Возвращение домой в горы

      Дни в горном убежище текли теперь не как медленное, целебное выздоровление, а как яркий, шумный праздник возвращения. Казалось, Мира наверстывала все годы скучного, правильного взросления, выплескивая наружу ту самую озорную, бесстрашную девочку, которой она была когда-то.       Однажды после полудня, когда солнце щедро лилось во внутренний дворик башни, вымощенный гладким камнем, Арман неожиданно щелкнул Миру по носу зажатой в пальцах вишневой косточкой.       «Попала! Ты теперь заколдована и обязана быть моей пленницей!» — провозгласил он с наигранной важностью.       Мира фыркнула, и в ее глазах блеснул знакомый огонек. «А я не сдаюсь! Кто догонит — тот и волшебник!» — И она рванула с места, ее босые ноги застучали по камню.       Так началась гонка. Они носились по дворику, с визгом обегая каменные колонны, выскакивая в сад и обратно. Арман, конечно, мог бы поймать ее в два счета, но он искусно «спотыкался», делал «ошибочные» повороты, давая ей ускользнуть, и его смех сливался с ее звонким, беззаботным хихиканьем в одну веселую симфонию.       На верхней галерее, прислонившись к резным перилам, стояла Ильда. Она держала в руках мятую тряпку, будто собиралась что-то протирать, но забыла об этом. Она смотрела вниз, и на ее обычно строгом лице играла такая нежная, светящаяся улыбка, что казалось, она молодела с каждым их визгом. В ее глазах стояли слезы — но исключительно от смеха. Видеть своего взрослого, могущественного сына, резвящимся как щенок, и его сестру по духу, наконец-то освободившуюся от оков, было лучшим зрелищем на свете.       «Украл сокровище!» — вдруг крикнул Арман, хватая с края фонтана блестящий камешек — гальку с вкраплениями слюды.       «Ах ты пират! Верни!» — завопила Мира, и игра мгновенно сменилась. Теперь Арман убегал, зажав камешек в кулаке, а Мира гналась за ним, пытаясь вырвать «сокровище». Они кружили вокруг старой яблони, и вдруг Мира остановилась как вкопанная. Ее лицо озарилось вспышкой узнавания.       «Подожди!» — крикнула она, тяжело дыша. — «Я… я помню! Мы уже так играли! Только… только по-другому.»       Арман замедлил бег, его золотые глаза заинтересованно блеснули. Ильда наверху замерла, прислушиваясь.       «Была… комната, — говорила Мира, с трудом выуживая картинку из глубин памяти. — Темная, с сундуками. Ты… ты превращался в дракончика. Небольшого. И садился на груду… не то тряпок, не то старых ковров, будто на золотую гору. А мне нужно было подкрасться и… украсть у тебя из-под лапы блестящую пуговицу! Ты притворялся, что спишь, и храпел так смешно!»       Арман расхохотался, его лицо сияло. «Да! Именно так! Мама тогда ругалась, что мы перевернули весь склад старых вещей!»       Ильда сверху не могла сдержать смех, качая головой. Она тоже это помнила.       Идея вспыхнула в глазах Миры ярче пламени в очаге. «Давай повторим по-настоящему! — воскликнула она, хватая Армана за руку. — Ты — грозный дракон, охраняющий сокровища. А я — ловкая воровка!»       Арман ухмыльнулся, в его золотых глазах запрыгали веселые искорки. «Ты уверена? Моя драконья честь не позволит просто так расстаться с золотом.»       «Твое сокровище — вот это!» — Мира сорвала с подоконника пухлую, только что испеченную Ильдой булочку с изюмом, еще теплую и ароматную. — «Спрячь ее. А я попробую отобрать!»       Они переместились в просторный, слабо освещенный зал для тренировок, где на каменном постаменте в центре Арман с торжественным видом уложил булочку. Затем он отступил на несколько шагов, и воздух вокруг него задрожал. Вспышка золотистого света — и на месте юноши возвышался дракон. Не маленький дракончик для игры, а почти полноценный, величественный зверь, чешуя которого отливала в полумраке цветом старой бронзы. Он торжественно обвил постамент с «сокровищем» хвостом, положил голову на лапы и прикрыл глаза, издавая преувеличенно громкое, булькающее «храпение».       Мира, прижавшись к колонне, закусила губу, чтобы не расхохотаться. «Так, как в детстве... Тише воды, ниже травы», — пронеслось в голове обрывком памяти. Она кралась, стараясь ступать бесшумно, но ее босые ноги все равно шуршали по пыльному камню. Арман-дракон «проспал» ее приближение, лишь один уголок его пасти дрогнул в подобии улыбки.       Вот она уже рядом. Рука потянулась к заветной булочке, лежавшей между двумя его огромными когтистыми пальцами. Она почти коснулась ее... И в этот момент дракон «проснулся». Он не рычал и не пускал пламя. Он просто... чихнул. Негромко, но с такой силой, что поток теплого воздуха сбил Миру с ног. Она с криком «А-а-а!» шлепнулась на мягкий ковер, расстеленный рядом, и несколько секунд лежала, глядя вверх на его склонившуюся голову с выражением комического ужаса.       Арман немедленно съежился, превратившись обратно в человека, его лицо было полным раскаяния. «Мира! Прости, я не хотел...»       Но Мира уже каталась по ковру, давясь от смеха. «Это... это был честный драконий чих?!» — выдохнула она, утирая слезы. Потом вскочила, подбежала к постаменту, схватила булочку и подняла ее над головой. «Ура-а-а! Добыча моя! Победа над драконом!»       Она кружилась с победным криком, а потом, запыхавшись, подскочила к Арману и, встав на цыпочки, звонко чмокнула его в щеку. «Спасибо, что поддался, — прошептала она, затем отступила на шаг и, размышляя, добавила с совершенно серьезным видом: — Хотя... Мне повезло, что я просто дружу с драконом и ворую булочки. А представь, будь я настоящим вором...» Она обвела его с ног до головы оценивающим взглядом. «Я бы уже была котлеткой. Поджаристой, с хрустящей корочкой.»       Арман фыркнул, а потом рассмеялся — громко, искренне, от всей души. Его смех подхватила Мира. Они стояли посреди зала, покатываясь со смеху над глупостью ситуации: могучий дракон, сбитый с ног чихом, и «великая» воровка, размышляющая о своей потенциальной участи в виде жаркого.       Их смех привлек Ильду. Она стояла в дверях, скрестив руки на груди, и качала головой, но глаза ее светились безграничным умилением. «Мои дорогие, — сказала она, пытаясь придать голосу строгость. — Если вы закончили театральное представление «Как украсть выпечку у спящего чудища», ужин ждет. И да, — она кивнула на булочку в руке Миры, — «сокровище», судя по всему, уже частично съедено тобой глазами. Приятного аппетита.»       Мира и Арман переглянулись, снова фыркнули и, толкая друг друга, побежали к выходу, оставив за собой эхо совместного смеха и ощущение легкого, дурашливого счастья, которое было слаще любой драконьей булочки на свете.