Извлекая её

      Гарри и Рон пронеслись мимо столов авроров, которые были всё так же завалены странными и опасными предметами, вперемешку с бумагами.       Это всегда означало одно и то же, Авроры заняты и вероятно скоро что-то взорвётся.       Гарри шёл первым, Рон рядом, чуть быстрее обычного, будто хотел успеть убежать подальше от столов авроров, до того, как что-то бомбанёт.       Дверь с табличкой «Август Блейквуд» была приоткрыта.       — Входите, — сказал голос изнутри прежде, чем Гарри успел постучать. Кабинет выглядел так, будто бумага победила в войне против пространства. Пергаменты лежали стопками, некоторые были подвешены чарами в воздухе и медленно перелистывались сами. Блейквуд даже не поднял головы.       — Поттер. Уизли. Садитесь.       Он перевернул страницу отчёта, поставил подпись быстрым движением и только тогда посмотрел на них. Взгляд — цепкий, уставший и очень внимательный.       — У нас новое дело.       Рон сразу напрягся.       — Север страны. Прибрежная зона. Маленькое магловское поселение под названием Уитби.       Блейквуд махнул палочкой и карта развернулась в воздухе.       — Трое маглов были найдены мёртвыми. Без следов борьбы. Без магических ран в классическом смысле. Но… — он постучал пальцем по карте. Вспыхнули тёмные символы.       — Следы ритуальной магии.       Гарри нахмурился.       — Тёмной?       — Не классической. И это меня раздражает больше всего.       Рон подался вперёд.       — Пожиратели?       — Нет, — Блейквуд откинулся на спинку стула, — Но кто-то очень старается выглядеть пугающе.       Он взмахнул палочкой, изображения тел вспыхнули в воздухе. Рон резко отвернулся.       — Чёрт…       — Маглы расположены по окружности. Символы выжжены на земле. Остаточная энергия нестабильная. Наши аналитики предполагают попытку вызова… или создания.       — Создания чего? — тихо спросил Гарри.       — Пока не знаем, — Блейквуд сложил руки. — Вы выдвигаетесь сегодня.       Рон вздохнул.       — Конечно. А я надеялся на спокойную неделю.       — Тогда вы ошиблись профессией, — Блейквуд будто вспомнил что-то. Он перевёл взгляд на Гарри.       — Кстати.       Гарри внутренне напрягся.       — Вопрос с мисс Грейнджер…       Тишина стала тяжелее.       — Уладили? — спросил Блейквуд.       — Да, — спокойно ответил Гарри, — Она под контролем.       Блейквуд кивнул.       — Отлично, — он вздохнул, потер переносицу. — Героиня войны. Нестабильная магия. Последнее, что мне нужно - это скандал в прессе.       Рон нахмурился, но промолчал.       — Надеюсь, — продолжил Блейквуд, — что всё так и останется внутренним делом.       Он посмотрел прямо на Гарри.       — Я вверяю это вам. Мне всё равно, как вы это сделаете, Поттер. Но разберитесь. Я не хочу этим заниматься. — тон был спокойным, но уставшим. Он поднял палец.       — Во-первых, громкое имя. Во-вторых, бумажная волокита. В-третьих, у нас и без того работы больше, чем людей.       Рон тихо фыркнул. Но ответил:       — И это тоже правда.       Блейквуд проигнорировал.       — Если ситуация выйдет из-под контроля — я вмешаюсь. Пока — это ваша ответственность.       Гарри кивнул.       — Понял.       Гарри и Рон покинули кабинет Блейквуда, мимо них прошел аврор с огромной кипой бумаг, он бросил на них быстрый взгляд.       — Я напишу Гермионе, что нас не будет какое-то время. И попрошу её сообщать о любой мелочи.       Рон согласился.       — И скажи, чтобы не покидала площадь Гриммо, ради её же безопасности.       Гарри поднял бровь.       — Ты же понимаешь кому это говоришь?       — Да. Именно поэтому и говорю.       Гермиона стояла у окна с кружкой чая, наблюдая за тем как проклятый домовик снуёт рядом. Прибирается вокруг неё, убирает чашки и чайник, который так и остался стоять после утреннего визита людей.       Кикимер то и дело бросал на неё недовольный взгляд и что-то бубнил себе под нос. В итоге, его голос стал громче и Гермиона смогла услышать его.       — Молодой хозяин Малфой никогда не допустил бы такого беспорядка, — шипел он глядя на столик с выражением личной трагедии, — Благородный дом Блэков служил бы ему с честью.       Гермиона набрала воздуха в грудь.       Спокойно.       — Кикимер, — сказала она ровно, — Если ты закончил ностальгировать по расистским аристократам, может принесёшь мне пару книг из моей комнаты?       Домовик скривился, его глаза сузились.       — Грязнокровка Грейнджер смеет…       Гермиона закрыла глаза.       Нет.       Никакого стресса.       Никакого всплеска.       Никакого Малфоя…       Особенно никакого Малфоя!       Она крепче сжала кружку тёплого напитка, который находился у неё в руке. И тут, как назло, её мозг решил вспомнить его.       Чёрная рубашка. Серебряные пуговицы. Спокойная, уверенная и раздражающая осанка.       Гермиона поморщилась.       Это ничего не значит! Абсолютно ничего!       Просто… он стал выглядеть… взрослым.       Она нахмурилась сильнее.       С эстетической точки зрения, конечно, и только!       Она резко покачала головой.       Нет! Характер наверняка у него всё ещё отвратительный.       Самодовольный. Колкий. И, вероятно опасный. Но…       Она тяжело вздохнула.       К сожалению, он больше не выглядел, как хорёк. Это было несправедливо.       Когда Гермиона открыла глаза, Кикимера рядом не было, зато появились книжки. Домовик всё же выполнял её просьбы, хотя и выражал всегда крайнее недовольство. Гермиона засела за чтение до обеда, после поднялась к себе в комнату и увидела, что магический пергамент светится и вибрирует. Это было сообщение от Гарри:

      Гермиона,

      Нас отправляют на задание. Я не могу рассказать подробности.

      Прошу, оставайся на площади Гриммо.

      Пожалуйста, пиши мне при любой мелочи. Даже если кажется ерундой.

      Серьезно — при любой!

      Гарри, как всегда, проявляет чрезмерную тревожность. Она перечитала еще раз строчку содержащую «пожалуйста». Гарри редко писал это слово. Он писал его только когда страх был уже очень сильным.       Гермиона провела пальцами по строчкам Гарри, словно могла почувствовать его беспокойство через бумагу.       Она аккуратно свернула пергамент, и вышла из комнаты.       Гарри вероятно вернётся через пару дней, и Рон вместе с ним. Она остаётся одна в доме.       Гермиона спустилась по лестнице, направляясь в кухню. Пробежала мимо портрета Вальбурги Блэк. Которая, похоже, не заметила её присутствия.       Проклятая старая ведьма, хорошо бы на неё наслать проклятие чесотки.       Гермиона усмехнулась своему желанию мстить портрету с чистокровной волшебницей.       Чистокровные…       Её мысли, конечно же, снова вернулись к Малфою.       И ожиданию от него информации.

***

      В этот момент, где-то, в старинном доме чистокровного рода, Драко Малфой стоял перед дверью в комнату, заполненной артефактами, и пытался решить, какой из них рискнуть использовать первым.        Комната, куда вошёл Драко, больше напоминала архив чужих тайн, чем рабочее пространство. Полки уходили вверх, ряды шкафов в полумраке. Амулеты, кинжалы, стеклянные сосуды с мутной жидкостью, высушенные конечности — пальцы, когти, возможно чьи-то уши, аккуратно разложенные и подписанные мелким почерком.       Некоторые предметы были настолько древними, что воздух вокруг них дрожал, будто от жары.       Большие артефакты стояли отдельно. На подставках, иногда под куполом или в защитных кругах.       И зеркало.       Оно не отражало всю комнату целиком, или даже искажало пространство отражаемое в нём. Высокая рама цвета старого серебра, потемневшая от времени, украшенная символами, которые невозможно было прочитать до конца. Поверхность зеркала не была гладкой. Она словно переливалась, как вода перед бурей.

      Виритас Умбра, что означало «Правда Тени».

      Драко остановился перед ним. Он никогда не смотрел в него долго. Оно всегда показывало слишком честно. И слишком личное.       Это зеркало показывало не скрытые желания, а мотивы. Внутренние конфликты. Он однажды задержался перед зеркалом на несколько минут.       И увидел себя…       Без громкой фамилии.       Без прошлого. Абсолютно свободного человека.       Это было хуже любого кошмара.       Драко с тех пор избегал смотреть в него.       Он сделал несколько шагов к шкафу, где хранились более мелкие артефакты. Открыв дверцу, его пальцы скользнули в воздухе, ища кольцо.        Оно лежало чуть отдельно, на чёрном атласе. Не среди других инструментов. Тонкое серебряное, с голубым камнем, внутри которого медленно двигался свет, словно отражение луны в воде.       Это кольцо было невидимой нитью, которая связывала волшебника с его глубинным источником магии.       Оно не усиливало силу, оно заставляло волшебника попробовать побывать за гранью мира сознания. Драко взял кольцо в руки, камень на мгновение потеплел в его руке.       До новолуния ещё половина месяца.       Драко выбрал артефакт с которого начнёт работу и направился писать сообщение Грейнджер. Но сперва он испробует на ней Правду Тени.       Сообщение было коротким и чётким:

      Я нашёл инструмент.

      Завтра в 16:00, Малфой-мэнор.

      Опоздания не приветствуются.

      Д.М

      Гермиона раскрыла письмо принесённое совой пару минут назад, и сразу закатила глаза.       — Конечно, — пробормотала она, — Никакого «здравствуйте», никакого «пожалуйста».        Взгляд зацепился за первое предложение.       Нашел инструмент       Сердце чуть заколотилось быстрее. Это была смесь надежды и раздражения.       — Не злиться, — приказала она сама себе. Размахивая письмом как веером. Снова взглянула на бумагу.       Малфой-мэнор.       Желудок неприятно сжался, от одного названия места. И хуже всего, где то глубже, едва заметное любопытство.       Вечером Гермиона написала Гарри, что Малфой ждёт её завтра в четыре часа дня. Ответа не последовало.       Похоже, он был слишком занят, чтобы проверять сообщения. Или слишком занят, чтобы отвечать.       Она долго ворочалась в кровати. Сегодня зелье Сна без Сновидений действовало хуже обычного — словно разум упрямо отказывался погружаться в пустоту. Тревога тянула её обратно на поверхность.       Мысль о доме Малфоев не отпускала.       Когда она закрывала глаза, тело отзывалось мелкой, почти незаметной, дрожью. Память упрямо возвращала её туда — к каменному полу, холодным стенам, голосу Беллатрисы Лестрейндж, разрывающему пространство смеху и боли, которая тогда казалась бесконечной.       Она не помнила точной планировки поместья. Но помнила всё остальное. И этого было достаточно, чтобы не хотеть возвращаться.       Утро следующего дня прошло странно и натянуто. Она пыталась читать — строки расплывались. Пыталась сосредоточиться — мысли скользили в сторону. Перед окном она тренировалась держать лицо неподвижным. Безразличным и спокойным. Натянуть на себя маску.       Если она не сможет закрыть чувства — она хотя бы закроет их выражение. Сжимая кулаки, она поймала себя на том, что ногти впиваются в ладони.       Боль помогала.       Она решила оставить это как запасной план.       Время приближалось слишком быстро. Без двадцати четырех. Гермиона ходила по комнате, стараясь выровнять дыхание. Вдох. Медленно. Выдох.       Не помогало.       Она была готова поклясться, что одна из склянок с зельями слегка придвинулась к ней ближе.       Снова?       Она замерла, наблюдая. Раньше она бы списала это на усталость. Теперь — нет. Взгляд задержался на флаконе. Мысль мелькнула мгновенно: принять его перед встречей.       Она покачала головой.       Нет.       Сегодня — без костылей.       Она может смотреть страху в глаза.       Наверное.       Без двух минут четыре.       Она подошла к камину, зачерпнула горсть летучего пороха. Пальцы дрогнули едва заметно — настолько, что она почти смогла убедить себя, что этого не было.       Шаг вперёд.       Пламя вспыхнуло зелёным.       — Малфой-мэнор.       И мир сорвался в движение.       Зелёное пламя сомкнулось вокруг неё слишком резко. Гермиона сделала шаг вперёд — и камин выплюнул её на гладкий каменный пол.       Она выпрямилась мгновенно. Её палочка была в руке. Первое, что она почувствовала — холод.       Замок словно дышал иначе, чем Гриммо. Воздух был чистым, тяжёлым и… знакомым. Перед ней тянулся длинный коридор. Высокие потолки, светлые стены, огромные окна с тяжёлыми шторами. Всё выглядело идеально ухоженным. Только слабое потрескивание огня за спиной.       Она оглянулась.       Камин находился в просторной гостиной, явно не основной. Ни одного артефакта. Только строгая мебель, камень и тишина.       Она вдохнула.       И услышала звуки где-то впереди. Нет — не шаги. Тихий звук переворачиваемых страниц.       Он был там.       Конечно, был.       Гермиона прошла вперёд по коридору. Портреты вдоль стен следили за ней глазами — старые лица, холодные, высокомерные. Никто не говорил. Только наблюдали.       Это было хуже.       Она свернула за угол — и увидела его. Малфой стоял у длинного стола, склонившись над чем-то, разложенным перед ним. Чёрная рубашка, серебряные пуговицы, идеально прямая спина.       Он её не заметил. Или делал вид что не замечает. Гермиона остановилась.       Секунда.       Две.       Она могла просто кашлянуть.       Позвать.       Но вместо этого сказала:       — Надеюсь, ты хотя бы приготовил чай?       Малфой замер. После медленно выпрямился. Гермиона смогла рассмотреть насколько он стал мужественнее. Его плечи стали шире, и грудь больше. Серые глаза скользнули по ней, не выражая удивления.       — Грейнджер, — произнёс он лениво. — Я ожидал, что ты появишься эффектно. Но не настолько предсказуемо.       Она закатила глаза.       — Тебе нужно предупреждение? Я могу принести колокольчик.       — Нет необходимости. Твоё присутствие достаточно… шумное само по себе.       Он внимательно посмотрел на неё ещё секунду, будто проверяя.       Жива.       Цела.       Настоящая.       — Может пригласим к нашему чаепитию хозяев замка? — продолжила Гермиона.       — Моя мать во Франции, — сказал он неожиданно. — Возвращаться не собирается. Гермиона моргнула.       — А Люциус?       — Благополучно в Азкабане, — сухо ответил Малфой.       Пауза нависла над ними.       — Так что, — добавил он, — если тебя волнует аудитория — её нет.       Он развернулся и пошёл дальше по коридору.       Она последовала за ним.       Замок оказался огромным. Светлым. Пугающе красивым. Четыре года назад Гермиона не видела всего этого. В её памяти лишь сохранился образ подземелий… Как по-слизерински. Холодных темниц, наполненных страхом. Она поежилась, отгоняя от себя воспоминания.       Портреты следили за ней, но всё еще молчали. От их молчания веяло призрением.       Гермиона невольно выпрямилась сильнее, будто сама осанка могла стать щитом. Она поймала себя на мысли, что считает шаги.       Раз.       Два.       Три.       Полированный камень под ногами отражал свет так идеально, словно здесь никогда не было войны. Ни следа разрушения. Ни намёка на хаос, который она помнила. И это раздражало.       Малфой шёл впереди, не оглядываясь, но она чувствовала, он знает где она, чувствует каждое её движение. Его шаг был лёгким, почти ленивым, но в этой ленивости чувствовался полный контроль над пространством.       — Портреты всегда такие вежливые? — спросила она, нарушая тишину.       Он усмехнулся краем губ.       — Я попросил их не говорить. Большинство из них считает тебя нежеланным гостем, но они умеют слушаться.       — Утешительно.       — Я стараюсь.       Он остановился у массивной двери и открыл её лёгким движением палочки. Комната за ней была… невозможной.       Гермиона замерла на пороге.       Полки под потолок. Стеклянные шкафы, наполненные предметами, от которых буквально вибрировал воздух. Амулеты с потускневшими камнями, кинжалы с рунами на клинках, странные механизмы, которые тихо двигались сами по себе. В одном углу стояла витрина с высушенными конечностями. Её она не стала рассматривать слишком внимательно, опасаясь узнать слишком многое.       Здесь витал запах старой магии, пыли и металла.       А еще опасности.       — Ты живёшь в музее кошмаров, — выдохнула она.       — Я живу среди бесценных вещей, — спокойно ответил Малфой. — Разница принципиальная.       Она прошла внутрь медленно, почти осторожно, словно боялась задеть что-то взглядом.       — Не боишься, что однажды что-нибудь из этого решит тебя убить?       — Если это случится, значит, я выбрал неправильный артефакт.       Она хмыкнула.       — Оптимистично.       — Реалистично.       Он наблюдал за ней. Не скрываясь. И этот взгляд ощущался почти физически, как лёгкое давление между лопаток.       Она резко обернулась.       — Что?       — Любопытно, — сказал он, засунув руки в карманы штанов.       — Что именно?       — Что с тобой случилось.       Она отвернулась. Гермиона почувствовала странное чувство под ложечкой. Малфою интересна она как аномалия и не более, повторила она себе.       И только тогда заметила зеркало. Оно было огромное. Серо-чёрная рама будто поглощала свет, и поверхность не отражала комнату полностью, скорее намекала на неё.       Она подошла ближе. И почувствовала холод.       — Veritas Umbra, — произнёс Малфой тихо, почти уважительно. — Показывает скрытое. Не всегда правду, но почти всегда то, что люди пытаются спрятать.       Гермиона подошла ближе. Отражение в зеркале показывало двух людей. Их самих. Ничего необычного.       — Любишь в него смотреть?       Он чуть замедлил дыхание.       — Нет.       — Почему?       Он сделал паузу.       — Потому, что оно иногда показывает вещи, которые я предпочёл бы не знать.       Она посмотрела на него с ожиданием ответа. Но он лишь отвёл взгляд.       И это было… неожиданно. Ей было интересно узнать, что такого видел Драко Малфой и уже в голове придумывала колкий вопрос, но…       Он оставил её одну в отражении зеркала, отступив, и поднял палочку.       — Начнём.       Мягкое движение. Воздух перед зеркалом вспыхнул. Её магическая система развернулась словно карта. Линии света, узлы энергии, тонкие рунические знаки, переплетающиеся между собой.       Гермиона задержала дыхание.       Каждый раз видеть это было странно. Каждый раз это было страшно.       Зеркало ожило. Зеркальная гладь двигалась словно вода и Гермиона увидела что в нём отражаются руны. Она протянула руку и дотронулась до отражения одной из них. Руны вспыхнули ярче. Она не верила своим глазам. То что было всегда расплывчато и нечитабельно, в этом зеркале показывало чётко.       — Я...я могу прочитать руны! — воскликнула Гермиона.       Малфой схватил пергамент рядом со столом.       — Читай, — сказал Малфой уже другим голосом. Сосредоточенным и жёстким.       Она начала говорить, не отрывая взгляда:       — Algiz… защита… Eihwaz — переход… Kenaz — энергия… но… они переписаны…       Она нахмурилась.       — Здесь… это не просто руны. Это наложение. Sowilo поверх Isa… но линии… смазаны.       Малфой быстро записывал.       — Дальше.       — Laguz… но направлена внутрь… как замкнутый цикл… словно поток пытается уйти и его возвращают обратно.       Она замолчала.       — И… здесь… — голос стал тише. — Я не знаю этой руны. Она… выглядит как три перекрещенные линии, но каждая из них распадается на более мелкие символы… как древний протоглиф… возможно, до-руническая система.       Малфой резко поднял голову.       — Повтори.       Она описала снова.       Он записал.       Тишина стала плотной.       И вдруг…       В зеркале за её плечом появился силуэт. Гермиона напряглась. Силуэт был сперва вдалеке и постепенно приближался. Она прищурила глаза. Ожидая увидеть себя. Но...       Это был мужчина.       Высокий и широкоплечий. Она не знала его…       Она резко обернулась.       Никого.       Она повернула голову к зеркалу и всё исчезло. Исчез силуэт мужчины, и переплетение рун тоже. Отражение исчезло полностью. Осталась лишь Гермиона.       — Ты видел?! За мной был мужчина!       Малфой даже не посмотрел на неё.       — Силуэты и образы не важны, — спокойно сказал он. — Подсознание показывает скрытые желания.       Он сделал паузу.       — Возможно, ты просто…— он наклонил голову чуть в сторону, — …очень давно не расслаблялась.       Она медленно повернулась к нему. На лице Малфоя была ухмылка.       — Ты сейчас серьёзно?       — Абсолютно.       — Ты невозможен!       — А ты предсказуема.       Гермионе хотелось ему ответить колкостью. Но она была готова признать, что в этом он лучше чем она сама.       Малфой показал ей пергамент с изображением рун.       — Верно? — спросил он.       Она шагнула к нему ближе, чем собиралась.       Он не отступил. Расстояние между ними сократилось до опасного.       Гермиона взяла в руки пергамент, и сверила.       Да. Всё было именно так как она видела.       — Ты всегда думаешь, что знаешь всё, — сказала она тихо.       — Да. И я думаю, что ты боишься потерять контроль.       Она замерла.       Попал, чёрт возьми! Попал!       Он заметил.       Уголок его губ дрогнул.       — Боишься, Грейнджер? — спросил он тихо. И в этом тихом голосе было больше провокации, чем в любой насмешке.       Она почувствовала, как внутри что-то резко дернулось. Гермиона смотрела пристально в его серые глаза.       — Я не боюсь тебя.       — Я не про себя.       Она замолчала на долю секунды — и он заметил.       Конечно, заметил.       — Ты привыкла контролировать всё, — продолжил он спокойным, почти ленивым голосом. — Каждую мысль, каждое чувство, каждое движение. А теперь твоя собственная магия ведёт себя как отдельное существо. Это сводит тебя с ума.       — Не смей делать вид, будто ты меня понимаешь.       Он поднял бровь.       — Я понимаю достаточно, чтобы видеть очевидное.       Она шагнула ближе.       Слишком близко, что они оба могли чувствовать дыхание друг друга.       — Очевидное? Ты видел меня пять минут и решил, что знаешь, что со мной происходит?       — Мне не нужно видеть тебя долго, чтобы понять, что ты снова пытаешься быть сильнее, чем есть на самом деле.       Её дыхание стало резким.       — А ты всё ещё тот же самодовольный ублюдок, который думает, что может разложить людей на формулы.       Он усмехнулся.       — Формулы работают.       — Люди — нет!       Тишина ударила между ними. Она почувствовала, как воздух вокруг стал плотнее.       Опасно.       Он заметил это тоже, его взгляд скользнул к её пальцам, сжатым в кулаки.       — Осторожнее, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Если снова сорвёшься, мне придётся тебя чинить.       — Ты себя слышишь?!       — Постоянно.       Она закатила глаза, И отпрянула от него. Становилось слишком напряженно стоять рядом.       — Ты не меняешься.       — Ты тоже. Всё ещё думаешь, что геройство это выход.       Она отвела взгляд на секунду. И это было достаточно.       — Поттер слишком мягок с тобой, — продолжил Малфой холодно. — Уизли слишком эмоционален. Кто-то должен быть реалистом.       — Ты? — она коротко рассмеялась. — Реалист? Ты живёшь среди проклятых игрушек и считаешь это нормальным.       — С ними весело. И они хотя бы честнее людей.       — Конечно. Потому, что у них нет чувств.       Напряжение между ними росло. Гермиона чувствовала колючее ощущение в руках, будто электрический разряд. Или это было просто дикое желание врезать по этому смазливому лицу?       — Ошибаешься, Грейнджер.       Она смотрела на него, ждала эмоции на лице. Но нет. Только слишком внимательный взгляд направленный на неё.       — Ты думаешь, я позволю тебе командовать мной?       — Нет, — спокойно ответил он. — Но ты позволишь, если это спасёт твою магию.       Это было слишком. Она резко отвернулась. Он был прав. Если он может помочь, она придёт, сделает то, что он скажет. Будет покорно слушать приказы. Даже встанет на колени перед ним и будет умолять.       Гермиона сжала кулаки, и ногти впились в кожу, причиняя боль.       Проклятый слизеринец!       Напряжение внутри неё росло с бешеной силой.       Нельзя выходить из себя!       Она выдохнула:       — Назначь время и место. Я приду!       — Через три недели будет подходящее время. Я пришлю сову.       — Отлично!       — Прекрасно!       Она резко повернулась к нему.       — Прекрасно! — бросила она.       — Прекрасно! — повторил он, уже с раздражением.       Они смотрели друг на друга секунду, слишком долго, для людей которые почти на грани дуэли.       До камина они шли в полном молчании. Портреты всё так же с презрением смотрели на проходящую гостью. Гермиона лишь, выпрямила спину еще больше и вздёрнула нос. Она не даст кому-либо смотреть на себя свысока. Ни портрету, ни Малфою!       Гостиную заливало зарево огня.       Она шагнула в камин.       Зелёное пламя вспыхнуло резко, словно тоже было раздражено.       Напоследок Гермиона всё же одарила Малфоя последним взглядом полным злобы и исчезла.       Малфой посмотрел на затухающий камин.       — Мерлин… и это только начало.