Глава 2: Прошлое. Настоящее. Будущее
27 февраля 2026 г., 22:15
Нет смысла возвращаться во вчера,
потому что тогда я была совсем другим человеком.
Гермиона рассеянно мешала свою кашу, уставившись в стол. Она так и не съела ни одной ложки. Еда в Приюте была скудной, но не совсем уж ужасной. Всё-таки нужно было сохранять приличный вид, а кучка голодных, недоедающих воспитанниц вряд ли обеспечила бы продление финансирования на следующий год. Королева любила тратить королевские деньги на социальные нужды, особенно если они касались женской доли, даже не посещая подобные места. Гермиона была уверена, что деньги, по крайней мере частично, были направлены на другие цели, прежде чем обитательницы могли получить хоть что-то. Но власть имущие не могли допустить запустения Приюта, иначе поток финансирования иссяк бы окончательно. И всё же желания притронуться к еде у неё не было. Она взяла миску каши, чтобы было чем занять руки, создавая иллюзию того, что она ест. У неё совсем не было аппетита, как и весь последний год. Она ела только когда её заставляли, и худое, хрупкое тело лишь демонстрировало последствия плохого питания. Ключицы почти выпирали из-под бледной кожи, почти все рёбра были видны. Она носила высокие воротники и несколько слоёв одежды, чтобы скрыть признаки своего постепенного истощения. По правде говоря, ей сейчас было совершенно всё равно на то, как она выглядит. Это казалось правильным, что её внешний вид соответствовал внутреннему состоянию. Сломанная и израненная. Было странно вспоминать, какой она была совсем недавно. Шёлковые платья, сверкающие драгоценности, долгие часы тщательной подготовки, прежде чем она осмеливалась выйти на улицу. Мать проводила всё утро, закручивая её локоны в пышную причёску, подбирая жемчужные шпильки, и хихикая вместе с дочерью, когда густые пряди отказывались оставаться на месте дольше нескольких секунд. Мысли о матери вызвали острую боль в груди, которая в последнее время стала хронической. Она приложила руку к этому месту к этому месту в молчаливом признании своей скорби, но быстро опустила её, когда кто-то сел рядом на скамейку. Ей не нужно было поднимать взгляд, чтобы понять, кто к ней присоединился, запах гардений донёсся раньше, чем белокурая косичка появилась в её поле зрения. — Доброе утро, Гермиона. — Доброе утро, Луна. Ты ухаживала за садом? Девушка улыбнулась, её лицо озарила искренняя безмятежность. — Ты очень наблюдательна. Или это Лаума тебе подсказала? — Нет, — Гермиона не удержалась от усмешки, продолжая помешивать кашу в миске, — боюсь, Лаума со мной не разговаривает. — В каком облике она сегодня? — Пятнистая сорока, — сказала Луна, лениво играя с косой. — Она пела мне, пока я поливала цветы. Гермиона искоса взглянула на свою странную спутницу, которая утверждала, что богиня лесных фей общалась с ней в образе различных животных. — Это хороший знак, верно? Значит, сегодня будет хороший день. Луна пожала хрупким плечиком. — Зависит от послания. Её голос звучал немного обеспокоенно. Я думаю, она пыталась меня предупредить. Внезапный холодок пробежал по телу Гермионы. Она отложила ложку и повернулась к собеседнице. — Предупредить тебя о чём? — Я не знаю, — Луна беззаботно потянулась за кусочком подгоревшего тоста, — мне было трудно понять её. Что-то в воздухе влияет на мою ауру. — В воздухе? Типа смог? — Нет, — Луна придвинула маслёнку поближе, — не то, что можно увидеть. То, что можно только почувствовать, — её большие голубые глаза встретились с глазами Гермионы. — Ты тоже это чувствуешь. Я вижу. Гермиона покачала головой, желая расспросить побольше, но тут их разговор прервал новый голос. — Лунатичка Лавгуд, вся в грязи ещё до завтрака. Снова спала в конюшне? — В чём твоя проблема, Мариэтта? — Гермиона злобно уставилась на непрошеную гостью, стоявшую позади них. — Моя проблема, Грейнджер, в вони Лунатички, — девушка злорадно улыбнулась. — Или, может быть, это от тебя несёт через всю столовую? — Луна пахнет садом, а я сегодня утром буквально купалась в розовом масле. Я знаю, что твой запас оригинальных мыслей ограничен, но попробуй быть хоть немного креативнее. — Гермиона снова повернулась к Луне, не желая тратить на капризную девицу ни секунды больше. — Ты тупица! Думаешь, ты лучше всех здесь, потому что выросла в Вестсайде? Ну так теперь тебе придётся сидеть в Ист-Энде, как и всем нам, потому что ни один мужчина не захочет тебя. Что имеет смысл, учитывая, что смотреть у тебя определённо не на что, так что не думай ни на минуту… — Не думать — это по твоей части, не так ли, Эджкомб? — прозвучал новый голос. — Как и отпугивать представителей противоположного пола своим ужасным лицом, — добавил второй. Позади появились Лаванда и Парвати, обойдя рассерженную девицу, они обменялись усмешками и прошли к столу, садясь напротив Гермионы и Луны. — Вы-вы… тупые шлюхи… — Всё в порядке, Ретта, если есть мужчины, готовые за это платить, найдётся кто-то, кто сделает это с тобой бесплатно. — Лаванда! — прошипела Гермиона. — Только не за завтраком! Соседка по комнате рассмеялась, без тени стыда потянувшись за тостом. — Ой, да ладно, я же не просила её надевать мешок на голову. — Довольно! — Гермиона огляделась в поисках Амбридж, в то время как Мариэтта вспыхнула ярко-красным, захлёбываясь от возмущения и унижения. — Да дело просто в цвете твоей кожи, милая, — сказала Парвати, её голос сочился притворным сочувствием. — Мужчины путают твоё лицо с задницей и теряются. Лаванда поперхнулась, рассыпав крошки по столу. Гермиона покачала головой, заметив их Матрону во главе зала — её маленькие глазки были прищурены, устремлённые на компанию девушек. — За нами наблюдают. Все пятеро одновременно обернулись. Мариетта нехотя отступила на шаг. — Это ещё не конец, — прошипела она и, сжав кулаки, с пылающим лицом ушла прочь. — Не могу поверить, что ты это сказала, Парвати, — прошептала Гермиона. — А если она донесёт на тебя Амбридж? — У неё никогда не хватит смелости повторить это, — подруга закатила глаза, — потому что она знает, что это правда. Гермиона вздохнула, а Лаванда разразилась смехом. Луна начала что-то напевать и грызть корочки, словно ничего не произошло. — О, расслабься, Миона, — сказала Лаванда. — Эджкомб не представляет угрозы. Она просто маленькая подхалимка… — она внезапно замолчала, рот приоткрылся, взгляд стал стеклянным. — Лаванда? — Гермиона с беспокойством наклонилась вперёд. Та не отвечала, её взгляд был прикован к чему-то за плечом Гермионы. Гермиона в замешательстве посмотрела на Парвати, но и та смотрела в ту же сторону. Она резко развернулась на скамье, когда гул в столовой стих. Тишина была резкой, тревожной. И тогда Гермиона увидела, на что все смотрят, и поняла. В зал вошёл доктор Реддл. Со своей стороны, он либо не замечал, либо предпочитал игнорировать сильное впечатление, которое его появление производило на женскую половину Приюта. Гермиона склонялась ко второму варианту, учитывая, насколько откровенно толпа девушек-подростков демонстрировала свой интерес. Они хихикали и краснели, перешёптывались, прикрываясь ладошками, и кокетливо хлопали ресницами. Гермиона почувствовала, как на неё накатывает тошнота, ей было неловко находиться в одном помещении с этими глупышками. Она повернулась, чтобы сказать это соседкам по комнате, и увидела, как те буквально пускают слюни на стол. — О, ради всего святого. Они не услышали её, слишком занятые отслеживанием каждого его движения, пока он уверенно шёл через середину зала к главному столу. — Странно… — пробормотала Луна, привлекая внимание Гермионы. — Что именно? — прошептала Гермиона, в зале всё ещё стояла тревожная тишина. — Твоя аура… она изменилась. Гермиона моргнула, избавленная от необходимости отвечать из-за неприятного звука, с которым их Матрона прочистила горло. Это звучало так, будто котят топят в джутовом мешке. Гермиона бросила на Луну долгий недоумённый взгляд, прежде чем повернуться к передней части зала. Амбридж стояла на своём маленьком ящике, из-за чего её округлая фигура возвышалась примерно на полметра выше обычного. Она окинула зал своим фирменным взглядом, неизменно сопровождаемым жестокой ухмылкой. — Как приятно видеть, что все так внимательны с утра пораньше. Возможно, мне всё-таки удалось привить вам хотя бы толику манер. Доктор остановился рядом с Матроной, повернувшись к залу лицом, сложив руки за спиной, расправив плечи и высоко подняв подбородок. Несмотря на его идеальную осанку, Гермиона могла сказать, что для него это естественная поза, а не демонстративное позёрство, привычное для таких молодых людей, как Кормак, в женской компании. Она склонила голову набок, внимательно изучая его, почти так же, как он накануне изучал её. Тогда она не смогла как следует рассмотреть его из-за взбудораженного и рассеянного сознания. Теперь, находясь в относительной безопасности среди остальных, она могла рассматривать его без спешки. Очевидно, он был довольно привлекателен, особенно при солнечном свете, что было удивительно, поскольку обычно свет подчёркивает недостатки. Его бледная кожа казалась безупречной, словно высеченной из мрамора, с чёткими линиями под густыми бровями. Одежда, такая же тёмная, как его волосы, была тщательно выглажена и явно сшита на заказ. Всё в нем манило, кричало об утончённости и богатстве. Неудивительно, что зал наполнился благоговением. Нечасто такого человека можно было увидеть в этой части города, а тем более в этих стенах. По крайней мере, не в дневное время. Множество богатых молодых людей бродили по ночным коридорам в поисках женского общества. И многие обитательницы были только рады откликнуться, купившись на обещания лучшей жизни. Другие соглашались хотя бы ради того, чтобы провести ещё один вечер не в одиночестве. Но Гермиону ничуть не смутили ни его внешность, ни красота. Если уж на то пошло, и то и другое скорее вызывало у неё отторжение. Прожив большую часть жизни в элитарной среде, она давно привыкла к знатным мужчинам, которые одевались как короли и обращались с окружающими как с оруженосцами. Она никогда не принадлежала этому миру, всегда оставаясь сторонним наблюдателем, болезненно осознающим собственные «недостатки», ставшие следствием её великого несчастья — родиться не в той семье. Она уже мысленно причислила Доктора к ненавистной аристократии ещё до того, как Амбридж успела закончить его представление. Прошлой ночью она почти не разговаривала с ним, и, по правде говоря, он проявил удивительную снисходительность, позволив ей уйти без наказания и выговора. Но она не заостряла на этом внимания. Нет, она не могла позволить себе видеть в нём кого-то иного, кроме человека, которого следует избегать. Она не хотела связываться с этим странным человеком, в этом можно было не сомневаться. Вновь прислушавшись к речи Амбридж, она невольно выпрямилась, услышав его полное имя. — Я хотела бы, чтобы вы все помогли мне поприветствовать нашего нового члена администрации, Доктора Томаса Реддла. Он перевёлся к нам из больницы Святого Мунго, где о нём очень хорошо отзывались все его коллеги. Для нас большая честь видеть его среди нас. Раздался взрыв голосов, глаза засияли, руки зашевелились, толпа словно единым телом подалась вперёд, стремясь рассмотреть его поближе. — Дамы! Дамы, прошу вас, успокойтесь! — крикнула Амбридж, явно недовольная происходящим. Её призывы остались без внимания, и последовавший за этим хаос становился всё громче по мере того, как девушки перекрикивались через всю комнату, обмениваясь шутками и резким смехом. Доктор Реддл выглядел скорее забавляющимся, чем смущённым, уголок его губ чуть приподнялся, когда он окинул зал ленивым, почти безразличным взглядом. Гермиона сердито посмотрела на него. Всё именно так, как она и подозревала. Разумеется, Амбридж наймёт того, кто так же мало будет заботиться о девушках, как и она сама. И если слухи были правдой, то никто и не хотел занимать эту должность, поэтому поиск занял так много времени. Что уж говорить, Гермиона сильно сомневалась, что Доктор пользовался уважением в своей области. Гораздо вероятнее, что среди коллег именно ему выпала короткая спичка. Она продолжала хмуро смотреть на его красивое, безупречное лицо, когда он внезапно повернул голову и взглянул на неё. Она вздрогнула, обвиняющее выражение на её лице сменилось растерянностью, оказавшись снова под его обжигающим взглядом. В его глазах, тёмных как грозовые тучи, мелькнула вспышка, возможно, он узнал её, и на его лице стало ещё больше едва заметного веселья. Жар расползся по её груди и шее, прилив к щекам, пока он наконец не отвёл взгляд, будто ничего и не произошло. Она резко выдохнула, даже не осознавая, что всё это время задерживала дыхание. Да… Мне определённо стоит держаться от него подальше. — Вот это да, по-моему, он на тебя смотрел. Гермиона бросила взгляд через стол, всерьёз опасаясь, что у неё сейчас вспыхнет голова. — Что, прости? — Он смотрел прямо на тебя, — ответила Парвати. — Наверное, решил, что у тебя жар, с таким-то румянцем, — она понимающе улыбнулась, и Гермиона вспыхнула ещё сильнее. — Я понятия не имею, о чём ты. Он не смотрел на меня. — Оставь её, Парв, — усмехнулась Лаванда, накручивая длинную прядь волос на палец. — Если бы он так пригвоздил взглядом меня, я бы уже стала всех оттенков алого. — Если бы он тебя пригвоздил к… — Хватит! — резко оборвала их Гермиона и повернулась к передней части зала, чопорно сложив руки на коленях. Она сжала их так крепко, что костяшки побелели. — Тихо! — почти взвизгнула Амбридж, её лицо покрылось багровыми пятнами. — Ведите себя как приличные юные леди! — её глаза выпучились, на лбу вздулась пульсирующая вена. Гермионе стоило огромных усилий не расхохотаться. Другим это удалось хуже. Амбридж мгновенно заставила их замолчать убийственным взглядом. — Вы все будете вести себя так, как и положено юным леди, и не посмеете позорить ни меня, ни это учреждение! Доктор выглядел одновременно забавляющимся и раздражённым тирадой Матроны. Гермиона изо всех сил старалась не смотреть на него, но становилось всё труднее. Толпа, наконец, успокоилась, тишина медленной волной расползлась по комнате. Амбридж с трудом перевела дыхание. — К доктору Реддлу будут относиться с должным уважением, которого заслуживают его титул и положение в этом месте. Любое оскорбление в его адрес будет расцениваться как оскорбление в мой адрес, — она окинула зал прищуренным взглядом, задержавшись на нескольких подопечных, в том числе на Лаванде. Та лишь закатила глаза, явно не впечатлённая угрозой. — Как только доктор устроится в своём кабинете, он начнёт принимать пациенток в индивидуальном порядке, начиная с тех, кто не посещал врача с момента приезда. Сердце Гермионы ёкнуло. — Если это касается вас, — продолжила Амбридж, — вы ознакомитесь с расписанием, которое будет вывешено завтра вечером у двери доктора. Если вы опоздаете на приём или попытаетесь его пропустить… — её взгляд упал на Гермиону, полыхая адским огнём, — уверяю вас, последствия вам не понравятся. Гермиона медленно выдохнула, когда Матрона отвернулась, и тут же снова ощутила, как сердце болезненно сжалось: бездонный взгляд Доктора вновь остановился на ней, вероятно, следуя за взглядом Амбридж. Гермиона смотрела прямо перед собой, оставаясь совершенно неподвижной, пока ощущение чужого взгляда не рассеялось. Её кулаки были сжаты так сильно, что ногти впились в кожу ладоней. Острая боль действовала успокаивающе. А затем, словно Матрона только что не потратила целых пять минут на угрозы и унижения в адрес всего зала, она широко улыбнулась и подпрыгнула на своём ящике. — Великолепно! Я с нетерпением жду ещё одного продуктивного дня. Погода превосходная, так что ни у кого нет повода бездельничать в обеденном зале. Помните: праздные руки — игрушка дьявола. Парвати фыркнула, когда зал вновь наполнился разговорами. Гермиона наблюдала, как Доктор протянул Матроне руку, помогая ей спуститься. Амбридж вспыхнула, а её ладонь задержалась на его руке даже после того, как он её отпустил. Гермиона резко отвела взгляд, уставившись на свою застывшую овсянку, чувствуя тяжёлый ком в желудке. — Что ж, день определённо начинается… интересно, — задумчиво протянула Лаванда, с усмешкой сметая крошки на пол. Она обожала устраивать беспорядок назло Филчу. — Ты счастливица, Гермиона, — Парвати схватила тост и начала рвать его на кусочки, небрежно бросая их через плечо, чтобы добавить беспорядка. — Ты проведёшь время наедине с добрым доктором раньше всех нас. Вернёшься — и расскажешь всё до мельчайших деталей. Гермиона закатила глаза, наблюдая за их выходками. — Ничего подобного. И, честно говоря, не понимаю, с чего такой ажиотаж. Он просто врач, что девочки думают должно произойти? Он видит в нас своих пациенток и не более. Лаванда многозначительно подняла брови и наклонилась ближе. — Очевидно, ты не знаешь, почему вышвырнули предыдущего доктора. — Что ты имеешь в виду? — Гермиона сама невольно подалась вперёд. — Он был плохим человеком, — произнёс мягкий голос. Гермиона подпрыгнула, почти забыв, что Луна сидит рядом с ней. Это простое, но довольно содержательное заявление вызвало у неё мурашки по коже. — Что он сделал? — спросила Гермиона. — Скажем так, — без особого интереса ответила Парвати, оглядывая зал, — он несколько больше придерживался медицинской части своей должности, чем профессиональной. У Гермионы помутилось в голове. — Ты хочешь сказать, что он вёл себя неподобающим образом по отношению к подопечным? — Если это мягкий способ сказать, что он с ними спал, то да, — Лаванду, похоже, слишком забавляла тема, которую они обсуждали. Гермиона побледнела, не находя слов. Она не могла ясно мыслить из-за внезапного накрывшего её чувства. Как такое вообще возможно? Это место должно было быть безопасным убежищем для юных девушек — приютом для сирот и тех, кому некуда больше идти. Само предположение, что человек, которому доверили защиту и заботу, мог злоупотреблять этим положением, пугало до глубины души. Она оглянулась через плечо туда, где в последний раз стоял Доктор, но его уже там не было.***
Гермиона толкнула дверь со стеклянными вставками, по маленькой аптеке разнёсся звон колокольчика. — Вы опоздали. Она сдержала вздох. — Меня задержала мадам Амбридж. Она расширила список покупок, у нас в штате новый врач, и необходимо пополнить запасы медикаментов. — Я в курсе. А теперь перестаньте тратить моё время и передайте мне список. Гермиона прошла по дощатому полу и выполнила просьбу, почти не реагируя на раздражение Снейпа. За три месяца регулярных визитов она к этому привыкла. Для Амбридж было неслыханно позволить кому-либо из подопечных важную задачу по закупке медицинских припасов для Приюта. Раньше, по-видимому, этим занимался Филч. Но знания Гермионы в области медицины и химии сделали её более подходящей кандидатурой для этой задачи, и результатом стала эта приятная дневная вылазка. Разумеется, по возвращении Амбридж каждый раз придирчиво проверяла её покупки, прищурившись, будто опасалась, что её подопечная прикарманивает что-то для себя. Гермиону это слегка раздражало, но она не очень обижалась, прекрасно понимая, сколько могла бы заработать, продавая лекарства другим девушкам или кому-то на улице. Лаванда уже не раз пыталась убедить её в этом, пока Парвати наконец не уговорила оставить эту тему. И при всём своём едком сарказме, которым Снейп щедро одаривал её во время визитов, она знала, что он предпочитает её общество, вместо Филча, в любой день недели. Аптекарь часто задавал ей неожиданные вопросы, чтобы проверить её способности, и выглядел раздражённым, когда она отвечала правильно, но в то же время несколько довольным. Она предполагала, что он считает большинство своих клиентов идиотами, поэтому её визиты были для него редкой передышкой. Она наблюдала, как его чёрные глаза быстро скользят по пергаменту между строками, прежде чем он положил список на прилавок и исчез между стеллажами. Она слышала, как он копошится, как звенит стекло, и видела мелькание его тонкой, почти призрачной фигуры между полками. — Могу я чем-нибудь помочь? — спросила она, уже зная, каким будет его ответ. Но ей нравилось дразнить зверя палкой; у неё было так мало развлечений в последнее время. — Единственная помощь, которую вы могли бы оказать, это сыграть роль дверного косяка. Она закатила глаза. — Я хотела предложить заменить опиум успокаивающими сиропами. Оба вызывают привыкание, но девочки не так хорошо знакомы с последним, и поэтому с меньшей вероятностью будут злоупотреблять ими. — Учитывая, что я не полный идиот, я уже внёс эту поправку. Она сложила руки за спиной и с блеском в глазах оглядела магазин, прохаживаясь вдоль витрин. Она не заметила, что Снейп, приподняв бровь, наблюдает за ней из-за стеллажей. — Вы сегодня выглядите беспокойной, мисс Грейнджер. Перечислите четыре гуморальных типа темперамента. Она выпрямилась, по спине пробежала дрожь. — Сангвинический, холерический, меланхолический и флегматический, если основываться на классической теории. Если придерживаться Канта, то, конечно, флегматичность — это просто отсутствие темперамента. А если учитывать теорию пяти темпераментов, то последний считается нейтральным, тогда как интроверты, ориентированные на отношения, относятся к пятой категории. Краешек его губ едва заметно приподнялся, прежде чем выражение лица приняло характерную хмурую гримасу. — Вот и нужно вам покрасоваться. А теперь прекратите протаптывать дыру в моём полу. Она вздохнула и остановилась. — Торговец вернулся. Я видела его на углу Браунинг-стрит по пути сюда. — Я в курсе. Она нахмурилась, услышав презрение в его голосе. — Почему его до сих пор не арестовали? Он торгует шарлатанскими снадобьями и патентованными средствами, по меньшей мере один смертельный случай уже связана с его настойкой. — Власти редко обращают внимание туда, где это наиболее необходимо, вам, пожалуй, лучше всех это известно. Она опустила глаза в пол, не в силах избавиться от тёмной тучи, нависшей над ней с прошлой ночи. Из этого мрака её вырвал скучающий голос Снейпа. — Меня удивляет, что вы так заботитесь о клиентах Флетчера, но забываете про себя. Она подняла взгляд, наблюдая, как он движется от одного ряда к другому, словно хищная птица, его ловкие пальцы быстро собирают бутылочки, коробки и мешочки, складывая их в растущую стопку. — Что вы имеете в виду? — спросила она. — Вы потеряли килограмма три с тех пор, как в последний раз соизволили осчастливить меня своим присутствием, — она притворилась, что увлечена витриной, никак не реагируя на его замечание. — А я-то думал, что в вас есть хоть капля здравого смысла. Неужели вы не понимаете, что для нормального функционирования жизненно важных функций организма необходимо ежедневное питание? — Прошлой весной мужчина прожил двадцать два дня без еды, находясь в лодке, — произнесла она. — Какая полезная информация. Она, залившись румянцем, посмотрела на свои ноги. Снейп на некоторое время замолчал, и единственными звуками в магазине были его быстрые шаги между полками. Затем он заговорил снова, и в его голосе слышалось безразличие: — Вам стоит попытаться продержаться хотя бы до возобновления работы парламента. Гёрни выносит на обсуждение интересное предложение. Она вскинула голову, быстро забыв о смущении, вызванном нарастающим волнением. Обойдя полку, лишь мельком увидела его тёмные полы сюртука, когда он метнулся в другой угол. — Они голосуют за закон о медицине? — спросила она. Её доступ к политическим новостям ограничивался обрывками разговоров и случайными газетами, брошенными на улице. — Именно. — Как вы думаете, его примут? — она продолжала искать его среди стеллажей, но он перемещался как тень — мгновенно оказываясь в другом месте. — Королева, безусловно, против, но Гёрни уже есть опыт преодоления серьёзных препятствий. В конце концов, ему удалось добиться принятия закона о собственности. Она глубоко вдохнула. Это могло изменить всё. Впервые за долгое время она позволила себе почувствовать надежду. Её сердце в груди было лёгким и хрупким, словно стекло, одно прикосновение — и оно разобьётся. Снейп возник перед ней, словно материализовавшись из воздуха. Она отшатнулась, потеряв равновесие. Он поморщился, когда она удержалась, схватившись за стену, едва не врезавшись в витрину с сиропами от кашля. — Ещё один симптом истощения — головокружение. — Я не… то есть, вы… — она покачала головой и замолчала, когда он быстро прошёл мимо неё с полной корзиной в руке. — Я внесу это в счёт Приюта, — коротко сказал Снейп. — Скажите, вам нравится считать так же, как слушать собственный голос? — он вытащил бухгалтерскую книгу из-под прилавка и начал быстро писать. — Мне нужна помощница на неполный рабочий день. Я бы повесил объявление у входа, но боюсь представить, каких отбросов оно привлечёт, — её сердце сжалось, когда он продолжил писать, говоря так, словно ему было смертельно скучно. — Мне нужен кто-то, кто будет проводить инвентаризацию, пополнять запасы и время от времени проводить распродажи. И хотя я предпочёл бы глухонемую кандидатуру, сомневаюсь, что найду такую в столь короткий срок. Если уж выбирать из доступных вариантов, вы, пожалуй, подойдёте не хуже остальных. Вам интересна такая должность? Она быстро кивнула. — Я… да, конечно, то есть, для меня было бы честью… если, если вам нужна помощь… — Чёрт возьми, — он резко поднял голову, прищурившись. — Я уже жалею, что спросил. Гермиона не удержалась от улыбки, отчего Снейп нахмурился ещё сильнее. — Да! Я с радостью соглашусь помочь… — она осеклась, внезапно охваченная тревогой. — Но сомневаюсь, что мадам Амбридж позволит мне работать здесь. Выражение его лица дрогнуло, на мгновение на нём отразилась настоящая злоба, которая появилась и исчезла так быстро, что она не была уверена, показалось ей это или нет. — Я поговорю с ней, — сказал он, возвращая взгляд к бухгалтерской книге. — Ваши способности тратятся впустую как у девочки на побегушках. Она моргнула, ощущая, как тепло разливается в груди. Для Снейпа это было почти похвалой. За долгое время она впервые услышала слова признания в адрес своего интеллекта — и они потрясли её до глубины души. Он приподнял бровь, не отрывая взгляда от пергамента. — Не зазнавайтесь. Это будет выглядеть нелепо в таком костлявом теле. Ах, вот теперь похоже на него. И всё же у неё кружилась голова от волнения, она была опьянена надеждой, тёмная туча рассеялась, и сквозь неё пробился свет. И на мгновение ей показалось, что прежняя Гермиона снова оживает где-то внутри.***
Она была так взволнована возможностью занять новую должность в аптеке, что едва не забыла о своей второй миссии на сегодня. Разумеется, ей следовало немедленно вернуться в Приют с припасами, но она знала, что стоит ей переступить порог, и выбраться из удушающих стен «убежища» будет практически невозможно. А ей нужно было сделать кое-что жизненно важное, невзирая на последствия. Разглядывая своё отражение в стекле витрины, она попыталась не поморщиться. Вид у неё был ужасный. И хотя обычно ей было плевать на подобные пустяки, она знала: человек, который ждёт её внутри, точно не останется равнодушным. Она вздохнула, стараясь поправить свои непослушные кудри. Утром у неё совсем не было времени как следует уложить их. Вопрос лишь в том, когда вся эта конструкция окончательно рухнет на плечи. Увы, тянуть больше было нельзя. Глубоко вдохнув, она толкнула дверь и вошла в оживлённое кафе. К счастью, они встречались в заведении попроще, и потому она удостоилась лишь нескольких косых взглядов, которыми её бы осыпали в более респектабельном месте. Поднявшись на носочки, она огляделась поверх голов посетителей в поисках знакомой копны чёрных волос. — Миона! Я здесь! Сердце подпрыгнуло, когда она обернулась и широко улыбнулась знакомому лицу. — Гарри! Он поднялся со стула, пока она пробиралась между столиками с аптекарской корзиной в руке. Не выдержав, Гарри шагнул вперёд и крепко обнял её. Она рассмеялась, обвив его свободной рукой, пока он уткнулся лицом в её волосы. — Господи, как я по тебе скучал. От этих простых слов на глаза навернулись слёзы. — Я тоже по тебе скучала. Он медленно отпустил её. Они смотрели друг на друга, не замечая любопытных взглядов с соседних столиков. Её неопрятный вид сам по себе не вызвал бы интереса, но такие открытые объятия мужчины и женщины на публике, безусловно, породили бы скандал. Без сомнения, зеваки с любопытством наблюдали за тем, как далеко зайдёт эта пара. Гермиона давно привыкла к чужим домыслам о ней и её лучшем друге. Они перестали что-либо объяснять ещё много лет назад. Гарри был частью её жизни с детства, и она не собиралась стыдиться того, что любит его. — Ты выглядишь потрясающе, — сказала она с усмешкой, восхищаясь его загорелым лицом и яркими изумрудными глазами. Он ослепительно улыбнулся, на щеках появились ямочки. — Прекрати. Ты выглядишь… — он замолчал, наконец внимательно разглядев её, улыбка тут же исчезла. — Миона, что случилось? Она обошла его и поспешно села, стараясь скрыть свою худобу. — Ничего не случилось. Давай закажем что-нибудь, я умираю с голоду, — она поморщилась, пожалев о выбранной фразе, как только та слетела с её губ. Она старалась не смотреть на корзинку, поставленную у её ног. — Оно и видно, — ответил он. — Тебя что, не кормят? — Не говори глупостей. Я просто занята… — Слишком занята, чтобы позаботиться о себе? — он, прищурив глаза, опустился на стул напротив неё. — Гарри, пожалуйста, давай не будем об этом прямо сейчас. — А когда? Я не видел тебя больше двух месяцев, и ты выглядишь так, будто… Он резко втянул воздух и покачал головой. Теперь уже она прожгла его взглядом. — Будто что, Гарри? Скажи это. — Неважно. — Нет, ты явно хочешь это обсудить. Так обсудим. На что я похожа? — Я не хочу ссориться, — смягчился он. — Я тоже не хочу, — выдохнула Гермиона. Он протянул ей меню, прежде чем открыть своё. — Если хочешь, можем выйти на задний двор, и я позволю тебе ударить меня в челюсть. — Звучит великолепно, — её взгляд блуждал по странице поверх текста, особо не вчитываясь. — Как тебе Средиземное море? Ты выглядишь, как оживший Аполлон. Он коротко рассмеялся. — Не знаю насчёт Аполлона, но это было невероятно. Я должен показать тебе острова. Ты никогда не видела воды такого голубого цвета, она сверкает, как топаз на солнце. Гермиона улыбнулась, радуясь, что он снова так оживлённо о чем-то говорит. Гарри всегда был в приподнятом настроении, находил светлую сторону в любой ситуации. Она одновременно гордилась и боялась, когда он пошёл по стопам крёстного и поступил на службу. — А корабль? Он действительно без мачты? — Да, первый в своём роде. У него скоро появится «близнец». Класс «Девастейшн», так их называют, — его глаза загорелись, когда он описывал бронированные военные корабли, но у неё внутри что-то тяжело опустилось. — Ты управляешь орудийной башней? — Пока нет, — он со вздохом покачал головой. — Я недостаточно опытен для этого. Но Сириус говорит, через год буду готов. Сейчас я на тренировках по вооружению. — Мне невыносима мысль о тебе на тринадцатитысячитонном орудии посреди океана. — Если уж быть посреди океана, то лучше на огромном плавучем орудии, — она закатила глаза, а он рассмеялся. — Расслабься, Миона. Никто не собирается трогать наш корабль, особенно если знает, какой огневой мощью мы обладаем. На предыдущих рейсах я подвергался большей опасности. — Не напоминай мне. — Хватит обо мне. Как у тебя дела? — Гарри вгляделся в её лицо. Она подняла меню и сосредоточила внимание на закусках. — Всё так плохо, да? — спросил он. — Я ничего не говорила. — Вот именно. — Гарри… — она неуверенно сглотнула. — Я не понимаю, почему ты продолжаешь жить в этом ужасном месте. Гриммо сейчас пустует. И даже когда мы с Сириусом не на дежурстве, мы практически семья… — Остальной мир этого не знает и вряд ли стал бы слушать, если бы мы попытались объяснить им это. — Мне наплевать, что думает остальной мир. — Люди, которых не волнует мнение других, ведут очень одинокую жизнь. И то же самое произойдёт с нами обоими, если нас назовут парой, — она вздохнула, продолжая прикрываться меню. — Мы не будем одиноки, если будем друг у друга. Гермиона опустила меню. — Я не это имела в виду, и ты это знаешь. Я люблю тебя, Гарри, и сейчас ты, возможно, жаждешь путешествий и приключений. Но когда-нибудь ты захочешь остепениться, найти жену и завести семью. И ты никогда не сможешь этого сделать, если весь Лондон будет думать, что я была твоей спутницей большую часть нашей юности. — Тогда я найду себе супругу за пределами Лондона. — Я не могу с тобой разговаривать, когда ты такой, — она закатила глаза. — Ты хочешь сказать, что терпеть не можешь, когда я пробиваю брешь в твоих аргументах. — У тебя больше шансов пробить брешь в своём военном корабле, — она взяла меню, бросив на него многозначительный взгляд. Он ухмыльнулся. — Рад видеть, что твой острый язык не притупился. — Редко есть повод им пользоваться, когда ты бороздишь моря, — Гермиона ухмыльнулась в ответ. — Значит, я так понимаю, ты больше ни с кем не разговаривала? — М-м? — веселье тут же улетучилось, пальцы побелели от напряжения, сжимая картон. — Приму это как «нет». — Пожалуй, я возьму что-нибудь сладкое, мне очень хочется свежих фруктов. — Гермиона. Она стиснула зубы, ненавидя, когда он называл её полным именем. Это редко предвещало что-то хорошее. — Я знаю, что ты избегаешь наших друзей, потому что с тех пор, как я вернулся, они только о тебе и спрашивают, — признался он. — Не драматизируй, ты вернулся домой только вчера. — Это так, и угадай, кто ждал меня на пороге? — Понятия не имею, — она замерла, продолжая безучастно смотреть на выбор десертов. — Никаких догадок? — Я бы высказала предположение, если бы оно у меня было. — Значит, ты не поссорилась с… — Я не хочу это обсуждать, — резко выпалила Гермиона, не в силах вынести, чтобы его имя прозвучало вслух. — Я тоже не хотел это обсуждать, но был вынужден выслушивать его пьяные бредни до часу ночи. Так что можешь посидеть и послушать меня несколько чёртовых минут. Она закатила глаза и скрестила руки, словно капризный ребёнок. — Итак, понятия не имею, что между вами двумя происходит, — продолжил Гарри, сверкнув глазами. — Честно говоря, я и знать не хочу, потому что уверен, что это приведёт меня в ярость, а я ни за что не хочу быть вышвырнутым из Королевского флота Её Величества из-за этого чёртового Драко Малфоя, — она поморщилась, не в силах скрыть свою реакцию, — и это означает, что вы двое должны сами всё уладить, чтобы мне не пришлось выступать в роли примирителя. — Никто не просит тебя быть нашим примирителем, — покачала она головой, зная, что Драко и не согласится. С другой стороны, если он действительно был пьян прошлой ночью и пришёл к двери Гарри, то, должно быть, был в ужасном состоянии… Ей было интересно, как много Драко ему рассказал. Вряд ли всё, иначе её лучший друг сразу бы упомянул о самом главном. — Вы двое ссоритесь, как кошка с собакой с тех пор, как я совершил ужасную ошибку, познакомив вас десять лет назад, — посетовал Гарри. — Если бы я не вмешивался время от времени, то уже давно бы сошёл с ума. Но я больше не могу этого делать, не за границей и не с тобой, застрявшей в психушке, которую ты называешь своим домом. Я беспокоюсь о тебе целыми днями. Мне нужно знать, что с тобой всё в порядке. Малфой может присматривать за тобой. Но если ты отказываешься с ним разговаривать… — Дело не в этом, — прошипела она, тут же пожалев, что не может воротить слова назад. — Нет? Тогда в чём дело? — он вопросительно поднял бровь. Гермиона резко вдохнула, её щеки порозовели. Гарри недовольно простонал: — Чёрт возьми, я так и знал, что это меня разозлит… — Это не шутка. — Я не смеюсь. — Я не хочу обсуждать это с тобой… — Тогда обсуди это с Малфоем! — Я не могу! — она побледнела, практически выкрикивая последнюю фразу. Посетители поблизости обернулись в их сторону, лихорадочно перешёптываясь. Гарри вздохнул, либо не обращая внимания на присутствующих, либо ему было всё равно. Вероятно, последнее, учитывая его раздражающую наблюдательность. — У тебя нет выбора, Миона. — Что это значит? — она взглянула на него через стол. — Малфой сказал, что ты должна договориться с ним о встрече. Или он сам приедет к тебе. Гермиона раздражённо откинулась на спинку стула. — Более того, — пробормотал Гарри, — если ты заставишь его приехать к тебе, он приедет в самом роскошном семейном дилижансе и наденет свой самый вычурный костюм, а также поделится сплетнями с газетёнками, чтобы ваша встреча попала на первую полосу «Лондон Газетт», — она закатила глаза, в то время как Гарри ухмыльнулся, слишком забавляясь нелепыми угрозами аристократа. — Он также просил сообщить тебе, что в случае, если ты улизнёшь до его приезда, он выкупит здание вместе с землёй и к утру выселит всех, кроме тебя. — Чудесно, — Гермиона кивнула, нахмурившись. — Что-нибудь ещё? — Да, — улыбнулся Гарри. — Он сказал, что у тебя есть двадцать четыре часа, чтобы написать ему, начиная со вчерашней ночи. — Этот сукин… — Вы готовы сделать заказ? Гермиона вздрогнула, подняв взгляд на официантку у их столика. Взгляд женщины был прикован к Гарри, в глубине её глаз читалось явное удивление. Даже без униформы он выглядел очень привлекательно. — Пока нет, милая, дайте нам минутку, — ответил он, едва удостоив её взглядом. Но при этом так озорно подмигнул, что та нервно хихикнула. — Х-хорошо, я вернусь через несколько минут, — она ушла, заметно повеселев, хлопая ресницами, в то время как Гермиона закатила глаза. — Почему меня окружают такие отчаявшиеся женщины? — Она не была в отчаянии, она флиртовала. Есть разница. Хотя ты бы этого не заметила. — Что это значит? — сердито спросила она. — Твоё представление о флирте — это споры о политике или сломать парню нос. — Это было всего один раз! — она густо покраснела. — И это едва ли можно было назвать флиртом! — Как я уже сказала, не хочу ничего знать. Я просто хочу, чтобы вы оба во всём разобрались. Именно поэтому я здесь, чтобы, скрепя сердце, выступить в роли вашего почтового голубя. Плечи Гермионы опустились. Она не хотела этого делать, не была готова к разговору с ним, но, похоже, у неё не было выбора, последние остатки её свободной воли сгорали вместе с обломками дома её детства. И всё же, часть её, пусть и небольшая, досадно высокомерная, понимала, что Драко не совсем неразумен. Она игнорировала его почти три месяца, избегая рынков и оживлённых парков, где он мог бы загнать её в угол, и всё это время не отвечала на его многочисленные письма. Конечно, она читала их все, как одержимая, пока не выучила наизусть каждое слово, затем аккуратно складывала их в аккуратную стопку, надёжно спрятанную под матрасом, и повторяла этот ритуал ночь за ночью. Её молчание было жестоким, но избегать было гораздо проще, чем посмотреть правде в глаза. За последний год ей пришлось пережить слишком много, она не могла всё это обдумать сразу. Но, похоже, ему наконец-то удалось загнать её в угол. Она была почти впечатлена, если бы только не была так взбешена. Она прикусила внутреннюю сторону щеки, положив конец тупиковой ситуации усталым вздохом. — Завтра. Королевские сады. 10 утра. Гарри, казалось, стало легче от этих слов. — Отлично. Где ему там найти тебя? — Просто скажи «Кью», — она прикрыла глаза, знакомая боль пронзила её сердце. — Он поймёт, где я.***
Гермионе не хотелось расставаться с Гарри, она была рада провести в его обществе весь день. Но возвращение в Приют и так было слишком отложено. Она не сомневалась, что Амбридж накажет её за опоздание, однако надеялась избежать полного домашнего ареста. Вряд ли Драко оценит подобное оправдание за сорванную встречу, а посвящать Матрону в свои планы тем более не нужно. Амбридж и без того считала своих подопечных грязными распутницами, готовыми забеременеть от любого мужчины, прошедшего мимо на улице. Сегодня вечером Гермионе придётся вести себя безупречно, как можно тише и незаметнее, пока не удастся выскользнуть на следующий день после завтрака. Возможно, Парвати прикроет её, если отсутствие заметят… — Вот ты где! — раздался пронзительный голос. Гермиона замерла посреди коридора. Быстрое цок-цок-цок каблуков неумолимо приближалось. Она глубоко вдохнула и медленно обернулась, но не успела и слова сказать, как Матрона её перебила. — Молчать! Не желаю слушать очередную жалкую ложь! Ты должна была вернуться несколько часов назад. Где ты была? И отдай мне это! — она с силой вырвала аптечную корзину из рук Гермионы. — Если я обнаружу хоть одну пропажу, можешь не сомневаться, остаток своих дней ты проведёшь в канаве. — Да, мадам, — Гермиона сохранила невозмутимое выражение лица. Амбридж фыркнула, раздражённая тем, что подопечная не клюнула на провокацию. — Немедленно ко мне в кабинет. Гермиона последовала за ней, сжав кулаки по бокам. Они петляли по обветшавшим коридорам, пока не вошли в отвратительно украшенный кабинет. Вдоль каждой стены тянулись полки, на которых располагалась целая коллекция фигурок, в основном кошек, а также разнообразные очаровательные создания с большими круглыми глазами и мягко изогнутыми ртами. В этом приторно-сказочном пространстве всегда было не по себе, особенно рядом с ведьмой, которая его создала. У Гермионы зашевелились волосы на затылке, напоминая ей о других комнатах Приюта… сырых, тёмных, наполненных… Она прочистила горло, пытаясь отвлечься от навязчивой мысли. Сейчас она не могла позволить себе думать об этом, не здесь, не в присутствии самой Медузы. Амбридж оглянулась через плечо на этот звук, её глаза сузились в ожидании. Гермиона покраснела, пытаясь придумать оправдание, почему она привлекла внимание этой женщины. — Эм… Я… — но после встречи с Гарри в её голове была полная пустота. — Избавь меня от этого, — Матрона закатила глаза, поставила корзинку на стол и начала рыться в ней, недовольно цокнув языком, когда обнаружила, что всё в порядке. Внезапно мимо открытой двери проплыла тёмная тень. Гермиона ахнула и отшатнулась. Ледяной порыв ворвался в комнату, холод пробрал до костей. — Дурная девчонка! — прошипела Амбридж и устремилась в коридор. — Ни грамма приличия. Гермиона оцепенела, глядя на пустой дверной проем, гадая, видела ли Амбридж то же самое жуткое призрачное видение. Матрона стояла в коридоре, на её лице сияла приторная улыбка. — О, доктор Реддл, у вас найдётся минутка? Гермиона в замешательстве нахмурила брови, услышав ровный звук шагов, эхом отразившийся от каменных стен. Внезапно перед ними появилась высокая, внушительная фигура в том же тёмном одеянии, что и утром. Гермиона покраснела, поняв, что приняла его за сверхъестественное существо. Я схожу с ума. Логика полностью покинула её, когда его взгляд скользнул поверх головы Матроны и остановился на ней. — Да, мадам? — спросил он, не отрывая глаз от Гермионы. Амбридж оглянулась через плечо с хмурым видом, как будто это Гермиона была виновата в том, что отвлекла его внимание. — Я только что получила новые товары из аптеки. Желаете, чтобы я принесла их в ваш кабинет? Он улыбнулся, возвращая своё внимание к мадам. Она вспыхнула под его пристальным взглядом. Что-то в его выражении лица выглядело смертельно опасным. — Не нужно, я с удовольствием займусь этим сам. — А-а, тогда ладно. Пожалуйста, проходите. Было тревожно наблюдать, как Амбридж хихикает, словно нервная школьница. Ещё тревожнее — ощутить, как изменилось давление в комнате, когда Доктор переступил порог, будто его присутствие обладало собственной гравитационной силой. Гермиона сопротивлялась этому ощущению, отступая назад, пока практически не прижалась к стене. Это движение привлекло его внимание, взгляд тёмных глаз устремился к ней. Уголок его рта изогнулся в кривой усмешке. — Здравствуйте. Меня зовут Доктор Томас Реддл, а вас? Её желудок скрутило узлом. — Доктор задал тебе вопрос! — прошипела Амбридж, поспешно перекладывая содержимое корзины. Гермиона пыталась вспомнить, как дышать, выдавив из себя: — Гермиона Грейнджер. — Гермиона, — повторил он, и в его взгляде заиграло веселье. — Это имя кажется мне удивительно знакомым. Она смотрела на него широко раскрытыми, умоляющими глазами. Вот и всё. Сейчас он раскроет её ночную вылазку в его покои. Вчерашняя отсрочка была лишь издёвкой, мимолётным развлечением за её счёт… — Ах, да, — задумчиво произнёс он, его зубы сверкнули на свету. — Я вспомнил, где слышал это имя… «Зимняя сказка». Ваши родители любили Шекспира? Сердце болезненно колотилось, отравленное всплеском адреналина. Она не понимала, что происходит, но заставила себя ответить, не обращая внимание на спазм в горле. — Нет. То есть да, любили, — она задрожала под его взглядом. — Но они были больше любителями греческой мифологии. Мою мать звали Елена, мой отец называл её своей Еленой Троянской. В его глазах вспыхнуло нечто, что она не смогла распознать. — Разумеется. Гермиона — дочь Елены и Менелая. Она вышла замуж за сына Ахиллеса, не так ли? Гермиона почувствовала, как её плечи расслабились, знакомая тема вернула ощущение почвы под ногами. — Да, после того как разорвала помолвку со своим дедом. Он усмехнулся, и этот глубокий звук подействовал на неё успокаивающе. — Похоже, ей повезло, — отметил он. Гермиона отступила от стены, втягиваясь в разговор вопреки прежней панике. — Вовсе нет, Пирр завёл любовницу и бросил жену после того, как она не смогла забеременеть. Гермиона сбежала из Спарты, вышла замуж за кузена и умерла при родах. Доктор приподнял бровь, втягивая воздух, словно собираясь что-то сказать. Она затаила дыхание, с нетерпением ожидая его ответа, но пронзительный голос Матроны разрушил тонкую нить между ними. — Считаю подобные истории пустой тратой времени. Это всего лишь мифы, не более. В жизни никто не добился успеха, заучивая сказки. Гермиона опустила взгляд, едва уловив хищную вспышку, исказившую его черты, когда он повернулся к главе учреждения. — Напротив, мадам. Греческая и римская мифология сыграли ключевую роль в развитии мира, дав толчок величайшим достижениям в искусстве и науке, благодаря которым мы живём так, как живём сегодня. — Ой. Ну, я... — Амбридж растерянно подняла глаза. — Самые ранние навигационные системы для морских путей основывались на понимании звёзд, а мифы и легенды помогали передавать эти знания следующим поколениям. Большинство созвездий носят имена древних героев. Даже сегодня символ современной медицины — это посох Асклепия, бога исцеления. Лицо Матроны было мертвенно-бледным и пунцово-красным одновременно. Гермиона почувствовала, как вздымается её грудь, учащается пульс, и на мгновение она встретилась с Доктором взглядом. Время остановилось, воздух изменился, гравитация исчезла, и они будто оказались среди звёзд, о которых он только что говорил. Затем он отвёл взгляд, равнодушный к происходящему. Её ноги снова ощутили пол с такой тяжестью, будто прикованные к земле. — Очень познавательно, Доктор, — тонким голосом произнесла Амбридж, не в силах встретиться с его взглядом. — Что ж, припасы готовы, если хотите взять их. Она нервно сглотнула, когда он приблизился. Улыбнувшись без особой теплоты, он взял корзинку и бегло осмотрел содержимое. — Это доставили? — поинтересовался он. — Нет, их забрала мисс Грейнджер. Что-то не так? — Матрона ощетинилась. — Я знала, что эта девчонка что-то задумала... — Вовсе нет. Всё в порядке. Мне просто было любопытно. — Ох, — женщина заметно сникла, — да, это экономит плату за доставку, если отправлять одну из воспитанниц. Он кивнул. — В таком случае, возможно, мисс Грейнджер может помогать мне пополнять запасы медицинской кладовой, раз уж она знакома с содержимым. Это не было вопросом. Гермиона почувствовала, как её бёдра сами собой напряглись. — Это крайне не соответствует правилам, — Мадам явно растерялась. — Видите ли, мы не доверяем нашим подопечным работать напрямую с медикаментами. — Только покупать и приносить их. Гермиона прикусила щёку, чтобы не улыбнуться. Она никогда прежде не видела, чтобы кто-то осмеливался так открыто бросить вызов Матроне. Это было восхитительно. — Да... ну, мисс Грейнджер определённо разбирается в этом, иначе я бы не... — Замечательно, тогда она идеальный кандидат на роль моей ассистентки. — Это не... я не думаю... ну, я полагаю... — Я начну принимать пациентов через два дня. Пришлите её в медкабинет завтра после обеда. Гермиона покачивалась на ногах, гадая, не стала ли она невидимой. Несколько мгновений назад он напрямую общался с ней, даже поддразнивал, а теперь говорил так, будто её и нет в комнате. — Хорошо, — уступила Амбридж с явным беспокойством. — Благодарю вас, мадам. Прекрасного вечера. Он повернулся к ней спиной и, не дожидаясь ответа, направился к двери. В комнате быстро потемнело с заходящим солнцем, окутав его лицо тенью. Гермиона сделала прерывистый вдох, в равной степени разочарованная и встревоженная, до конца не понимая ни одно из этих чувств. Он остановился в коридоре и повернулся к ней, стоя прямо перед ней, но вне поля зрения Матроны. — Было приятно познакомиться с вами, мисс Грейнджер. Она едва удержалась на ногах, притянутая магнетизмом его взгляда. — Увидимся завтра, — его улыбка была порочно прекрасна, источая яд, медленно стекающий к ногам. — Спокойной ночи.
