омегой или сильным альфой, а второй раз — из-за выбора имени. Хотя одно они знали наверняка: их ненаглядный ребенок, несомненно, родится настоящим маленьким дракончиком. Однажды, когда они в очередной раз обсуждали пол будущего ребёнка, Чонгук, мечтавший о наследнике-альфе, начал повышать голос. Это, по-видимому, напугало ребёнка, который воспринял это как угрозу. Вдруг, дворец сотряс оглушительный раскат грома, хотя на небе не было ни облачка! Все взгляды обратились на Тэхёна, от которого исходила едва уловимая золотисто-голубоватая аура. Малыш, похоже, решил выразить своё недовольство папочке-дракону! Чонгук мигом притих, осознав, что спор с беременным омегой, да еще и с драконьими замашками, — явно не самая лучшая идея. — Похоже, у нас растёт маленькая феминистка! — прокомментировал Чимин, лукаво поглядывая на Чонгука. Хосок, сдерживая смех, подлил масла в огонь: — Да уж, Чонгук, кажется, тебе придётся воспитывать очень независимую личность! Чонгук обреченно вздохнул. — Ладно, ладно, главное, чтобы был здоровым, и я согласен на такое же сокровище — как его папа, — он подошел к Тэхёну и нежно поцеловал его в губы. Затем началось нечто, что можно было назвать только одним словом — "гнездование". Тэхён, под воздействием естественных инстинктов, начал перетаскивать во дворец все мягкие и уютные вещи, что попадались под руку. Подушки, одеяла, плюшевые игрушки — все это оказалось на королевской кровати, превратив её в подобие гигантского гнезда. Чонгук, хоть и ворчал про "захламление территории", тайком умилялся, наблюдая за стараниями своего любимого. Ведь в этом кажущемся беспорядке скрывалась такая трогательная забота о будущем малыше. Чон не собирался задерживаться у друзей надолго, однако обстановка на родине становилась всё напряжённее, и возвращать Тэхёна в столь неблагоприятные условия было нельзя. Поэтому остановились на варианте отправить назад именно Юнги, что привело к первой крупной ссоре с Хосоком за долгие годы отношений. Спокойная ночь начала трещать по швам. Юнги должен был незаметно отплыть домой, но всё пошло иначе. Крики из их комнаты заполонили воздух дворца, вызывая мурашки по коже. Тэхён, устроившийся на коленях Чонгука под двумя одеялами, напрягся от резкого шума. Сердце Тэхёна бешено забилось, словно почувствовало угрозу. Чонгук крепко прижал его к себе, пытаясь успокоить беспокойного супруга, гладя его по спине. Оба знали, насколько редко происходят конфликты между Юнги и Хосоком, и это делало происходящее вдвойне тревожным. Голоса становились громче, раздражая слух и порождая паническое ощущение неизбежности неприятностей. И вдруг – звонкий удар двери, отрезавший голоса и оставивший пустоту, наполненную тревожной тишиной. Терпению Тэхёна пришёл конец. Молча выскользнув из рук Чонгука, он отправился выяснить причину произошедшего. Перед глазами предстала сцена, полная боли и отчаяния. Хосок скорчился на краю кровати, втянув голову в плечи, рыдания разрывали его грудь, тело сотрясалось в безмолвном горе. Юнги исчез. Сердце Тэхёна защемило острой жалостью, дыхание перехватило от осознания чужой потери. Медленно опустившись рядом, он неловко обнял друга, беспомощно пытаясь передать сочувствие. Рядом остановился Чонгук, окутывая обоих теплой поддержкой. Та ночь оказалась длинной и тяжёлой. Постепенно выяснилось, что причиной конфликта стало различие мнений относительно судьбы королевства. Юнги рвался поскорее возвратиться, дабы восстановить порядок, тогда как Хосок считал необходимым находиться рядом с близкими людьми. За этими доводами скрывались глубокие личные страхи и сомнения. Хосок переживал, что Юнги снова оставит его одного, повторяя старые раны расставания. Он прекрасно сознавал обязанности своего партнёра, понимал необходимость заботиться о народе, но сердце упорно стремилось к простому человеческому счастью. Юнги же никак не мог понять чувств Хосока, полагая, что тот чрезмерно сосредоточился на комфорте домашнего очага и игнорирует реальную опасность, угрожающую народу. Разговор длился бесконечно долго, каждый искал оправдание собственным действиям, но внутренняя пропасть между ними оставалась зияющей раной, усугубляемой болью и обидой. Тэхён мысленно прокручивал возможные сценарии развития событий, опасаясь последствий для близких людей. Эта ночь навсегда осталась в памяти всеми присутствующими, оставив отпечаток грусти и растерянности. В конце концов, Юнги покинул дворец на рассвете, оставив Хосока с тяжёлым сердцем и чувством неизлечимой вины. Тэхён и Чонгук изо всех сил поддерживали его, но понимали, что исцелить такую глубокую рану способен лишь ход времени. Атмосфера во дворце заметно изменилась, став угрюмой и подавленной, словно погас яркий свет праздника. Игры Чигёна утратили привычный задор, а постоянные шуточные споры Чонгука и Тэхёна о поле будущего малыша стихли сами собой. Но жизнь продолжается, и, несмотря на печаль, беременность Тэхёна шла своим чередом. Животик вырос, шевеления становились всё ощутимее, а долгожданный день родов приближался неумолимо. Чонгук проводил ночи рядом с мужем, как верный страж, бдительно сторожа каждый миг. Осматривавший Тэхёна лекарь подробно объяснил будущему папе особенности процесса деторождения у драконов. Проведя осмотр в живописном цветущем саду, где омега обычно расслаблялся, врач сообщил новость, повергшую Тэхёна в легкий шок: — Примерно через неделю ваше драконье яйцо начнет появляться наружу, — пояснил лекарь, собирая инструменты. — Всё это естественно, не пугайтесь. Важно отдыхать побольше и избегать стрессов. Ближе к сроку мы подготовим специальную родильную комнату. Затем ваш малыш проведет около суток в яйце, а ваша задача — пережить это испытание бодрым и выдержанным. Тэхён задумчиво кивнул, пытаясь свыкнуться с идеей вынашивания яйцо целую неделю. Представив себя с таким необычным аксессуаром, он невольно улыбнулся. Чонгук, вероятно, будет ещё усерднее опекать его, опасаясь малейшей угрозы здоровью супруга и будущего наследника. От этой мысли Тэхён почувствовал внутренний уют и спокойствие. Вечером, расположившись рядом с Чонгуком, Тэхён передал ему все наставления врача. Сперва Чонгук недоверчиво приподнял брови, но вскоре расплылся в добродушной улыбке: — Значит, яйцо, говоришь? Любопытно... — Мягко положив ладони на живот омеги, он негромко прошептал: — Приветствуем нашего следующего правителя. Так начался знаменательный период подготовки к рождению наследника. Чувствуя себя огромной и неуклюжей тыквой, Тэхён тяжело перемещался по просторным залам дворца, сопровождаемый Чонгуком, который теперь выполнял роль ангела-хранителя. Намджун и Чимин самозабвенно суетились, создавая комфортную обстановку для грядущего пополнения семейства. Даже Хосок заметно воспрял духом, погрузившись в подготовку к появлению нового маленького главы семьи. Шло время, и однажды утром Тэхён ощутил непонятное давление глубоко внутри живота. Поначалу он отнесся к этому легкомысленно, списав ощущения на усталость или простое неудобство. Но вскоре боль начала становиться интенсивнее, распространяясь волнами по телу. Почувствовав страх, Тэхён позвал Чонгука, и тот, бросив быстрый взгляд на бледное лицо супруга, сразу понял: начинается. Во дворце началась лихорадочная суета. Повсюду бегали слуги, лекарь метался, готовя помещение к важнейшему событию, а сам Тэхён лишь крепче сжимал руку Чонгука, готовясь встретить самое трудное. Он силился сохранить самообладание, проговаривая про себя советы лекаря, но каждая последующая волна боли заставляла его стискивать челюсти, борясь с желанием закричать. Чонгук оставался рядом, источая нежность и понимание, крепко обнимая Тэхёна за талию, словно ограждая от всех трудностей. — Ляг со мной... пожалуйста, — еле сдерживая слёзы, попросил Тэхён. Чонгук моментально уложил Тэхёна на широкую постель, покрытую мягкими подушками, и примостился рядом, прижимая его к себе. Тихим голосом он говорил слова любви и поддержки, нежно поглаживая его по волосам. — Помнишь нашу первую встречу? — обратился Чонгук, пытаясь отвлечь супруга. — Господин Чон, вы тогда мне чуть все волосы не выдрали, да ещё и по полу повозили! — проворчал Тэхён, в его глазах плескалась обида и злость. – И это было самым красивым моментом в наших отношениях, правда? – Чонгук прижался носом к шее Тэхёна, игриво щекоча его. – А помнишь, как ты пытался поймать Джекалопа? Такой смелый охотник, до тех пор, пока не увидел его рога. И прямо в грязь – плюх! Тэхён фыркнул, но сквозь слёзы пробилась улыбка: – Замолчи! Однако смех тут же стих, сменившись тихим стоном, когда новая волна боли окатила тело. В какой-то момент Тэхён почувствовал, что что-то меняется. Давление стало нарастать. Он судорожно вздохнул и с новой силой вцепился в руку Чонгука, ища в его прикосновении хоть какое-то облегчение. – Начинается, – прошептал он, и Чонгук в ответ кивнул, в его глазах отражались тревога и бесконечная любовь. Он знал, что сейчас самое важное – просто быть рядом, окутывая его своей поддержкой и теплом, не пытаясь вмешиваться в естественный ход событий. И вот, это произошло. Тэхён почувствовал, как нечто большое и инородное покидает его тело. Боль была острой, но вместе с тем принесло долгожданное облегчение. Он издал тихий крик, словно высвобождая из себя всю боль и напряжение. Чонгук нежно коснулся его губ своим поцелуем, молчаливо говоря: "Я здесь, я с тобой, я горжусь тобой". Но омега, похоже, сейчас был не в настроении для романтики и легонько прикусил Чонгука за шею, совсем как игривый котёнок. Время тянулось бесконечно медленно. Громкие стоны Тэхёна эхом разносились по дворцу. Наконец, сквозь тишину прорвался негромкий треск, и все взгляды невольно опустились вниз. Там начало появляться огромное, переливающееся всеми оттенками синего яйцо. — Вот оно! — восторженно воскликнул лекарь, его голос дрожал от удивления. Чонгук, зачарованный, не мог отвести взгляд от дивного зрелища, забыв обо всём на свете. Тэхён, истощённый физически, но светящийся внутренним счастьем, слабо улыбнулся, смотря на яйцо, как на воплощённую мечту. Несколько долгих часов потребовалось, прежде чем лекарь уверенно заявил, что роды завершены. Тэхён ощутил сильное облегчение, смешанное с тихим восторгом и предвкушением встречи с будущим наследником. Ещё несколько мгновений абсолютного покоя прервались только тихим дыханием Чонгука и легким шелестом тканей постели. Завершив этот сложный путь, Тэхён остался лежать на кровати, обессиленный, но счастливый. Рядом, окружённое пышными подушками, покоилось драконье яйцо — теплое, живое и прекрасное. Это было их общее чудо, символ новой эпохи. Чонгук ненадолго вышел, чтобы переговорить с лекарем о дальнейших действиях. Один на один с драконьим яйцом, Тэхён осторожно протянул руку, нежно касаясь его гладкой поверхности. Прикосновение наполнило его ощущением глубокого единства с ещё не рождённым ребёнком. Мысленно он задавал себе вопросы: каким будет их малыш? Внешне похожим на него или суровым, как Чонгук? Или, может, соберёт лучшие черты обоих родителей? Невольно улыбнувшись, Тэхён представлял, как они будут играть вместе, учить малыша летать и баловать.

***

К вечеру дворец семьи Ким наполнился многочисленными гостями: начиная от дальних родственников Чонгука и заканчивая почетными делегатами клана кицунэ. После долгого периода напряжённого восстановления Тэхён чувствовал себя необычайно свежим и бодрым, рассматривая своё отражение в огромном зеркале и выбирая достойный праздничный наряд. Ранее он с удовольствием носил простую домашнюю одежду Чонгука, но теперь подобранные для церемонии наряды казались ему чересчур пышными и откровенно неудобными. — Да чтоб вас всех! — раздражённо крикнул Тэхён, откладывая расшитый золотыми нитями ханбок. — Нельзя было придумать что-нибудь попроще? Слуги, стоящие у дверей, боязливо переглянулись. Омега глубоко вздохнул, стараясь справиться с раздражением. Сегодня особый день, и он не хотел тратить энергию на негативные эмоции. Тэхён рассеянно изучал стопку шёлковой одежды, разложенную на кровати. Халаты и платья, украшенные изящными драконами и яркими орнаментами, манили красотой, но Тэхёну казалось, что вся эта роскошь не соответствует его внутреннему состоянию. Он вздохнул, понимая, что угодить многочисленным гостям будет непросто. В дверь тихо постучали, и в комнату заглянул Чонгук. В его глазах читалась любовь и нежность. Он подошел к Тэхёну, обнял за плечи и нежно поцеловал в висок. — Чего мы так разбушевались? Там теперь слуги на цыпочках ходят. — Просто нечего надеть, — пробурчал Тэхён, прячась лицом в любимое плечо. — Вся эта помпезность совсем не для меня. Чувствую себя павлином перед выводком орлов. Чон рассмеялся и отстранившись, внимательно оглядывал разбросанные наряды.Он отлично понимал чувства Тэхёна — сам терпеть не мог подобные формальности, но осознавал важность соблюдения традиций. — Подожди, — тихо сказал Чонгук и, пошарив среди шелков, извлек простой, просторный ханбок из нежного хлопка, расшитое тонкой серебряной нитью. Тэхён удивлённо приподнял бровь: наряд выглядел лаконично и изысканно, словно созданный специально для него. «Идеально», — подумал Тэхён, сбрасывая с себя чёрный халат Чонгука и теперь стоял перед ним обнажённым. Альфа застыл, не отрывая зачарованного взгляда от прекрасного тела супруга, подарившего ему наследника. Нежный свет ласкал кожу Тэхёна, подчёркивая каждую линию и изгиб, вызывая у Чонгука волну эмоций: нежности, благодарности и острого желания. Он не мог представить, что тот омега, который когда-то казался лишь мимолётным увлечением, станет самой важной частью его жизни. Заметив заинтересованный взгляд Чонгука, Тэхён игриво улыбнулся и, поддразнивая, предложил: — Поможешь? Чонгук, будто очнувшись от транса, торопливо набросил ткань на плечи Тэхёна, позволяя пальцам едва заметно коснуться тёплого тела, вызвав приятный холодок по коже. — Ох, Тэхён, ты испытываешь моё терпение, — горячо прошептал Чонгук, теряя остатки контроля. Тэхён рассмеялся, наслаждаясь реакцией мужа. Было приятно чувствовать, как строгая маска Чонгука даёт трещины под влиянием его шалостей. — Потом, обещаю, — тихо пообещал он, довольный результатом своих усилий. Сейчас нужно было сосредоточиться на подготовке к приёму гостей. Примерно через час Тэхён стоял рядом с Чонгуком, принимая поздравления. Простой ханбок сидел безупречно, подчёркивая его утончённую грациозность и придавая уверенности. Тэхён с улыбкой принимал комплименты, искоса поглядывая на Чонгука, чувствуя, как его присутствие успокаивает. Но Чонгук, казалось, хмурился с каждой новой любезностью, обращенной к Тэхёну. Его жёсткая рука на талии, обычно такая надёжная и поддерживающая, ощущалась сейчас как стальной обруч, словно помечающий: "Он мой". Когда один из гостей задержал взгляд на Тэхёне дольше положенного, Чон демонстративно подался вперед, прижимаясь губами к его виску. Тэхён вздрогнул, но лишь благодарно и незаметно улыбнулся в ответ, прижавшись щекой к щеке мужа, чувствуя себя в безопасности под его собственническим взглядом. В этот момент он знал, что принадлежит только ему, и эта мысль согревала его сердце. Чонгук же, получив столь недвусмысленное подтверждение, слегка расслабил хватку, но глаз с Тэхёна больше не сводил. Среди поздравляющих появилась пара Юна и её невеста Сэра. Юна, как всегда, излучала обезоруживающее сочетание власти и теплоты, а Сэра застенчиво пряталась за девушкой, словно ища защиту. — Поздравляю, Чонгук! — Юна просияла, искренне обнимая супругов. — Тэхён, ты выглядишь замечательно, материнство тебе к лицу. Сэра очень хотела лично прийти и пожелать вам счастья. Сэра робко выступила вперед, слегка поклонившись, и сказала тихим голосом: — Ваше высочество, примите мои искренние поздравления с появлением наследника. Желаю крепкого здоровья вам и малышу. Тэхён мягко улыбнулся и, ободряюще пожав ей руку, поблагодарил: — Благодарю, Сэра. Рад знакомству, надеюсь мы подружимся. Сэра вспыхнула и снова укрылась за Юной, которая с гордостью обняла её за плечи: — Знаешь, Тэхён, я долго добивалась её расположения, — похвасталась Юна, лукаво подмигивая. — Иначе бы она никогда не открылась. И вот насчёт вас, если бы не я, ты бы уже давно переваривался у него в желудке, хотя… Я бы и сама не отказалась, – подмигнула она с озорным блеском в глазах. Чонгук шутливо фыркнул, закатывая глаза, но в его взгляде промелькнула тень теплой приязни. – Хватит тут флиртовать с моим мужем, у тебя вон своя невеста есть. Юна заливисто рассмеялась, но послушно отошла от Тэхёна, приобнимая Сэру за талию. – Ладно-ладно, сдаюсь. Но не могу не отметить, что ты с ним прямо расцвел. Раньше был вечно хмурый и неприступный, а сейчас вон, глаза блестят. – Сэра легонько шлепнула Юну по руке, укоризненно смотря на Тэхёна и Чонгука, но тут же нежно погладила её руку, словно извиняясь за свою строгость, после того как лисичка отпустила ушки. — Юна порой немного темпераментна, — пояснила она, виновато улыбаясь. — Иногда у неё проявляются характерные для лисы повадки. – Да ничего, у моего тоже иногда бывают «драконьи» замашки, – Тэхён хитренько посмотрел на Чонгука. Дракон грозно взглянул на совёнка, но тот лишь невинно захлопал глазками. Сэра рассмеялась и, взяв Тэхёна под руку, отстранила его от Чонгука: – Ой, была бы рада послушать! Чонгук недовольно засопел, но спорить с Юной и Сэрой было бесполезно. Тэхён, оторвавшись от мужа, с удовольствием последовал за Сэрой в сторону столика с закусками. Ему было приятно её внимание, и если честно, немного надоело выслушивать однотипные поздравления от незнакомых людей. Девушка же казалась такой искренней и простой! – Так, ну рассказывай, что там у вас с драконами? – хихикнула Сэра, накладывая в тарелку канапе. – Чонгук совсем не страшный, когда злится? Ну, руку не поднимает, или… Тэхён рассмеялся, понимая, о чём она говорит. В последнее время про Чонгука ходило много отвратительных слухов, и даже он сам раньше в них верил. Но даже в их первую встречу Чонгук никогда не бил его. – Чонгук и ударить? Да он скорее мир весь сожжёт, чем пальцем меня тронет, – Тэхён шутливо закатил глаза. – Ну, может, покусать слегка, когда уж совсем допеку, но это любя. А драконьи замашки… Ну, рычит иногда, ревнует ко всем подряд, сокровищем своим считает… Сэра удивленно раскрыла рот: – Да ладно! А сокровища прячет в пещере? — Чонгук и ударить? Да он скорее мир весь подожжет, чем пальцем меня тронет, — Тэхён шутливо закатил глаза. — Может, только слегка куснет, если уж совсем надоем , но это любя. А драконьи замашки… Ну, рычит иногда, ревнует ко всем подряд, считает своим сокровищем… Сэра удивленно раскрыла рот: — Да ладно! А сокровища… надеюсь в пещере прячет? — Самое главное его сокровище сейчас находится в соседней комнате, в окружении мягких подушек, — Тэхён подмигнул Сэре и откусил кусочек рыбы. — А я, видимо, на втором месте. Так что, если увидишь, что Чонгук смотрит на меня, как на добычу, не пугайся. Это у него просто любовь такая. Сэра рассмеялась: — Звучит захватывающе! Надо будет понаблюдать. А то Юна говорит, что ты его прямо преобразил. Тэхён лишь пожал плечами: — Ну, не знаю, это лучше спросить у него самого. Я просто люблю его, как умею. Думаю, ему не хватает моего умения, но это лучшее, что у меня есть. — Признаюсь, я немного завидую вам, — поделилась Сэра, отведя Тэхёна подальше от шумного зала. — У вас такая страсть, такая искра! С Юной у нас всё спокойнее, размереннее. Но я всё равно счастлива. Кстати, где Хосок? Думала, он будет с вами, Чимин говорил, вы с ним неразлучны. Тэхён вздохнул, и его улыбка померкла, словно солнце за тучей. Голос стал намного тише: – Хосок уехал сразу после родов… У них с Юнги что-то произошло, какая-то ссора. Я не знаю подробностей, но атмосфера была просто ужасная. Юнги тоже пропал, наверное, еще не помирились. Мне так жаль Хосока… Он такой светлый, такой добрый, и видеть, как его сейчас ломает – просто сердце кровью обливается. Сэра понимающе кивнула: — Любовь – штука непростая, особенно когда в ней участвуют такие сильные личности, как Юнги и Хосок. Им просто нужно время. Их разговор прервал Чонгук, подошедший с недовольным видом, но, прижавшись щекой к шее Совёнка, тихо прошептал: — Тебя уже ждут. Тэхён вздрогнул от неожиданности и повернулся к Чонгуку, вопросительно глядя на него. Альфа кивнул в сторону двери, где слуга, нервно переминаясь с ноги на ногу, делал приглашающий жест. Тэхён сразу догадался, кто его ждет. Чонгук сжал его ладонь в своей, и после короткого прощания с Сэрой они направились в детскую. Полумрак комнаты, с мягким светом ночника, делал колыбель похожей на островок спокойствия. Тэхён замер, вглядываясь. А там… в окружении нежных шелковых подушек, тихонько сопела их маленькая принцесса, их драконье дитя. Девочка, укутанная в одеяло с розочками, сшитое специально для неё, с коротенькими тёмными волосиками. Её крошечные чешуйки едва заметно поблескивали в приглушенном свете, словно сотканные из волшебства. Сердце Тэхёна переполнилось нежностью и любовью. Это было их совместное творение, маленькое отражение их двоих. Тэхён обернулся к Чонгуку, стоявшему рядом, и увидел в его глазах ту же бескрайнюю любовь и гордость. Подойдя ближе, он нежно обхватил шею мужа и осторожно поцеловал его. — Она такая крошечная, — прошептал он, чувствуя, как нежность переполняет его сердце. Чонгук обнял его, ощущая тепло родного тела. — Наше маленькое счастье, — тихо ответил Чонгук, нежно любуясь новорожденной дочкой. Осторожно проведя пальцем по её щечке, он едва осмеливался дышать, словно боялся повредить хрупкое создание. От слабости Тэхён едва держался на ногах, поэтому полностью доверился рукам Чонгука. Прошедшие часы родов оставили следы. Легко коснувшись крошечной ручки дочери, Гук не мог поверить, что эта прекрасная девочка — их общая кровь, их надежда и радость. — Ты станешь лучшим отцом, — тихо произнёс Тэхён, встречаясь взглядом с Чонгуком. Глубокая тьма его глаз, наполненная чувствами, заставила сердце Тэхёна бешено забиться. Он действительно любил этого сурового альфу всем сердцем, вопреки любым сплетням и осуждениям. Чонгук тихо усмехнулся и снова обратил взор на маленькую девочку. — А ты — отличным папой, — сказал он, голос прозвучал немного хрипло. — Никогда не думал, что смогу испытать подобное счастье. Спасибо тебе, Тэхён. За неё. За всё. Тэхён улыбнулся, закрывая глаза. Для него эти слова значили больше, чем любые подарки и комплименты. Они стояли рядом с колыбелью, наслаждаясь особым моментом. Лишь сонное посапывание дочери нарушало молчание. Никаких слов не требовалось — их объединяла тесная связь, способная выдержать любые испытания. Наконец, Тэхён отстранился от Чонгука и взглянул на него с лукавым блеском в глазах. — Знаешь, а я был прав, — прошептал он, придвигаясь ближе к его губам. — У тебя и правда временами просыпаются драконьи замашки, мой Господин. Чонгук прижал его к себе, нежно прикусив за шею. – Сокровище моё, – прорычал он в самое ухо, обжигая кожу горячим дыханием. – И никому тебя не отдам. Но сейчас нужно вернуться к гостям… А потом я хочу полностью отдаться тебе. Тэхён засмеялся, отстраняясь от Чонгука: – Ох, и не надейся, что я забуду про это "потом". Взявшись за руки, они вернулись в зал, наполненный радостными возгласами. Тэхён ловил на себе восхищенные взгляды, сияя от счастья, словно луна в ночи. Чонгук же, как и всегда, ревностно оберегал его от назойливого внимания, не отпуская его руку ни на секунду. Вечер пролетел в вихре тостов, танцев и смеха. Тэхён и Чонгук успели поблагодарить каждого гостя за то, что разделили с ними этот особенный день. Когда последние гости разъехались, в доме наконец воцарилась тишина. Уставшие, но счастливые, они отправились в свою спальню. Тэхён блаженно выдохнул, падая на кровать, словно в облако. Чонгук последовал его примеру, устраиваясь рядом. Он притянул омегу к себе, нежно целуя в припухшие губы. – Я люблю тебя, – прошептал он между поцелуями, – больше всего на свете. – И я тебя, – ответил Тэхён, утопая в его объятиях. В этот момент для них существовали только они двое и их любовь, ставшая еще глубже с появлением их маленькой принцессы. Чонгук углубил поцелуй, перекатываясь на Тэхёна. Тэхён ответил с нежностью, чувствуя, как усталость уступает место жаркому ожиданию. Поцелуи становились все более требовательными, горячими, руки Чонгука с нетерпением блуждали по телу Тэхёна, вызывая вздрагивающую дрожь. Кимоно, еще недавно казавшееся таким элегантным, теперь валялось на полу, забытое в порыве страсти. Тэхён отвечал на ласки альфы с не меньшим желанием, его пальцы зарылись в темные волосы Чонгука, притягивая его ближе. Каждый поцелуй, каждое прикосновение были признанием в любви, выражением желания, той самой искры, которую заметила Сэра. Тихий стон сорвался с губ Тэхёна, когда Чонгук нашел особенно чувствительное место на его шее. Альфа зарычал в ответ, его зубы нежно прошлись по нежной коже, посылая волну дрожи по всему телу. Каждое движение было наполнено обожанием, благоговением, словно Чонгук боялся разрушить это хрупкое мгновение. Теплые клыки мягко коснулись кожи, оставляя позади влажный след. Тэхён зажмурился, мышцы пальцев ног напряглись, дыхание участилось. Но Чонгук внезапно отстранился, внимательно всматриваясь в лицо своего мужа, в его раскрасневшиеся щеки и прикрытые веки. Видя тревогу в его взгляде, Тэхён нежно провёл ладонями по щекам альфы, нежно массируя большой палец по загривку. — Милый, всё хорошо, — прошептал он, вложив в голос всю свою уверенность и доверие. — Я хочу тебя, прошу, не останавливайся. Я знаю, что ты можешь быть нежным. Чонгук судорожно вдохнул, сражаясь с внутренним ураганом. Внутри просыпался зверь, требующий отдать ему Тэхёна без остатка, завладеть им целиком. Но он помнил: перед ним не просто омега. Перед ним его Тэхён, его любовь, отец их ребёнка. Он должен быть осторожным, не поранить эту хрупкость. Подняв глаза, Чонгук утонул в бездонном омуте любви и желания, глядящем на него в ответ. Он понял – ему доверяют безоговорочно, ждут его ласки, жаждут его прикосновений. И он не смеет обмануть эти ожидания. Страсть вспыхнула с новой силой, опаляя их обоих. Чонгук целовал Тэхёна нежно, трепетно, словно пробуждая его от сладкого сна. Руки скользили по изгибам тела, лаская каждый сантиметр кожи, запоминая его навсегда. Клыки оставили жадную метку на нежной, солёной коже, вызывая скулящий стон. Тэхён выгнулся, потерянно задышав, и пальцы крепче впились в плечи Чонгука. Альфа, не отрываясь от шеи, медленно спустился ниже, осыпая поцелуями ключицы, грудь. Каждое прикосновение было осторожным, но пропитано той самой драконьей страстью, от которой Тэхён дрожал в предвкушении. Он чувствовал, как напряжено тело мужчины, словно тот балансирует на лезвии ножа – между зверем и человеком, между безудержным желанием и нежной заботой. Тэхён шепнул его имя, призывно притягивая ближе, и Чонгук, потерявшись в вожделении, припал губами к упругому животу, оставляя цепочку влажных поцелуев и нежно стимулируя чувствительные, слегка набухшие соски. — Ты мой, — прорычал Чонгук низким, хриплым голосом, поднимая взгляд. Золотистые искры плясали в его глазах, а тонкие чешуйки на висках едва заметно мерцали в полумраке. Тэхён утвердительно кивнул, улыбаясь сквозь легкие стоны, и, собрав локоны Чонгука в кулак, притянул его к своим губам, требовательно вплетаясь языком в сладкий поцелуй.

***

Хосок ехал в карете, уставившись невидящим взглядом в окно. Пейзаж за стеклом был размыт, словно чужой, его мысли были поглощены бурей внутри. Он терзал себя, казнил за эгоизм, за то, что поставил собственные желания выше долга Юнги. Сердце разрывалось от острой боли и гнетущей вины, он чувствовал себя последним ничтожеством, хотелось просто исчезнуть. "Как я мог быть таким слепым?! – беззвучно кричал он, – как я мог так поступить?!" Он молил о прощении, хотя знал, что не заслуживает его. Когда карета остановилась у ворот дворца, Хосок вышел, словно шел на собственную казнь. Каждый шаг давался с усилием, ноги казались ватными, готовыми подкоситься в любой момент. Он вошел в зал, где его ждали слуги, любимые фамильяры Тэхёна, но не увидел самого главного – Юнги. Пустота в зале отозвалась гулким эхом в его сердце, усугубляя чувство отчаяния. Собрав остатки воли, он отдал необходимые распоряжения, стараясь, чтобы голос звучал твердо и уверенно, но мысли его были далеко, он был мыслями там – рядом с любимым. Вечером, в одиночестве своих покоев, Хосок не мог найти себе места. Он неприкаянно бродил по комнате, касаясь вещей Юнги – его любимых книг, его одежды, словно надеясь ощутить его присутствие, вдохнуть ускользающий аромат. Лишь к ночи он решился и приказал приготовить карету, чтобы отправиться к населению Мин. Он знал , что возможно Юнги бы был против этой идеи как всегда, но ему нужно было увидеть и услышать его. Дорога казалась бесконечной, каждое мгновение отдаляло Хосока от той уютной гавани, что он оставил позади, и приближало к бушующему океану тревог и переживаний. В карете, скользящей по темным дорогам, он чувствовал себя совершенно одиноким, будто отрезали от всего мира. Сердце ныло от тоски по Юнги, от желания прижаться к нему, почувствовать его тепло и защиту. Перед глазами стояла картина недавней ссоры, каждое слово, сказанное сгоряча, ранило его душу, как осколок стекла. Прибыв к границам королевства, Хосок отправил сопровождающую охрану обратно. Среди охраны был Джек, который до последнего просил разрешения остаться, но Чон настоял на своём. Население Мин располагалось в удалённой местности, именно здесь Хосок познакомился с Юнги. Однако сейчас лес выглядел зловеще, и внезапно раздались громкие волчьи завывания. Сердце бешено заколотилось, но он упрямо двинулся вперед, словно зомби. Лес становился все гуще, деревья сплетались ветвями, образуя непроницаемый кокон. Лунный свет едва пробивался сквозь листву, и тени казалось, жили своей собственной жизнью. Внезапно из темноты появилась крупная волчья фигура. Глаза животного горели жёлтым пламенем, из открытой пасти вырывалось низкое рычание. Хосок замер, парализованный страхом. Он осознавал, что шансы на выживание минимальны, и уже готовился раскрыть свои крылья. Волчья тварь медленно продвигалась вперёд, ощетинившись и готовясь к атаке. Хосок закрыл глаза, готовясь атаковать в ответ.Но вместо боли он почувствовал лёгкое прикосновение к волосам. — Хосок? Открыв глаза, Хосок увидел высокую фигуру мужчины. Это был старший брат Юнги, по их родовому древу – Юнги был средним братом среди четверых сыновей: Мин Бэкхён – самый старший. Мин Ильсон – второй старший. Мин Кёнху – самый младший. И Мин Юнги – средний брат из всех и правитель поселения оборотней Мин. Сердце Хосока пропустило удар. Он не мог поверить своим глазам. Перед ним стоял Бэкхён, старший брат Юнги, которого он видел лишь однажды, много лет назад. Его взгляд, обычно пронизанный властью и надменностью, сейчас казался обеспокоенным. Волк, все еще рыча, отошел в сторону, словно подчиняясь его воле. – Что ты здесь делаешь? – Голос Бэкхёна был низким и хриплым, но в нем слышались нотки удивления. – Что-то случилось? Хосок не знал, что ответить. Ему было стыдно признаться в своей глупости и слабости. Слова застревали в горле, и он лишь молча смотрел на Бэкхёна, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Бэкхён нахмурился, заметив его состояние. Он сделал шаг вперед и коснулся его руки. – Пойдем, – сказал он. – Здесь не место для разговоров. Я отведу тебя в безопасное место, и ты все мне расскажешь. Хосок послушно последовал за ним, чувствуя облегчение от того, что он не один в этом темном и опасном лесу. Бэкхён провел его через густые заросли к небольшой хижине, скрытой от посторонних глаз, подходя он громко завыл, чем испугал Хосока. Внутри небольшой хижины горела печь, создавая уютную атмосферу. Хосок присел на деревянную лавку и позволил себе выдохнуть. Он понимал, что впереди его ожидает сложный разговор, но сейчас чувствовал себя в безопасности рядом с родственником Юнги. Бэкхён молча подал ему кружку горячего травяного чая. Поднимающийся пар согрел лицо и немного успокоил нервную дрожь. Сделав глоток, Хосок почувствовал, как тепло распространилось по телу. Тем не менее, он избегал встречаться взглядом с Бэкхёном, понимая, что разговор неизбежно состоится. — Мы поссорились с Юнги. Я был глуп и… и сказал ужасные вещи. — Пробормотал Хосок, опуская голову. Бэкхён вздохнул и присел напротив, внимательно наблюдая за ним. — Юнги бывает сложным, я знаю. Но он дорожит тобой, Хосок. Что бы ни произошло, я уверен, он не хотел причинить тебе боль. — Я тоже… я тоже не хотел, — пробормотал Хосок, и слёзы, которые он так долго сдерживал, наконец, потекли по щекам. — Он заставил меня почувствовать себя ненужным, словно я всего лишь игрушка, которую выбрасывают, когда она надоест. Бэкхён мягко обнял омегу за плечи. — Не говори так, Хосок. Юнги может быть резок, но он не жесток. Он просто носит в себе много скрытых ран. Поверь мне, он будет счастлив, узнав, что ты вернулся и хочешь поговорить с ним. Дай ему шанс рассказать правду. И себе тоже дай шанс обрести счастье. Хосок всхлипнул, уткнувшись лицом в плечо Бэкхёна. Его слова вызвали в душе тепло, которого ему так не хватало. Он понимал, что Юнги несовершенен, но любил его всем сердцем. Находясь вдали от дворцовых интриг и собственных обид, Хосок осознавал, что поддался эмоциям и ошибся. — Ты прав, — прошептал он, поднимая заплаканные глаза. — Нужно поговорить с ним. Но я боюсь, что он не сможет простить меня, что мои слова сделали ему слишком больно. Бэкхён ободряюще улыбнулся, мягко сжимая его плечо. — Юнги силён, но умеет прощать. Просто дай ему время и возможность высказаться. А я помогу тебе, если потребуется. Хосок почувствовал прилив надежды. Наличие поддержки дало ему немного уверенности. Он вытер слёзы и сделал ещё глоток чая, восстанавливая самоконтроль. — Спасибо, Бэкхён. Ценю твою помощь. Но скажи, что означали те волчьи завывания перед хижиной? Это традиция вашего поселения? Бэкхён на мгновение помрачнел, но быстро взял себя в руки. — Да, это наш обычай. Сообщаем Юнги о гостях, чтобы он знал, кого ожидать. Готов встретиться с ним? Нужно переодеться или отдохнуть? Хосок отрицательно покачал головой. — Нет, я готов. Хочу увидеть его прямо сейчас. Хосок поднялся со скамьи и решительно направился к выходу. Бэкхён последовал за ним, и они вместе покинули хижину, выйдя в ночной лес. Лунный свет тускло пробивался сквозь густые ветки, освещая тропинку перед ними. Хосок шёл, не поднимая взгляда, стараясь не споткнуться. Воспоминания о недавнем конфликте вновь появились в сознании: обидные слова, брошенные сгоряча, причиняющие боль не только Юнги, но и ему самому. Он осуждал себя за то, что позволил гордости одержать верх над чувствами. Вскоре они вышли на небольшую поляну, в центре которой стоял Юнги. Лицо его было напряжённым и встревоженным, глаза метали молнии в сумраке. Увидев Хосока, он застыл, словно камень. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, не в силах вымолвить ни слова. Наконец Юнги сделал шаг вперёд. Его голос дрожал, когда он заговорил: — Хосок… Зачем ты здесь? Хосок глубоко вдохнул и приблизился, встретившись взглядом с любимыми глазами. — Я пришел, чтобы извиниться, — прошептал он. — Я был неправ, Юнги. Я сказал ужасные вещи, и я очень сожалею об этом… Юнги молчал, словно не веря своему счастью. Затем протянул руку и нежно коснулся щеки Хосока: – Я тоже был неправ, – тихо прошептал он. – Не должен был так с тобой разговаривать. Ты не игрушка, ты – самое дорогое, что у меня есть. Хосок прижался к нему, чувствуя, как слезы снова грозят затопить его. – Я люблю тебя, Юнги, пожалуйста… прошу… я не хочу тебя терять, – прошептал он сквозь рыдания. – И я всегда буду любить только тебя. Юнги обнял его крепко, прижимая к себе, словно боясь отпустить: – Я тоже люблю тебя, Детка… И сердце Хосока на несколько мучительных секунд замерло… Детка? С самой первой встречи Юнги твердил, что его раздражают все эти "детка", "малыш", что у него будет просто его Хосок. Отстранившись, Юнги, который только что держал его в объятиях, вдруг растворился в воздухе, будто его никогда и не было. Хосок отшатнулся, словно получив удар под дых. Только что он стоял в объятиях любимого, чувствовал его тепло, слышал его голос, а теперь… лишь леденящая пустота. Лес вокруг казался зловеще тихим, лишь холодный лунный свет пробивался сквозь колючие ветви. Страх сковал его, парализуя волю. Бэкхён стоял рядом, молча наблюдая. В его глазах читалось что-то, что Хосок не мог понять – смесь сочувствия и… зловещего триумфа? Охваченный паникой Хосок обернулся к нему: – Где он? Куда он делся? Бэкхён лишь пожал плечами, сохраняя невозмутимое выражение лица. – Юнги? Здесь нет никакого Юнги, Хосок. Ты, кажется, что-то перепутал. Внутри все оборвалось. Хосок почувствовал, как подкатывает истерика, но отчаянно пытался сохранить остатки самообладания. – Не смей так говорить! Я видел его! Мы только что… Бэкхён медленно приблизился к Хосоку, положив руку ему на талию: — Тише, Хосок. Тебе просто нужно отдохнуть. Пойдем, я отведу тебя обратно в хижину. Хосок резко отбросил его руку и отступил назад. В нём не осталось доверия к этому человеку. Что-то здесь было неправильно, опасно. — Что здесь происходит? — прошептал Хосок, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Он беспокойно оглядел поляну, надеясь заметить хоть какую-то подсказку, свидетельство присутствия Юнги, но везде царили лишь тьма и мертвая тишина. Бэкхён усмехнулся, и эта улыбка показалась Хосоку дьявольской. — Ты в гостях, Хосок, в нашем лесу. И здесь действуют наши законы, — шипяще процедил он, глаза его загорелись недобрым огнем. Из теней внезапно возникли две фигуры: мощная, мускулистая фигура мужчины с выступающими волчьими клыками — второй старший брат, Ильсоном, и невысокий, юный омега, младший брат Юнги, Кёнху. Окружив Хосока, они вынудили его признать, что он попал в западню. — Зачем? Зачем ты это делаешь? — закричал Хосок, пятясь назад. — Где Юнги? Бэкхён медленно приближался, движения его были полны угрозы. — Юнги… он слишком слаб, чтобы руководить. Он слишком привязан к тебе. Но теперь ты здесь, и всё изменится. Хосок почувствовал, как ледяной страх охватывает его сердце. Он осознал, что стал пешкой в чужих играх, и ставки были смертельно высокими. Попытавшись бежать, он столкнулся с лицами мужчин, и на лицах Ильсона и Кёнху вместо сочувствия читалось хищное предвкушение победы. Бэкхён сделал едва заметный жест, и Ильсон мгновенно схватил Хосока за руки, круто заламывая их за спину. Хосок закричал, пытаясь вырваться, но сопротивление было бесполезным. Силу второго старшего брата не преодолеть, и боль в суставах почти заглушила остальные чувства. Бэкхён приблизился вплотную, его глаза светились нездоровым огнем. — Ну что, Хосок, — прошептал он с холодной усмешкой, — посмотрим, чем ты так приворожил Юнги, что он потерял голову. Хосок извивался, пытаясь освободиться, но хватка Ильсона была железной. Щека пронзила острая боль, когда Бэкхён провел грязным пальцем по коже, и омега почувствовал тошноту от его мерзкого прикосновения. — Отвали! — взвизгнул Хосок, и плюнул Бэкхёну прямо в лицо. Бэкхён резко отшатнулся, глаза его превратились в две черные щели, искажённые яростью. —Ах ты, сучка! - прорычал Бэкхён, вытирая плевок. - Ничего, сейчас мы тебя перевоспитаем. Ты узнаешь, кто здесь хозяин. Бэкхён достал из-за пояса охотничий нож и, содрав ткань, окружающую ноги Хосока, провёл лезвием по его чешуйкам хвоста. Хосок закричал от боли, чувствуя, как холодное лезвие рассекает его кожу. Ярость Бэкхёна нарастала, и он с садистской усмешкой кромсал одежду омеги, оставляя на теле кровавые полосы. Ильсон хмыкал, с интересом наблюдая за процессом пытки. Надежда Хосока на спасение таяла на глазах. Юнги не придёт. Никакой помощи ждать не приходилось. — Кён, ты должен понять меня, Кёнху, пожалуйста, — захлебываясь от отчаяния, кричал Хосок, чувствуя, как горло саднит от напряжения. Кёнху, до этого хранивший молчание, вздрогнул. В его глазах мелькнула тень сомнений, но она быстро исчезла, уступив место мрачному решению. Он отвернулся, словно не желая видеть муки Хосока, и пробормотал что-то нечленораздельное. Бэкхён ядовито усмехнулся, отметив его реакцию. Альфа отбросил нож в сторону и грубо схватил Хосока за волосы, запрокинув его голову. Лицо Бэкхёна исказилось смесью ненависти и похоти. — Сейчас ты поймёшь своё место, ничтожество, — прорычал он, склоняясь, чтобы впиться поцелуем в губы жертвы. Хосок извивался, пытаясь избежать насилия, но хватка была слишком крепкой. Губы Бэкхёна оказались грубыми и влажными, дыхание пахло гнилью. Хосок почувствовал, как его мутит от омерзения. Хосок яростно сопротивлялся, кусался, пытался выплюнуть этот мерзкий вкус, но старший Мин был неумолим. Его поцелуй был грубым, властным, лишенным всякой нежности. Иль Сон и Кён-Ху молча наблюдали за происходящим, и этот факт казался еще более унизительным. В какой-то момент Хосок перестал сопротивляться, словно обессилев. Он закрыл глаза и попытался отгородиться от происходящего, уносясь в воспоминания о счастливых моментах с Юнги. Бэкхён, почувствовав, что Хосок сдался, оторвался от его губ и ухмыльнулся. Он провел рукой по мокрому от слёз и пота лицу, и прошептал: "Вот так-то лучше, куколка. Теперь ты понял, кто здесь главный". Он отстранился и кивнул Иль Сону. Тот, с ухмылкой на лице, потащил Хосока к поваленому дереву, явно собираясь его привязать. Хосок снова запаниковал. Он старался вырываться, кричать, но его голос тонул в злобном хохоте братьев Минов.

– Чонгук… Ещё, пожалуйста, ещё, – тихо стонал Тэхён, боясь разбудить спящую малышку.

– Пожалуйста! Я всё сделаю… пожалуйста, хватит, – Хосок всхлипнул, сначала еле слышно, но затем, словно прорвало плотину, громче и отчаяннее. Он цеплялся за остатки самообладания, но тщетно. Слезы хлынули потоком, обжигая щеки, затапливая все внутри, от ноздрей до самой глубины горла, словно разъедающая кислота. В этот момент сходство между Тэхёном и Хосоком исчезло, как мираж в безжалостной пустыне. Тэхён, оберегаемый от всех невзгод, купался в тепле и ласке любимого мужа, его мир был наполнен нежностью и заботой. Хосок же, мечтающий о присутствии Юнги, оказался в кошмарной реальности, где его тело подвергалось насильственным, жестоким прикосновениям, каждое из которых оставляло кровоточащий рубец в его душе. Добро пожаловать в наш уютный уголок! Здесь вы узнаете все подробности о моих работах и даже немного о личной жизни персонажей: https://t.me/Lin10060 Кёнху https://pin.it/4mdT7J5Rl Бэкхён https://pin.it/5dqBgk5kE Ильсон - https://pin.it/6oec9VdAG Ханбок Тэхёна - https://pin.it/3hC4868hR Чон Боми - https://pin.it/1YEF3CQ3O Юна и Сэра - https://pin.it/1H1YyNDBD