Приют мадам Амбридж для непокорных девиц

Новый день, новый сон… может быть.

Пламя. Везде. Охватывало стены, взбиралось по шторам, разливаясь по потолку багряными лужами света. Пламя горело так ярко, что слепило глаза, пылало столь неистово, что жгло плоть, наполняло лёгкие удушливым дымом, смрадом чёрной гнили, обращая их в пепел. Она хрипела, задыхаясь, хватая себя за горло в отчаянной жажде воздуха, желая выжить. Слёзы хлынули из её глаз, застилая взор туманной пеленой, сквозь которую едва различались смутные очертания предметов в безумном хаосе гостиной. Деревянный пол под её ногами уже был горячим, готовым вспыхнуть в любой момент, как и любой другой предмет вокруг. Она ползла на четвереньках, тяжёлые полы юбки запутывались вокруг её ног, замедляя её движения, превращая каждый рывок к дверному проёму в беспомощное, неуклюжее усилие. Рядом с ней что-то грохнулось, затем взорвалось, новые языки пламени с огненными искрами взметнулись ввысь, как из жерла извергающегося вулкана, разливаясь расплавленной лавой на рояль, диван, кушетку. Всё горело. Всё умирало. Следующей должна была стать Гермиона. Она откашлялась, вытерла слюну тыльной стороной покрытой пеплом ладони. Тяжело дыша, она втянула в лёгкие ещё больше ядовитого воздуха. Адское пламя пробивалось через чёрные клубы дыма. Она больше не могла продолжать двигаться. Конечности ослабели, руки дрожали, не в силах удержать её тело. В изнеможении она рухнула на пол, длинные кудри прилипли ко лбу и щекам в подобие маски, что не могла укрыть её от надвигающейся смерти. И тут она услышала их. Голоса. Кричавшие её имя. Различимые даже сквозь рёв пламени и оглушительный треск балки, обрушившейся с потолка, куски штукатурки и венецианской плитки посыпались вниз, люстра разлетелась вдребезги на расстоянии вытянутой руки, осколки разлетелось во все стороны, словно хрустальная шрапнель. — Гермиона! — голос матери. — Миона! — отца. Гермиона зарыдала, свернувшись калачиком, уткнула лицо в покрытые ожогами ладони, сотрясаясь всем телом в сухих, надломленных всхлипах. Огонь сомкнулся, образуя идеальное кольцо вокруг её сжавшегося тела. Словно разумное существо, разгневанный бог, рождённый из бездн преисподней, явившийся, чтобы утащить её в пучину адских мук, где душа будет обречена на вечные страдания. Кроме дыма, нечем было дышать, она не чувствовала ничего, кроме дикой агонии, когда пламя добралось до плоти, выжигая нервные окончания, лишая её зрения, дыхания, жизни. Всё тело обратится в пепел, навсегда застыв в безмолвном ужасе, как жертвы Помпей. Мимолётная достопримечательность для туристов — без имени, без истории, без воспоминаний. Лишь прах, унесённый ветром. Пламя накрыло её, словно приливная волна, и в этот последний миг смертельного ужаса она услышала, как мать в последний раз зовет её. Крик звенел в ушах, так же оглушительно, как пушечный выстрел. — Гермиона! Она закричала, когда огонь охватил её конечности, кожу, мышцы и кости. — Гермиона! Проснись! Глаза распахнулись, вокруг была лишь темнота. — Успокойся! Это сон! Это всего лишь сон! Оглушительный рёв пламени всё ещё эхом отдавался в голове. Она заморгала, вертя головой во все стороны, выискивая огонь и чёрный дым. Тело было напряжено, готовое сорваться и броситься бежать в любой момент, чтобы спасти свою жизнь. — Прекрати кричать! — потребовал тот же голос. Гермиона снова моргнула, бестелесный голос начал обретать осязаемую форму. Искажённое состраданием лицо оказалось прямо перед ней. Руки сжали её плечи так крепко, что она съёжилась, но хватка не ослабла. Горло саднило и жгло. Вовсе не от дыма. От собственных воплей. Она с трудом закрыла рот, и рёв стих. Комната погрузилась в зловещую тишину. Задыхаясь, она провела рукой по лицу, размазывая влагу, и с недоумением уставилась на влажные кончики пальцев. — Гермиона? Ты в порядке? Подняв взгляд, она наконец узнала лицо напротив. — Парвати? — хрипло прошептала она. — Чёрт возьми, ты меня до смерти напугала, — девушка отпустила её плечи и присела на край кровати. Гермиона подтянула колени под одеялом и обвила их руками, пытаясь унять дыхание, стереть из памяти бушующее пламя. Ночные кошмары стали неотвратимо привычными, и если она заставляла себя подумать о чём-то другом, то обычно их тень рассеивалась в течение нескольких минут. — Прости, — пробормотала она. — Я не хотела тебя будить. — Я удивлюсь, если ты не разбудила весь этаж. Ты кричала во всё горло не меньше пяти минут. Я всё пыталась тебя разбудить, но ты никак не приходила в себя. Гермиона сглотнула, горечь сна не отпускала её дольше обычного. — На этот раз всё было сильнее. — Несомненно, — кивнула Парвати. — Ты принимала лекарство? Гермиона отвела взгляд. — Всё в порядке, — сказала подруга. — Я никому не расскажу. Но если это будет повторяться каждую ночь, ты не сможешь долго скрывать это от остальных. Гермиона кивнула, рассеянно проводя пальцами по волосам, лишь бы отвлечься. — Я справлюсь. Прости, что разбудила тебя. Хочешь, я дам тебе настой, чтобы снова уснуть? Парвати покачала головой, сложив руки на коленях. — Не стоит. Лав пропала. Снова. Я не лягу спать, пока она не вернётся. Гермиона приподняла бровь, бросив взгляд на третью кровать в их крошечной комнате. Одеяло было накинуто поверх бугристой фигуры, которую издалека было бы легко принять за человека, но с их места было ясно: под покрывалом скрывались лишь искусно уложенные подушки. — Давно она ушла? — Не знаю, — со вздохом ответила Парвати. — Я даже не слышала, как она ушла. Но сейчас уже два часа ночи, и с минуты на минуту начнётся обход. Пусть понадеется, что её тощую задницу никто не заметит, иначе нам всем достанется. Ты ведь знаешь, Амбридж посчитает и нас сообщницами. Гермиона кивнула, поджав губы. — Если её поймают, это будет уже третье нарушение. Амбридж только и ждёт случая сделать из неё показательную жертву. Она откинула одеяло и свесила ноги с кровати, колени всё ещё подрагивали от тягучего ужаса недавнего сна. Опустив взгляд, она съёжилась, увидев на простыне большое влажное пятно от пота. Казалось, тело и в самом деле поверило, что было охвачено огнём. — Что ты делаешь? — спросила Парвати. — Найду Лаванду и приведу её обратно до начала обхода. — Ты с ума сошла? Тебя же тоже поймают и накажут! — Я знаю, каким путём пойдёт Филч, и смогу избежать встречи с ним. Останься здесь, а если она вернётся раньше меня, проследи, чтобы снова не сбежала. — Миона, — Парвати простонала, — я правда думаю, что тебе не стоит… — Ещё одно нарушение и её просто выкинут на улицу. Ты действительно думаешь, что Лаванда сможет выжить там в одиночку? Они обменялись напряжёнными многозначительными взглядами, и Парвати наконец уступила, отходя от кровати. — Пожалуйста, будь осторожна. Гермиона накинула тонкий халат, едва доходивший до колен, высвобождая из-под воротника длинные волосы. — Я всегда осторожна, — отозвалась она и босиком на цыпочках подошла к двери, приоткрыла её и, затаив дыхание, выглянула наружу. Увидев тускло освещённый коридор, она скользнула наружу, не оглядываясь, и осторожно прикрыла за собой дверь. Прикусив губу, она прижалась к стене и быстрыми шагами двинулась по коридору, минуя несколько закрытых дверей, сквозь тонкое полотно которых до неё доносились слабые звуки храпа и шёпота, несколько раз она расслышала чей-то смех. Её сердце замирало от страха, что кто-нибудь из бессонных обитателей услышит её крадущиеся шаги и выглянет проверить. Но, по большей части, здесь уважали частную жизнь друг друга. Пока ты не лезешь в их дела, они не лезут в твои. Хотя некоторые избранные так и норовили сунуть свой нос не в своё дело, подлизываясь к Матроне при каждом удобном случае, постоянно выискивая нарушителей правил. Со своим ужасным невезением она могла бы привлечь внимание не того человека. Поэтому изо всех сил старалась оставаться тихой и незаметной, сливаясь с темнотой, по которой пробиралась вперёд. У неё было чёткое представление о том, где может находиться пропавшая соседка. Блондинка обожала тайком пробираться во двор, чтобы покурить и выпить, когда большая часть Приюта уже ложилась спать. Гермиона лишь надеялась, что подруга предаётся этим порокам в одиночку. Первые два наказания Лаванда получила за то, что после отбоя её застукали в компании молодых джентльменов. Избегая скрипучие половиц, Гермиона стратегически передвигалась, за последние месяцы проживания выучив возможные маршруты в этом запутанном лабиринте. Она, возможно, и была одной из самых новых обитателей Приюта, но училась быстро и замечала больше других. Приглушённые звуки донеслись из-за угла, и Гермиона инстинктивно замедлила шаг, сердце бешено заколотилось, когда она поняла, что слышит не приглушённый разговор, а глубокие протяжные стоны. Боже милостивый… Нервно сглотнув, она осторожно высунулась из-за стены и вгляделась в тёмный коридор. Никого не было, лишь мерцающий отблеск пламени свечи скользил по полу из приоткрытой двери в конце коридора. Гермиона колебалась, стоит ли идти дальше или нет. Видит Бог, я совсем не хочу застать их за этим… Но, если там Лаванда, лучше уж мне обнаружить её, чем Филчу. Сжав волю в кулак, она бросилась вперёд, прежде чем в голове успел сложиться более разумный план, метнула быстрый взгляд назад, чтобы убедиться, что никого нет, и заглянула в слабо освещенную комнату. Судя по обилию тряпок и щёток, это была всего лишь кладовка. Как же было глупо устраивать такой разврат прямо в кладовой Филча! Неужели им хочется, чтобы их поймали? Она ахнула, широко раскрыв глаза, скользнула взглядом мимо ящиков и вёдер к извивающимся телам по другую сторону стеллажей. Тут же она резко отпрянула, прижавшись к стене, смущённая и потрясённая. Она ожидала застать их за поцелуями, в крайнем случае слишком откровенными ласками. Но пара вовсю занималась соитием. Её щёки запылали. Что я здесь делаю? Она уже приготовилась броситься прочь, но вспомнила о Лаванде. Недостаточно разглядев девушку, Гермиона не могла наверняка понять, не её ли пропавшая соседка находится внутри; всё поле зрения заняла обнажённая мужская спина с перекатывающимися мышцами. А что, если это она? Что мне тогда делать? Постучать в дверь и вежливо их прервать, сказать, что пора возвращаться в комнату? Звуки за её спиной стали громче и ритмичнее. — Кричи для меня, — прошептал глубокий баритон, в котором слышались хриплые нотки. Гермиона застыла на месте, лёгкие опустели, а кровь застыла в жилах. Она часто заморгала, пытаясь сдержать слёзы, и похороненное в глубине сознания воспоминание вышло на поверхность, словно оживший кошмар. — Вот так, милая, кричи для меня… Она кричала изо всех сил, брыкаясь, царапаясь, извиваясь, словно загнанный зверь. Чистый адреналин бушевал в венах, заставляя мышцы работать на пределе. — Хорошая девочка, а теперь произнеси моё имя. Она содрогнулась, вырываясь из липкого кошмара наяву, крепко сжав кулаки. Согнувшись пополам, старалась сдержать рвотный позыв, бешеный пульс заглушал страстные звуки из кладовой. — …как раз вовремя, я уже начала думать, что он передумал. И, признаться, не осудила бы его за это, — к общим звукам присоединился голос, доносившийся из соседнего коридора. Гермиона выпрямилась, безошибочно определяя голос Матроны, и огляделась по сторонам, точно загнанная лань, готовая вот-вот пасть от стрелы. Если Амбридж застанет её вне спальни после отбоя, никаких предупреждений или выговоров не последует, Гермиона окажется на улице этой же ночью, босая и без верхней одежды. Цокот каблуков по каменному полу быстро приближался. Следом послышалось неровное шарканье Филча. Не думая ни о чём, Гермиона рванулась вперёд по коридору, хватаясь за каждую дверную ручку по пути. Одна из них всё же поддалась, и, шепнув короткую молитву, она проскользнула внутрь. За дверью царил кромешный мрак, тишина и пустота, это было идеальным местом укрыться. Прикрыв дверь, она оставила лишь маленькую щелочку, через которую можно подслушивать. Затаив дыхание, Гермиона наклонилась ближе к проёму, вслушиваясь в шаги Матроны и её преданного прихвостня, проходивших по коридору совсем близко. Их разговор доносился приглушённо, но Гермиона была уверена, что расслышала слово «доктор». Она дождалась, пока голоса окончательно стихнут, и лишь тогда позволила себе немного расслабиться, обдумывая услышанное. Предыдущего доктора уволили ещё до её появления. По слухам, Амбридж уже давно подыскивала ему замену. Но, похоже, ни один уважающий себя доктор не желал связывать своё имя с приютом для непокорных девиц. Глубоко вздохнув, Гермиона решила задержаться в тихой комнате ещё на несколько минут, обдумывая, как лучше поступить с Лавандой. Она не могла объяснить, почему чувствовала такую обязанность защищать своих соседок, ведь знала их совсем недолго. Девочки были так добры, и приняли её с первого дня здесь, в то время как другие держались подальше. Парвати и Лаванда взяли её под свое крыло, показали ей, как всё устроено, и присматривали за ней, пока Гермиона приспосабливалась к своей новой, перевёрнутой с ног на голову жизни. Теперь она могла позаботиться о них в ответ, Гермиона просто не могла позволить себе оставить их на растерзание Амбридж, потому что Королева Жаб испытывала ненависть ко всем, кто находился под её опекой. Ладно, ещё пять минут на поиски и вернусь в комнату. Если в кладовой была не Лаванда… В панике, пытаясь спрятаться, она почти забыла об отвратительной парочке. Интересно, скоро ли они закончат. От этой мысли внутри всё неприятно сжалось. Холодный сквозняк скользнул по её волосам, задувая их ей в лицо. Она завертела головой, растерянно моргая. В комнате не было окон. Откуда дул ветер? Затаив дыхание, она шагнула глубже во всепоглощающую темноту, вытянув руки в поисках стены. Воздух запульсировал от электрического тока, заряженные частицы закрутились вокруг неё, словно вихрь. Она ахнула и отступила к двери. — Гермиона… Она зажала рот рукой, едва сдерживая крик, и почти сразу ощутила тёплое дыхание на шее, нечто стояло у неё за спиной. Рывком открыв дверь, она помчалась по тёмному коридору, не обращая внимания на поднятый ею шум. Добравшись до перекрёстка в конце коридора, она уже собиралась повернуть в сторону своей комнаты, но сгорбленная тень на дальней стене заставила её замереть. Филч. Чёрт! Она не могла вернуться в комнату привычным маршрутом, иначе точно столкнётся с Амбридж. Вместо этого развернулась и бросилась в противоположную сторону, покидая сети коридоров жилого блока и углубляясь в другое крыло здания. О его существовании она знала, но ни разу не заходила, там, казалось, располагались одни лишь кладовые. По крайней мере, так она думала. Она пыталась замедлить дыхание, подавить растущую панику, дергая за каждую дверную ручку, через которую проходила. Судьба смилостивилась над ней ещё раз, последняя ручка поддалась её дрожащей ладони. С выдохом облегчения она ввалилась внутрь комнаты, торопливо оглядывая обстановку. Свет из круглого окна под сводчатым потолком освещал комнату приличных размеров. На удивление, здесь стояла заправленная кровать и комод напротив высокого шкафа. Гермиона замерла, высматривая в комнате какие-то признаки жизни. От пронизывающего холода мурашки покрыли её обнажённые ноги, пока сердце бешено стучало. Не уловив никакого движения, она выдохнула облачко пара, медленно растворившееся в ледяном воздухе. Осторожно подойдя к комоду, она выдвинула верхний ящик и без удивления обнаружила там лишь Библию короля Якова — обязательный атрибут каждой комнаты. Быстро закрыв его, проверила остальные ящики и убедилась, что в комнате никто не живёт. Сама виновата, сбежав тайком, как дура. Если поймают, это будет только на моей совести. В попытке успокоить собственные нервы пальцы потянулись к волосам. Может, будет даже лучше, если меня вышвырнут. Я больше не могу здесь оставаться. Гарри предлагал приютить меня… Спутанные мысли прервались со звуком быстро приближающихся шагов за дверью. Следом донеслись и приглушённые голоса, становясь всё ближе и ближе. Не может быть… Из всех комнат в этом огромном, мрачном, словно проклятом склепе, ставшем приютом для девочек, они направились именно сюда — в то самое место, которое она выбрала для укрытия. В паническом оцепенении она резко обернулась, не найдя дверь встроенной гардеробной, за которую можно было бы спрятаться, её взгляд метнулся к кровати. Она была достаточно худой, чтобы протиснуться под неё, но покрывало было слишком коротким и не доходило до пола, лишая эту идею всякого смысла. Проклятье! Она бросилась к стоящему рядом платяному шкафу, казавшемуся единственным вариантом, распахнула его дверцы и забралась внутрь. Из-за тесноты пришлось поджать ноги, умещаясь как раз в тот момент, когда голоса раздались за дверью спальни. Гермиона затаила дыхание, послышался слабый скрип петель, затем шаги, по крайней мере, двух человек. Отчётливый цокот каблучков заставил её съёжиться в темноте, но последовавшая размеренная походка была слишком плавной, чтобы принадлежать Филчу. Сердце так яростно колотилось, что она прижала руку к груди, словно пытаясь удержать орган внутри себя. Если меня поймают здесь, мне конец. Прикрыв глаза, ей захотелось стать невидимой. — Надеюсь, комната вам понравится, — голос Амбридж донёсся из-за дверцы шкафа. — Она расположена в восточном крыле; у вас будет достаточно уединения. Конечно, иногда кто-нибудь из обитательниц любит улизнуть и заняться Бог знает чем. Они те ещё хулиганки. Если увидите, что кто-то из них бродит после отбоя, докладывайте мне лично, и я назначу соответствующее наказание. Гермиона практически не дышала, боясь даже моргнуть. — Комната полностью меня устраивает. Благодарю, мадам. Мысли полностью покинули её, когда глубокий, звучный баритон дошёл до её слуха. Мужской голос был совершенно ей незнаком. В приюте работало всего несколько мужчин, чаще всего перед обитательницами появлялся Филч. Кроме садовников и подсобных рабочих, а также владельца местной аптеки, заглядывающего время от времени, Гермиона не могла припомнить ни одного другого сотрудника мужского пола. — Хорошо, — ответила Амбридж. — Что ж, не буду мешать вам обустраиваться, доктор. Доктор? Похоже, Матрона всё-таки нашла замену. По какой-то необъяснимой причине это вызвало у Гермионы дрожь по спине. — Благодарю вас за гостеприимство, мадам, особенно в столь поздний час. Тяжёлые шаги двинулись в сторону шкафа. Гермиона судорожно вздохнула, вжимаясь в стенку шкафа. Вот и всё, сейчас её обнаружат и вышвырнут на улицу, оставят гнить в канаве, скитаться в поисках объедков, просить милостыню и пить из грязных луж… Дверцы быстро распахнулись. Мягкий свет свечей вместе с лунным светом из окна осветили её и лицо красивого незнакомца, стоявшего перед ней. Он смотрел прямо на неё. Их взгляды встретились, ее глаза были широко раскрыты от безудержного ужаса, его — слегка прищурены, но в них не было презрения. Его серые, словно грозовое небо, радужки казалось светились изнутри, лишая Гермиону последних остатков ясности мысли. Уголки его губ приподнялись. Затем, как ни в чем не бывало, он отвёл взгляд и начал снимать пальто. — С нетерпением жду встречи с обитательницами Приюта завтра, — сказал он, вытаскивая из шкафа складную вешалку, висевшую у неё над головой. В оцепенении она наблюдала, как он небрежно накинул пальто на вешалку и повесил обратно. — Уверяю вас, ваше мнение о них очень быстро изменится, — с нескрываемым презрением произнесла Матрона, всё ещё стоя у двери в комнату, вне поля зрения Гермионы. Взгляд Доктора пронзил её, словно булавка, проткнувшая крыло бабочки. — Позвольте не согласиться. У меня есть предчувствие, что здесь обитают весьма любопытные личности. Румянец расползался по её шее и груди, заставив её обратить внимание на свои полуобнажённые ноги. Она хотела стянуть с себя халат и прикрыть колени, но побоялась, что это движение привлечёт внимание Матроны. — Единственное, что в них может показаться интересным, — это насколько они дики и неуклюжи, — ответила мадам. — Они из кожи вон лезут, чтобы опозорить всё, что представляет собой прекрасный пол. Незнакомец приподнял бровь, черты его лица заострились в мерцающем свете свечей. Усмешка сменилась улыбкой, открывшей ряд безупречно белых, сверкающих зубов, но в выражении лица не было ни намёка на весёлость. Напротив, оно было жестоким, насмешливым, заставляя Гермиону инстинктивно сжаться. — Похоже, вы не питаете никакой симпатии к своим подопечным, мадам. — Как я уже сказала, дождитесь, пока не встретитесь с ними лично, — презрительно фыркнула Амбридж. Его взгляд оставался прикованным к Гермионе. — С нетерпением жду этой встречи. Затем, к её полному изумлению, он подмигнул и закрыл дверцы шкафа, погрузив её во тьму. Она с трудом выдохнула, лёгким не хватало воздуха, в комнате продолжился приглушённый разговор. Ох, Господи. Она прижала руку к груди, скользнула дрожащими пальцами к шее, проверяя пульс. Болезненно сильное биение под её пальцами подтверждало, что она ещё не рухнула замертво. Пока что. Ох, Господи. В голове не формировалось ни одной внятной мысли. Этот момент казался нереальным, словно сон, совсем не похожий на её обычные кошмары, но не менее ужасным в своей явности. Другого объяснения быть не могло. Она уставилась в пустоту, пока стук каблуков Матроны не удалился по коридору, а затем полностью замерла, оставшись в тишине, не зная, что делать дальше. — Можете выходить, — прозвучал спокойный голос. Она вздрогнула, надеясь, что он тоже ушёл. Это его комната, идиотка. Я лишь незваная гостья. Медленно распрямляя ноги, она открыла дверцу шкафа и неловко зависла, глядя на него испуганными глазами. Он стоял у изножья кровати, скрестив руки на груди. Приглядевшись к нему, она заметила его пугающую красоту. В красоте всегда таилась наибольшая опасность. Высокий и стройный, он казался высеченной скульптурой искусного мастера. Широкие плечи, узкая талия, рукава рубашки закатаны до середины предплечий, обнажая бледные, жилистые руки. Густые волнистые тёмно-коричневые волосы отливали чёрным в лунном свете, прекрасно сочетаясь с высокими скулами и острым подбородком. Но как ей удалось заметить все эти детали, было поистине загадкой, ведь она не могла оторвать взгляд от его глаз ни на мгновение. Казалось, его взгляд искрится магией, давно забытой людьми. Она содрогнулась от этой детской мысли, вспомнив о своём скудном вечернем наряде. Тихо вздохнув, она запахнула халат, завязывая пояс неловкими пальцами. — Здравствуй, — тон его голоса одновременно и обрадовал, и встревожил её. Взгляд Гермиона метнулся к двери спальни. Закрытой. Только бы она не была заперта… — Меня зовут Доктор Реддл. А вас? Она посмотрела вперёд, дрожа, как кролик перед котом. Но невидимая сила удерживала её на месте, давая храбрость, чтобы ответить тихим, хриплым голосом: — Гермиона. Он кивнул так, будто предполагал, что её зовут именно так, и неторопливо повернулся к кровати. — Приятно познакомиться, Гермиона, — произнёс он, а она наблюдала, как он наклоняется и раскрывает дорожный чемодан на кровати. — Позвольте узнать, почему же вы прятались в моём шкафу? Она глубоко вздохнула. — На самом деле, когда я в нём оказалась, он ещё не был вашим шкафом. Это, похоже, его развеселило — на уголках губ заиграла загадочная улыбка. — Вполне справедливо. Он вытаскивал из чемодана одежду и книги, аккуратно раскладывая их на покрывале. Наблюдая за его действиями, она была словно заворожена. Затем он снова повернулся к ней. — Есть у меня предчувствие, что вы находитесь совершенно не там, где должны быть. И мадам будет что сказать по этому поводу, если тебя поймают. Она отступила на шаг, но он даже не двинулся вперёд, лишь слегка склонил голову, окинув её взглядом с такой холодной отстранённостью, и, странным образом, это не смутило Гермиону, как могло бы раньше. — Я не выдам вас, — сказал он. — Но настоятельно советую немедленно вернуться туда, где вам положено быть. Она молча кивнула и медленно отошла, не отводя от него заворожённого взгляда. В его расширяющихся зрачках шевельнулось какая-то неведомое эмоция. — Благодарю, — тихо выдохнула она и, не зная, что ещё сказать, стремительно повернулась к двери. Когда она повернула ручку двери, он снова привлёк её внимание. — Гермиона. Обернувшись через плечо, она заметила на его лице мрачную улыбку. — Приятных снов, — пожелал он, отчего у неё пересохло во рту. Слова застряли в её горле, поэтому она лишь кивнула и проскользнула в узкий проём, оказавшись в коридоре, тихо прикрыв за собой дверь. Она уткнулась лбом в деревянное полотно, наполовину уверенная, что всё ещё сидит, сжавшись, в его шкафу, ожидая разоблачения. Неужели это действительно произошло? Тряхнув головой, пытаясь отогнать наваждение, она пошла дальше, едва держась на ногах. Пыльный коридор тянулся бесконечно, а в горле застрял мучительный ком. Прокручивая в голове их короткую встречу, она не заметила, как сбилась с пути, несколько раз повернула не туда, что стоило ей драгоценного времени, пока не врезалась в чью-то сгорбленную фигуру в тени. Она резко втянула воздух, готовая сорваться в крик, способный разбить стёкла, но чужая ладонь мгновенно зажала ей рот. — Тсс! — потребовал мужской голос. Она забилась в панике, издавая приглушённый, рвущийся сквозь пальцы визг, тщетно пытаясь вырваться из сильной хватки. — Миона, заткнись! То, как он её назвал, заставило её моментально замереть, голос был ей знаком. Рука, сдерживавшая её, ослабла, моментально скинув её с себя, она с ненавистью взглянула на человека перед собой. — Кормак, ты идиот! Что ты… Её тирада прервалась внезапным осознанием. Мужская спина, покрытая потом, мышцы, перекатывающиеся в такт движениям. Щёки тут же вспыхнули. — Это ты был с Лавандой в кладовой, — пробормотала она. Он поднял бровь и ослепил её хищной улыбкой. — Подсматривала за нами, милая? Я даже не догадывался, что ты вуайеристка. — Я пыталась спасти Лаванду от самой себя, — сощурившись, объяснялась она. — Если её поймают после отбоя, то выкинут на улицу. Но сомневаюсь, что тебя это волнует, лишь бы ты был удовлетворён. Он покачал головой, медленно оценивая её похотливым взглядом, совсем не похожим на тот, что был у Доктора. Она почувствовала себя грязной и уязвимой, отступая и заливаясь стыдливым румянцем. — Может, тогда тебе стоит помочь ей по-другому, улизнуть вместо неё. Знаешь, я смогу сделать тебе приятно. К горлу подступила тошнота. — Проваливай. Слова «ты мерзкая, отвратительная свинья» не были произнесены вслух, но отчётливо читались в её взгляде. Кормака, однако, это ни капли не задело. Смеясь над её гневом, будто это была их какая-то общая шутка, он провёл рукой по волосам и подмигнул — ещё одна извращённая параллель с Доктором — и направился к окну. Она хотела спросить, что, чёрт возьми, он задумал, но его намерение стало ясно, когда он открыл створку и вскарабкался на подоконник. — Ты с ума сошёл? — прошипела она. — Беспокоишься обо мне, милая? — кинул он через плечо. Она скрестила руки на груди. — Постарайся свернуть себе шею. Запрокинув голову, он рассмеялся. Гермиона встревоженно огляделась, боясь, что Филч услышит. — Увидимся позже, — сказал он, посылая воздушный поцелуй, и, перекинув ногу через край, исчез из виду. Она ахнула, бросилась к окну и успела увидеть, как этот идиот неуклюже приземляется на пружинистые кусты внизу. В её вздохе были одновременно облегчение и досада. Она закрыла створку, защёлкнула засов и поймала своё бледное отражение в стекле. Чужое лицо смотрело на неё — бледное и болезненное, черты расплывались, терялись. Она отвела взгляд, чтобы не вскрикнуть от ужаса, и продолжила путь к спальне. Когда она, наконец, добралась до своей комнаты, усталость окутала её полностью. Нет худа без добра, как только она закроет глаза, её разум моментально погрузится в сон, похожий на кому, и будет слишком перегружен, чтобы выдумывать новые кошмары. — Гермиона, слава богу! Мы думали, Филч тебя поймал! — воскликнула Парвати, подскакивая к двери и заставляя Гермиону вздрогнуть. Её внимание привлекло движение на третьей кровати. Лаванда сидела, прислонившись к изголовью, заплетая свои золотые волосы в замысловатую косу. Гермиона открыла рот, но вернувшаяся Лаванда опередила её: — Пожалуйста, не читай мне нотации, я уже всё знаю. Я чертова идиотка, которая напрашивается на неприятности, и ты ужасно разочарована во мне. Всё понятно. — Неинтересно, когда ты говоришь это за меня, - Гермиона закатила глаза, на что Лаванда усмехнулась. — Извини, что заставила тебя за мной побегать. Гермиона направилась к своей кровати, теперь, когда адреналин схлынул, ощущая, что усталость буквально доходит до костей. — Ты видела Филча? — спросила Парвати. Закусив губу, Гермиона размышляла, что стоит им рассказать. По непонятной причине ей хотелось сохранить разговор с Доктором в тайне. У неё едва ли осталось что-то личное, принадлежавшее только ей самой. Сбросив халат к подножию кровати, она спрятала ноги под одеяло. — Нет, — пробормотала она, опуская голову на подушку. — Я никого не видела.