Кислотно-щелочная любовь

За окном уже совсем рассвело. Мартовское солнце золотило верхушки деревьев, пробивалось сквозь занавески, рисовало на полу тёплые полосы. Где-то вдали запели птицы, первый раз в этом году. Весна начиналась. Они так и сидели, на холодном полу, в неудобных позах, но им было всё равно. Потому что они были вместе. Потому что боль уходила, оставляя после себя только усталость и облегчение. Потому что впереди было целое будущее. Три месяца спустя. Июнь встретил их жарой и цветущими повсюду одуванчиками. Школа готовилась к выпускному, последнему вечеру, который они проведут в этих стенах. Последние недели пролетели как один миг. Экзамены, подготовка, бесконечные встречи. И вот он наступил, тот самый день, который запомнится навсегда. Зал сиял огнями. Музыка лилась со всех сторон. Выпускники в нарядных костюмах и платьях кружились в танце, смеялись, плакали, обнимались. Фотограф бегал от одной группы к другой, пытаясь успеть запечатлеть каждый важный момент. Восемь парней, четверо пар, они стояли отдельно от всех, создавая свой маленький уютный мир посреди этого праздника. Чан и Чонин, Минхо и Хёнджин, Феликс и Хан, Чанбин и Сынмин. Их фотографировали больше всех. Потому что невозможно было оторвать взгляд от того, как они смотрели друг на друга. Как Чан обнимал Чонина, будто защищая от всего мира. Как Минхо и Хёнджин спорили даже в кадре, но при этом не разнимали рук. Как Феликс и Хан светились тихим, уютным счастьем. И как Чанбин с Сынмином стояли чуть поодаль, но были ближе всех. Сынмин в светло-сером костюме, без очков, с уложенными волосами, был прекрасен. Чанбин в строгом чёрном, с чуть растрёпанным галстуком, потому что Сынмин всё время поправлял его и никак не мог остановиться на идеальном варианте, смотрел на него и не мог насмотреться. — Прекрати, — шепнул Сынмин, заметив его взгляд. — Не могу. — На нас смотрят. — Пусть смотрят. Сынмин улыбнулся и чуть придвинулся ближе. Они танцевали медленный танец, когда заиграла та самая мелодия. Та, под которую они впервые танцевали на балу. Чанбин прижимал его к себе, чувствуя, как бьётся его сердце, в унисон с его собственным. — Помнишь? — спросил Сынмин. — Помню. Ты наступал мне на ноги. От топтал их — посмеялся старший. — Я не наступал! — возмутился младший. — Наступал. Раз пять точно,а может и десять. — продолжал Бин. — Ууууй, ну хён! Они засмеялись и закружились в танце, забыв обо всём на свете. Позже, когда официальная часть закончилась и все высыпали на улицу, они сидели на школьном крыльце, все восемь. Смотрели на звёзды, слушали далёкую музыку и молчали. Где-то вдалеке смеялись одноклассники. Кто-то запускал фейерверки. Лето вступало в свои права. — Не верится, что всё закончилось, — тихо сказал Феликс, положив голову на плечо Хана. — Не закончилось, — ответил Чан. — Только начинается. — Красиво сказано, хён, — улыбнулся Минхо, и в его голосе не было привычной насмешки. Они сидели долго. Говорили ни о чём и обо всём сразу. Вспоминали смешные моменты, перебирали в памяти первые встречи, первые ссоры, первые признания. Смеялись до слёз над тем, как Минхо впервые ворвался в старый спортзал и застал Чанбина с Сынмином. Улыбались, вспоминая, как Феликс впервые заметил тот поцелуй в плечо спящего. — А помнишь, как ты не хотел приходить ко мне на уроки? — спросил Сынмин, глядя на Чанбина. — Помню конечно.. — А я думал, что ты меня боишься. — Идиоты, — подвёл итог Минхо. — Сам такой! — ответили они хором и засмеялись. Потом начали расходиться. Минхо с Хёнджином ушли первыми, споря, конечно, о том, кто вызовет такси. Феликс и Хан, усталые, но бесконечно счастливые. Чан и Чонин, тихие, держась за руки, растворяясь в ночи. Остались только Чанбин и Сынмин. Они сидели на крыльце, прижавшись друг к другу, и смотрели, как на горизонте начинает светлеть небо. Новый день наступал. — Пойдём? — спросил Сынмин. Старший молча поцеловал Мина в щёку и помог ему подняться. Они пошли по пустым улицам родного города. Держась за руки. Не разжимая пальцев. Город спал. Только редкие фонари освещали им путь, отбрасывая длинные тени. Где-то вдалеке лаяла собака, где-то играла музыка, далёкая, почти не слышная. Летняя ночь была тёплой, звёздной, бесконечной. Чанбин думал о том, как сильно изменилась его жизнь за этот год. О том, как он впервые увидел Сынмина, высокого, отстранённого, с вечной книгой в руках. О том, как бесился от этих бесконечных занятий по химии. О том, как впервые поцеловал его в коридоре, не думая ни о чём. О том, как стоял под дверью его квартиры и молился, чтобы он открыл. И о том, как сейчас идёт с ним рядом, чувствуя тепло его руки, и знает, теперь это навсегда. Сынмин думал о своём. О том, как боялся признаться себе в своих чувствах. О том, как прятался за книгами и отстранённостью, чтобы никто не увидел, как ему больно. О том, как Чанбин ворвался в его жизнь и перевернул всё с ног на голову. О том, как он плакал в подушку, думая, что потерял его. И о том, как сейчас идёт с ним рядом и знает,что больше никогда не потеряет. Они подошли к дому Сынмина. Старая пятиэтажка, облупившаяся краска, жёлтый свет в окнах. — Пришли, — сказал Бин. Они стояли, глядя друг на друга. Секунда. Две. Три. — Я люблю тебя, — прошептал Чанбин. — И я тебя люблю. Они поцеловались, первый страстный поцелуй этого лета. Их лета когда они самые молодые,и самые счастливые. После Сынмин шагнул в подъезд. Чанбин остался стоять. Он смотрел, как загорается свет в окне пятого этажа. Как силуэт появляется в проёме, машет рукой. Он помахал в ответ. А потом развернулся и пошёл домой. Улицы были пусты. Только ветер шелестел листвой да редкие машины проезжали мимо, спеша по своим ночным делам. Чанбин шёл медленно, вдыхая тёплый летний воздух, и чувствовал, как внутри разливается спокойствие. Он думал о будущем. О том, что ждёт их впереди. О Сеуле, который подождёт. О местном университете, где он будет играть в баскетбол. О Сынмине, который через год поступит в магистратуру, и они поедут вместе. О друзьях, которые останутся рядом, что бы ни случилось. Всё будет хорошо. Он знал это. Телефон завибрировал. Он достал его, посмотрел на экран. Сынмин: Дошёл? Чанбин: Почти. Сынмин: Я уже скучаю. Чанбин: Я тоже Мин-а Сынмин: Завтра увидимся? Чанбин: Конечно увидимся 💗 Он убрал телефон и посмотрел на небо. Звёзды мерцали, подмигивая ему. Где-то вдалеке запела птица, первые предвестники рассвета. Ночь уступала место утру. Чанбин улыбнулся и пошёл дальше. Впереди была целая жизнь. Долгая, сложная, прекрасная. Но самое главное он уже знал. Самое главное ждало его у себя дома. Спало в кровати, уткнувшись носом в подушку. Проснётся утром и первым делом потянется к телефону, чтобы написать: «Доброе утро милый, скучаю». Самое главное было с ним. Всегда. Несмотря на расстояние, несмотря на ссоры, несмотря ни на что. Потому что они были вместе.