Кислотно-щелочная любовь

Кислый запах реактивов витал в пустом химическом кабинете, но Со Чанбину было не до них. Он с отчаянием пялился в листок с итогами полугодовой контрольной, где красовалась жирная, унизительная «двойка». Его пальцы бессильно сжали бумагу. — Опять? — раздался у него за спиной голос, в котором слышалась усталость. Бан Чан, капитан команды и неформальный лидер их шумной компании, перегнулся через плечо, чтобы взглянуть на оценку. — Чанбин-а, если ты провалишь химию в конце года, тебя отстранят от игр. До самого выпускного. Сердце Чанбина ёкнуло. Баскетбол был его воздухом, смыслом, единственным, что по-настоящему зажигало в этой серой школьной жизни. Спортзал, рёв трибун, упругий удар мяча об паркет — всё это могли отнять из-за какой-то таблицы Менделеева и формул, которые наотрез отказывались укладываться в его голове. — Что мне делать, хён? — спросил он, и в его голосе прозвучала редкая нота беспомощности. Бан Чан вздохнул, почесал затылок. Решение созрело у него мгновенно. — Будешь заниматься. С умнейшим человеком в нашей школе. Чанбин поднял глаза, полные слабой надежды. — С преподавателем? — Хуже, — усмехнулся Бан Чан. — С Ким Сынмином. Надежда тут же испарилась, сменившись гримасой отвращения. Ким Сынмин. Тихий, вечно уткнувшийся в книгу или ноутбук гений из параллельного класса. Тот, кто смотрел на окружающий мир свысока, хотя физически был ниже почти всех. Тот, чьё лицо чаще всего выражало легкую брезгливость, особенно когда мимо него, галдя и толкаясь, проходила ватага баскетболистов во главе с Бан Чаном. — Ты с ума сошёл? — фыркнул Чанбин. — Он меня на дух не переносит. Да и я его тоже. — Переносимость тут ни при чём, — отрезал Бан Чан, приняв свой "капитанский" тон, не терпящий возражений. — Он согласится. Ну точнее..я уже договорился. Первое занятие, завтра после уроков, здесь же. Не опаздывай. ---------------------- На следующий день Чанбин пришёл с опозданием в десять минут, нарочито небрежно волоча за спиной рюкзак. Сынмин уже сел за столом, идеально прямой, с сложенными перед собой руками и учебником, открытым на главе про органическую химию. На нём был безупречно выглаженный школьный пиджак, а очки блестели под светом люминесцентных ламп. — Ты опоздал, — констатировал Сынмин, даже не взглянув на часы. Его голос был ровным, без эмоций. — Разминка затянулась, — буркнул Чанбин, плюхнувшись на стул так, что тот противно скрипнул. Между ними повисло тягостное молчание. — Итак, — Сынмин пододвинул учебник. — Я просмотрел твои работы. Ситуация критическая. Ты не понимаешь базовых принципов. Начнём с валентности. Он начал объяснять. Чётко, методично, сыпля терминами, как будто читал лекцию бездушной машине. Чанбин смотрел на его тонкие, порхающие над страницей пальцы, на его серьёзные губы, выговаривающие что-то про электроны и орбитали, и чувствовал, как его сознание медленно, но верно отключается. Баскетбольный мяч в его воображении гораздо охотнее вписывался в кольцо, чем все эти схемы в голову. — Ты меня слушаешь? — холодный голос вывел его из ступора. — Конечно, — солгал Чанбин. — Тогда повтори, что такое ковалентная связь. Чанбин замер. Он смотрел в карие глаза Сынмина, увеличенные стёклами очков, и видел в них лишь раздражение и презрение. — Это... когда.. ну, атомы... — Как я и думал, — Сынмин закрыл учебник со щелчком. — Ты даже не пытаешься. Ты считаешь, что твой баскетбол даст тебе пропуск в жизнь? Что мир будет делать скидку на твой рост и счёт на табло? Ты ошибаешься. Гнев, горячий и стремительный, вскипел в Чанбине. Он встал, и его тень накрыла Сынмина. — А ты считаешь, что твои книжки и умный вид делают тебя лучше всех? Что ты можешь смотреть на людей свысока, как на насекомых? Может, у меня мозги и не заточены под твои формулы, но хоть в жизни я что-то понимаю! Сынмин не откинулся, лишь приподнял подбородок, бросая вызов. — Понимаешь? Ты понимаешь, как провалить химию и подвести всю команду? Очень жизненно. Искры, летевшие между ними, были почти осязаемы. Ненависть? Нет, что-то более острое, более горькое, как.. взаимное раздражение, усугублённое полным непониманием мира друг друга. — Знаешь что? — прошипел Чанбин, хватая рюкзак. — Завали я эту химию, отстрани меня — но ещё одного такого «урока» я не переживу. — Взаимно, — холодно бросил ему вслед Сынмин, уже открывая свой ноутбук, будто ничего и не произошло. Но его пальцы слегка дрожали над клавишами. Первая встреча закончилась, не успев начаться, оставив после себя лишь густое облако взаимной антипатии и полную уверенность, что следующие несколько недель будут адом.