Возвращение домой в горы

      Пять лет пролетели как один счастливый, шумный миг. Твердыня, уже привыкшая к звонкому детскому смеху, в день рождения Ириды преобразилась до неузнаваемости.                    Сегодня здесь собрался не только их маленький клан, но и весь драконий народ, что обитал в окрестных высокогорьях. Технически Ильда была их вождем — по рождению, по силе, мудрости и всеобщему уважению. И рождение внучки, ребенка, в котором текла и их, драконья, и человеческая кровь, стало для всех событием небывалым.       Двор и залы заполнили величественные существа в человеческом облике — мужчины и женщины с гордыми, острыми чертами и проницательными глазами. Они принесли дары: отполированные до зеркального блеска самоцветы, вырезанные из цельного горного хрусталя игрушки, ткани, сотканные из облачной пряжи. Для них Ирида была не просто ребенком — она была символом, живым мостом, надеждой на новый, менее одинокий век. И сама именинница, в платьице цвета весенней листвы, с золотыми волосами, заплетенными в сложную косу тетей Сигрид, и сияющими золотыми глазами, вела себя как прирожденная княжна — с достоинством принимала поздравления, застенчиво улыбалась и лишь изредка пряталась за широкие крылья папы.       Праздник длился до самого вечера. Когда гости начали расходиться, а небо за окнами стало густо-синим, уставшая, но счастливая Ирида забралась на колени к бабушке, устроившись в теплой, безопасной ложбинке. Ильда, откинувшись в кресле у потухающего камина, одной рукой мягко покачивала внучку, другой попивала травяной настой. За большим дубовым столом тихо беседовали остальные: Мира и Арман, Астрид и Сигрид, делились впечатлениями от дня, их лица были мягкими и умиротворенными.       Именно в эту мирную тишину Мира, улыбаясь, опустила взгляд на спящую дочь. Улыбка замерла на ее лице. Она прищурилась, будто не веря своим глазам. Потом, очень тихо, почти беззвучно, чтобы не спугнуть ни дочь, ни момент, она произнесла:       «Все... посмотрите вниз. Тихо.»       Один за другим они обернулись. И замерли.       На коленях у бабушки мирно посапывал не пятилетняя девочка, а... дракончик. Совсем маленький, размером с крупную кошку. Его чешуя была необычайного цвета — ослепительно белой, как первый зимний снег на вершинах, но с тончайшим, переливчатым золотым отливом, будто под нее подложили лист сусального золота. Крошечные, еще не окрепшие крылышки были сложены за спиной, а кончик носа дергался во сне. Это было самое хрупкое и прекрасное существо, которое они когда-либо видели.       Ирида во сне почувствовала, что сползает. Привычным движением, думая, что у нее человеческое тело, она потянулась, чтобы устроиться поудобнее... и с мягким шлепком соскользнула с колен бабушки на пол. Она встала на все четыре лапки, сонно моргнула своими огромными золотыми глазами-блюдцами и удивленно огляделась. Ей было непонятно, почему мир стал таким большим, а ее собственные руки и ноги... другие.       «Милая, — ласково, без тени испуга, сказала Мира, опускаясь перед ней на колени. — Ты посмотри на себя. Ты — дракон. Как папа. Как бабушка.»       Она осторожно взяла со стола большое, полированное до блеска медное блюдо и поднесла его, как зеркало.       Ирида наклонила голову. Увидела в отражении белоснежную мордочку с золотыми искорками на чешуе, маленькие рожки, похожие на бутоны, и свои собственные, но теперь огромные, золотые глаза. На секунду она замерла в полном недоумении. А потом... Потом в ее взгляде вспыхнуло дикое, восторженное понимание. О, так вот как!       С веселым, шипящим звуком, похожим на смех, она рванула с места. Сначала она просто носилась по гигантскому залу на своих коротких лапках, сбиваясь с ног и подскакивая, как неуклюжий щенок. Потом инстинктивно расправила крылышки. Они затрепетали, и она оторвалась от пола на несколько сантиметров. Еще взмах — и вот она уже летает, вернее, порхает, как огромная, сияющая бабочка, натыкаясь на мебель и с восторженным писком уворачиваясь.       «Смотри-ка! Летает!» — прошептал Арман, и его лицо сияло такой гордостью, что казалось, вот-вот ослепнет.       Все наблюдали, затаив дыхание, боясь сглазить это чистое, стихийное чудо. Но ураганчик восторга был слишком силен. Носившись мимо тяжелых штор, Ирида, от радости и напряжения, чихнула. Из ее крошечных ноздрей вырвался не просто сноп искр, а самый настоящий, хоть и миниатюрный, язычок бело-голубого пламени. Он лизнул край портьеры, и ткань мгновенно вспыхнула.       Радость сменилась испугом. Ирида зависла в воздухе, уставившись на огонь в ужасе. Но прежде чем кто-либо успел пошевелиться, Ильда, не вставая с кресла, лишь слегка махнула рукой. Пламя на шторке словно вдохнули обратно — оно сжалось, потухло, оставив лишь небольшой обугленный край. Все произошло за секунду.       Тишина повисла густая и тягучая. Ирида медленно спустилась на пол. Ее сияющая белизна словно потускнела от стыда и страха. Она смотрела на черную дыру на шторе, потом на свои лапки, и раздался тихий, жалобный всхлип. А потом тело ее окуталось мягким золотистым свечением, и на ковре, рыдая уже по-человечески, сидела маленькая девочка в порванном платьице.       «Ой-ой-ой... я испортила... я пожа-а-ар...» — всхлипывала она.       Но ее уже подхватили сильные, знакомые руки. Арман прижал ее к себе, качая и гладя по золотым волосам.       «Тихо, солнышко, тихо. Ничего страшного. Шторы починим. Ты увидела? Ты смогла! Ты летала! И огонь у тебя настоящий, драконий, самый что ни на есть!»       Мира опустилась рядом, обняв их обоих.       «Ты просто еще не научилась им пользоваться, вот и все. Папа и бабушка тебя научат. Все драконы через это проходят.»       «А ты какая красивая была! — восхищенно сказала Астрид, подходя. — Белая, с золотом! Я таких никогда не видела! Настоящая снежная королева!»       «И летала ты чудесно для первого раза, — добавила Сигрид, уже осматривая штору. — Ничего, сошью новые, еще красивее.»       Ильда подошла последней. Она не стала говорить. Она просто села в свое кресло, широко раскрыла объятия и посмотрела на внучку. Тот взгляд, полный бесконечной любви и принятия, сказал все.       Ирида, утирая кулачками слезы, выскользнула из объятий отца и снова забралась к бабушке на колени. Она была измотана эмоциями, потрясениями и волшебством собственного тела. Обняв бабушку за шею и сунув большой палец в рот (привычка, от которой никак не могла отказаться), она через пару минут уже мирно посапывала, снова маленькая девочка, но теперь зная о себе нечто совершенно новое и потрясающее.       Арман обнял Миру за плечи, и они смотрели на свою спящую дочь.       «Белая, — прошептал он. — Как новый путь. Как чистый лист.»       «Наша Ирида, — улыбнулась Мира. — Сестра радуги, соединяющая все миры. Даже те, что живут внутри нее самой.»       И в тишине зала, где пахло дымом, медом и счастьем, они знали — это только начало. Начало новой, удивительной истории их необычной девочки, которая училась быть собой во всех своих обличьях. И они, ее странная, любящая, драконье-человеческая семья, будут рядом на каждом ее шагу, полете и чихе. Потому что так и создаются самые лучшие легенды — из любви, терпения и умения тушить пожары, которые иногда случаются от слишком большого счастья.