High For This

      По своей природе я всегда тянулась к знаниям, особенно меня интересовала история. При том, не история Штатов или Европы, а конкретных личностей. Мне всегда нравилось раскрывать тайны и искать информацию. Это было моей единственной отдушиной и поглощающим увлечением, помимо спорта. К сожалению, никто из моего окружения не видел и не интересовался этой стороной моей личности. Чаще меня считали неспособной к обучению, эдакой не прочитавшей ни одной книги девочкой, интересующейся исключительно футболом. Конечно, мой внешний вид не совпадал с внутренней действительностью, так что не мне их судить. Людям нравится видеть то, чего они сами хотят.       Родители послали меня в школу-пансион для изгоев. В надежде на то, что там мои волчьи способности раскроются как минимум в спорте, и я смогу получать стипендию на обучение. Сказать, что Невермор был учебным заведением для детей из обеспеченных семей - ничего не сказать. Несмотря на это, благодаря моей натуре, я быстро нашла себе друзей. Бьянка Барклай училась на стипендии, и меня восхищало ее упорство доказать миру, что она чего-то стоит, показать этому самому миру, что она есть. Про свою семью она говорить не любила, так что мы быстро сошлись уже в двух темах. Моих родителей никогда не интересовала единственная девочка в семье. Для оборотней, обладающих преимущественно консервативными взглядами на жизнь и ее устройство, я была словно не той породы, буквально волк, отбившийся от стаи. Мало кто из моей семьи воспринимал мое свободное отношение к миру, а я, в конце конов, устала что-то им доказывать.       Йоко же была совершенно другим случаем. Умная, циничная и безумно привлекательная. Тихая уверенность исходила от нее так же ощутимо, как дымка ароматов трав для окуривания. Однако, Йоко не пыталась заполнить собой пространство, как многие люди, возомнившие из себя черт знает что. Такими как раз были мои братья - шумными, взбалмошными и с огромным самомнением.       — Мисс Синклер, вы хорошо себя чувствуете? — Вырвала меня из мыслей учительница биологии Мисс Торнхил.       — Извините, немного задумалась, — Почти не соврала я. На самом деле биологию я недолюбливала еще со времен обучения в обычной школе, когда на теме с репродуктивной системой человека мои одноклассники не могли перестать фыркать. Ботаника хищных растений, в свою очередь, была для меня будто отдельным миром, никак со мной не связанным. К сожалению, учебная программа Невермора не учитывала моего непринятия.       — Будьте добры, останьтесь после занятия. Я дам вам дополнительное задание, — На самом деле, я питала неприязнь не только к биологии, но и к профессору. При том, абсолютно беспричинно. Она просто мне не нравилась.       Ее замечание не устыдило меня, и я спокойно витала в облаках до конца пары. Да так оторвалась от мира сего, что Мисс Торнхил снова спустила меня своим обращением. Ее вид показывал, что не первым.       — Возможно, раз вы считаете себя достойной спортивной стипендии, вы думаете, что и экзамены вас обойдут, Энид? — С плохо скрываемым недовольством поинтересовалась женщина.       Мне нечего было сказать. Оправдываться перед теми, кто тебя уже мысленно опустил на колени, мне не нравилось.       — Я даю вам последний шанс стать лучше в моих глазах, постарайтесь не провалиться, иначе зачета вам не видать. — У этой женщины были явные проблемы, я понятия не имела, почему она так ко мне прицепилась. Можно подумать, я сильно хуже остальных в классе.       В итоге Мисс Торнхил заставила меня сделать доклад по деревьям с интересным названием "Ихабод". Они не были хищниками, так что даже не входили в программу курса. Я посчитала это очередной попыткой унизить меня и подняться в собственных глазах.       Мне хотелось поскорее закончить задание и, наладив отношения, спокойно доучиться семестр. Путь в библиотеку был мне уже знаком. Невермор отличался не только ощутимым готическим видом через свои несколько сырые стены и пыльным воздухом, но и темной сокровищницей знаний в библиотеке. Именно там я узнала и про Розенбергов, и про Джонстаун, и про Сталина. Отдел ботаники был, очевидно, мной не изведан. Покрытые пыльным слоем книжные полки намекали, нет, даже кричали о том, что всем остальным так же как и мне, данный предмет не был особо интересен. Воздух здесь стоял затхлый.       Я провела в отделе с информацией о растениях около двух часов и ужасно вымоталась, так ничего и не обнаружив. Может быть, сами Ихабоды не хотели быть раскрытыми. Я старалась не воспринимать это на свой счет.       Мой настрой окончательно рассыпался, и продолжать поиски не осталось никакого желания. Я решила себя обрадовать и взять почитать что-нибудь для души, что-нибудь новенькое. Мне часто хотелось "отойти от курса" и познать прозу или поэзию, но я часто откладывала это дело. "Почему бы не попробовать?" — пронеслось в моей голове, и я решительно завернула в отдел отечественной классики.       Фамилии авторов во всю казались мне знакомыми, что не удивительно, ведь Америка гордится своими людьми, и в школе уроки литературы меня не отталкивали, в отличие от ненавистной биологии. Я бродила меж стеллажей, как вдруг на глаза мне попалась отличная своим опрятным внешним видом небольшая книга. Какими бы богатствами не обладали библиотеки, к несчастью, большая их часть была испорчена или условиями хранения, или небрежным отношением, или и тем и другим. Издание было необычным. Черная кожаная обложка и ляссе подсказали мне, что это была записная книга, скорее даже личный дневник. Ни названия, ни автора, лишь две маленькие буквы в правом верхнем углу золотым тиснением — У.А.