High For This

      Моей самой сильной любовью были уроки по литературе. Я не ботан, ни в коем случае, просто в наше время сложно найти человека, который бы разбирался в хороших книгах. Конечно, дело было не в самом предмете. Отстраненная, умная, красивая и до боли притягательная преподавательница — Мисс Аддамс. Темные волосы и бледная кожа приятно и немного пугающе контрастировали друг с другом, а бездонные омуты темных глаз на кого-то наводили неподдельный ужас, а кого-то манили и, в конце концов, сделали пленником.       Обворожительная Мисс Аддамс отличалась от других преподавателей не только своей внешностью и не только в моих глазах. Она была строга к студентам, но справедлива. В начале семестра каждой группе поступало предложение: сейчас же выйти из аудитории, если они хотели зачет и им не интересен ее предмет или остаться и учиться с энтузиазмом. Первые могли больше никогда не приходить на ее курс и получить проходной балл без усилий. Таким образом, я понимаю, она отсеивала зерна от плевел. Зачем тратить силы не тех, кто этого не хочет? Видимо у профессора не было ни времени, ни желания тратить его на оболтусов. Ее политика в этом плане казалась мне привлекательной. Сама Мисс Аддамс была привлекательной. Кроме того, в свое время она тоже училась в Неверморе. Этот факт создавал чувство неосязаемой близости. Сомнений в ее образовании и классификации не возникало, пусть и выглядела она очень молодо. Профессор была старше меня на 10 лет. Я чувствовала разницу, но не потому что только недавно стала совершеннолетней. Ее невидимая, но ощутимая сила — вот, что вызывало желание забиться в угол и скулить как маленький щенок. Пронзающий взгляд черных глаз будто прибивал к месту. Возможно, у меня паранойя, но мне всегда казалось, что она задерживает внимание на мне дольше остальных, когда пробегается им по аудитории.       На занятиях мы должны были разговаривать. Это дело я, безусловно, обожаю, но не когда дело доходит до Чарльза Буковски или Сильвии Плат. Мой интерес к криминальным хроникам и расследованиям жизни исторических личностей, как всегда, программа Академии не учитывала. Тем не менее, мне всегда нравилось слушать Мисс Аддамс. Пусть Бьянка оправдывает свою стипендию, а я буду неотрывно смотреть на пухлые манящие губы и задумчивый вид. Профессор всегда начинала кусать губы, когда о чем-то размышляла или пыталась разобрать, что же студенты пытались ей донести из своих познаний в литературе.       После похода в библиотеку мои мысли были заняты загадочным неизвестным — автором дневника. Это была девушка, точно ученица Невермора. Описания будней не были особо графическими, но я как-будто чувствовала все те коридоры и комнаты, по которым она ходила во время учебы. Судя по всему, это была довольно замкнутая, но очень умная студентка. Я поняла это по бесконечным отсылкам на каких-то личностей и разнообразием речевых оборотов. О, она точно умела писать. Этот дневник можно было издавать, и он точно был бы лучше современных романов.       "Родители отправили меня в это убогое место с убогими детьми. Точно для того, чтобы я стала не менее ущербной, — Гласила первая запись, — Должно быть, мама надеется, что я стану популярной и дружелюбной как она в свое время, но меня уже тошнит".       "Вряд-ли бог в этом замешан, но благодаря высшим силам мне досталась самая отдаленная комната на последнем этаже. Здесь меня хотя бы не будут беспокоить надоедливые люди. Есть большое круглое окно и балкон".       Охренеть! Она жила в моей комнате! Я чувствовала, что не с проста нашла этот дневник. Своей ненавистью ко всему живому я находила забавное сходство с профессором литературы. Интересно, какой была сама Мисс Аддамс в юности?       Сама я не из робкого десятка. В спорте размазней и трусов не любят. Удивительно, как при виде этой невысокой холодной женщины мое сердце останавливалось, потом делало кульбиты, а потом снова замирало. И так, пока мы не разминемся в коридоре или она не уведет свой испепеляющий взгляд от моих испуганных глаз. Чего уж скрывать, я была влюблена по самые уши и даже выше. Я будто была дайвером в этом океане чувств, а волны били меня каждый раз, когда я хотела глотнуть воздуха.       В какой-то момент записи в дневнике перешли на испанский язык. Кроме "ola" я ничего в нем не смыслила. В моей голове созрел идеальный план как сблизиться с профессором. Я должна узнать не знает ли она случайно испанский, а потом попросить перевести мне записи под видом интереса к иностранной литературе. Я чертов, мать его, гений! Про мою находку никто ничего не знал, так что я решила спросить совета у Йоко и рассказать всю историю. После краткого экскурса и демонстрации дневника она смотрела на меня как на идиотку.       — Энид, а ты знаешь имя Мисс Аддамс? — Я отрицательно покачала головой. В эту самую голову эта мысль, удивительно, никогда не приходила. Я считала непозволительной роскошью знать имя этой безупречной женщины. — Уэнсдей. Уэнсдей Аддамс. Посмотри на инициалы в углу дневника.       Я метнула взгляд и в моей голове что-то то ли щелкнуло, то ли хрустнуло, то ли взорвалось. Осознание. Боже, я и правда идиотка. Все факты сходятся. Странное сходство поведения, пребывание в Академии когда-то давно, манера использовать умные штуки в речи (письме) и, Господи, инициалы!       Мой план приобрел совершенно другой характер. Все карты мне известны. Осталось лишь грамотно его доработать. Какой ужас, я не нарочно вторглась в личное пространство самого пугающего преподавателя в Неверморе! А что, если я его украла! План точно нуждался в корректировке. Завтра как раз пара по литературе.