For Youth

— Ну почему ты такой нудный?! — не унимается Хосок, на что Юнги лишь закатывает глаза. Больше эмоций от него не добьёшься. — Это же выпускной, такое случается раз в жизни! — Пока что планирую выпуститься из универа тоже. Юнги подавляет смешок при виде неугомонного Хосока, а Намджун продолжает соблюдать нейтралитет, с интересом наблюдая за спором двух уж больно упёртых друзей. Но мысленно он уже знает победителя. — Там столько будет бесплатной выпивки, Джин же договорился со своим отцом, от его ресторана нам выделят пару коробок соджу. Это же первая настоящая тусовка! И все наши тоже будут. Юнги скептически поморщился при упоминании «настоящей тусовки». Для Хосока это повод сэкономить деньги и оторваться со всеми, а для неподвижного Мина — толпы пьяных незнакомых лиц (и не важно, что это все ребята из параллельных классов) и раздражающая светодиодная музыка. «Все наши» здесь явно не самая весомая мотивация. — Мы же встретимся все вместе у Сокджина позже, для меня этого более чем достаточно. Мне неинтересно напиваться с непонятными мне людьми. Хосок раздражённо выдыхает, на что Юнги уже было начал смаковать про себя вкус победы, как тут впервые их судья Намджун вынес предложение: — Хён, на этот месяц моя электрогитара принадлежит тебе.

***

— Но почему ты сразу не сказал про гитару?! — недоумевает Хосок, выходя с Намджуном на задний двор со стаканчиками обещанного соджу. Намджун довольно хмыкнул и сделал глоток. — Тогда я лишился бы сладостной возможности наблюдать, как самый упёртый Мин на свете изменяет своему принципу. Они подходят к беседке, где разместились все курящие. Сейчас вечер, компании выпускников разбились по уголкам территории большого коттеджа, но все знают, что с появлением первых звёзд на небе начнётся настоящая тусовка. Все с разгорающимся внутри весельем ждут заветной ночи, за исключением одного выпускника. Мин Юнги нашёл своё заветное укрытие, где проведёт время до рассвета. Растянувшись на мягких качелях, он вальяжно потягивал соджу и рассматривал медленно плывущие по небу облака. Юнги понимал, что может незаметно с наступлением темноты ускользнуть домой и не терпеть вопли пьяных подростков, но как самый трезвый член их компании брал на себя ответственность проследить за остальными. Особенно за Хосоком и Тэхёном. Этой сладкой парочке нужен глаз да глаз. Юнги начинал уже засыпать, толком не слыша музыку, доносящуюся из дома, как вдруг его одёрнул голос с просьбой: — Можно к тебе подсесть? Его раскрыли. Мин нехотя разлепил глаза и окинул нахального парня самым недружелюбным взглядом, намекая на бестактность знакомого: он разбудил Юнги, прося того ещё и подвинуться. Ему что, места в этом коттедже не нашлось? Эти богом забытые качели на самом краю участка ждали такого, как Мин Юнги. Ну уж точно не заводилу Пак Чимина. — Тебе места мало на участке? — съязвил Юнги, понимая, что Паку даже показательного взгляда оказалось мало. — Или собираешься своих дружков сюда притянуть? Я это место уже занял и компании не ищу. — Все курить пошли. Мне негде переждать, — как ни в чём не бывало ответил Чимин, на что Юнги напоследок тяжело вздохнул и соизволил переждать в своём убежище. Может, на другого старшекурсника Юнги бы отреагировал с пофигизмом, но из-за того, что это Пак Чимин, он не мог унять внутреннее раздражение. Нет, Чимин не сделал Мину ничего плохого (разве что разбудил), просто недолюбливает старший этого парнишку — и всё. Хотел ты этого или нет, но в их школе с Пак Чимином был знаком каждый. Парень был везде и всюду, его присутствие ощущалось даже тогда, когда Пак не оказывался в поле зрения. Его знали все не только из-за чрезмерно общительного характера, но и яркой личности. Если ещё в старшей школе его гоняли учителя из-за халатного внешнего вида, то в выпускной год все смирились. Было ощущение, что дай этому Чимину возможность — он придёт в школу в клоунском костюме, лишь бы на него обратили внимание. Да, таким его видел Мин Юнги: напускным мальчишкой с задержавшимся подростковым максимализмом и манией признания. Для Юнги это было чуждо, ведь он был самым неприметным одноклассником в классе. Есть Мин Юнги или нет — разницы не играло. Парень нечасто удосуживался поднять голову с парты, просыпая большинство уроков. При этом Юнги понимал, что его неприязнь к пареньку — не более чем их полярная несовместимость характеров. Сам по себе Чимин был душой каждой компании и номером один на творческих мероприятиях. По этой причине Пак добрался и до их компании, когда понадобилось организовать весенний фестиваль и сыграть на нём несколько песен от их местной «музыкальной группы». Такой статус порядком раздражал Юнги, но он молча соглашался взамен на выделенный никому не нужный музыкальный класс с неплохой для школы аппаратурой. Это было единственное место, где можно было встретить не спящего Мин Юнги. Там они вшестером проводили время после уроков, пробуя сыграть новые наметки песен от Юнги и Намджуна. Но их маленький мир однажды потревожил Пак Чимин, после чего раздражение Мина сместилось с вечно лажающего Тэхёна на громкого паренька с выкрашенными прядями и действующими на нервы звенящими браслетами на руках. Казалось, эти звонкие побрякушки могли переплюнуть их металлические барабанные тарелки. И этот шумный парень стал постоянным гостем их маленького мирка, казалось, хорошо спрятанного от таких навязчивых учеников. Юнги чувствовал, насколько лишним был седьмой человек в их компании, но больше убивало то, как остальные добродушно относились к их организатору. Неужели один Мин Юнги чувствовал нехватку воздуха в их и без того тесном классе с приходом Чимина? Юнги никогда особо не вслушивался в разговоры друзей с Паком, а сейчас ему предстояло поддержать минимальную беседу с этим чудиком. — Тебе идёт, — подал голос Юнги, чтобы прервать раздражающую тишину, но, заметив заинтересованный взгляд, добавил: — Волосы. Я сразу тебя не признал. Чимин смущённо улыбнулся и поблагодарил Мина. Пак всем видом показывал, как ему не терпится кардинально менять внешность, но Юнги не думал, что в первый день свободы парень выберет довольно спокойный для себя оттенок. Конечно, блонд с азиатской внешностью и так смотрится притягательно, но Мин ожидал от этой личности более ядерных сочетаний. Разговор дальше не шёл. Юнги не понимал, кто поломал Пак Чимина — самого разговорчивого ученика школы. Хотя его поведение действительно отличалось от привычного. Мин решил продолжить импровизированное интервью: — Почему ты со всеми не остался покурить? Юнги всегда видел Чимина за школой с сигаретой в руках. Пак усмехнулся и коротко ответил: — Решил бросить. Мин от безысходности кивнул и отпил из стаканчика. Они в той беседке решили пачку за раз выкурить? Когда уже Пак побежит к своим дружкам — Мин заслужил досмотреть свой сон. Юнги уже подумывал сдаться и уступить своё укрытие, как вдруг до его слуха донеслась до боли знакомая мелодия. Мин удивился, как среди набора битов из колонок он расслышал песню любимой группы. Неосознанно он начал отбивать ногой ритм, а на лице проскользнуло подобие улыбки. К нему снизошло спасение. Но каково было его удивление, когда припев он расслышал чётче — сбоку от себя. Его странный собеседник тихо напевал песню под нос. Юнги понимал, что Don’t Look Back in Anger группы Oasis — один из главных хитов, но слышать любимые строки от надоедливого паренька было чем-то несовместимым. И неожиданно приятным. — Мне тоже нравятся Oasis, — когда песня закончилась, вдруг поделился Чимин, на что Юнги удивлённо вскинул бровь. — Ты всегда играл их песни в музыкальном классе. Не то чтобы я всю дискографию слушал, но популярные песни мне правда нравятся. Ладно, может, не настолько уж и раздражающий этот паренёк. Любимая тема Юнги — музыка, и говорить о ней он мог бесконечно. Возможно, в такие моменты Мин и вправду мог потягаться с разговорчивостью Пака. Юнги сам от себя не ожидал, как между ними завяжется естественный разговор. Распивая соджу, они не заметили, как беседа с музыки перешла на личные темы, а беседка тем временем опустела. Толпа собралась в доме — наконец-то начиналось настоящее веселье, то, ради чего здесь собрались все. Кроме Юнги. И, как оказалось, Пак Чимина. До них доносились вопли подростков, пытающихся перекричать музыку, но приятная почти летняя прохлада убаюкивала двоих на качелях. Над ними сгущались первые сумерки. — Куда ты собираешься поступать после выпуска? — искренне поинтересовался Юнги, ощущая лёгкое опьянение. — В Сеул, на менеджмент, — кинул Пак. — Туда же бешеные баллы нужны для поступления. — Тогда переподам документы на экономический, — равнодушно ответил Чимин и, заметив недоумение Мина, продолжил: — Если не экономический, то журналистика. Или переводческий. Или что там ещё бывает. — А чего ты сам хочешь? — Оказаться в Сеуле, — незамедлительно ответил Пак. Часть Юнги понимала Чимина. Все из их города мечтали поступить в Сеул. Город находился всего в часе езды от их богом забытого городка, и уезжать в другие крупные города было обиднее, когда под боком была столица. Конечно, все хотели ощутить жизнь мегаполиса, побывать в популярных местах и перепробовать всё доступное. Но Мин Юнги ехал туда не ради веселья. Сеул был шагом на пути к его мечте. Юнги был готов разбить ноги в кровь, но он был обязан связать жизнь с музыкой. Другого выхода он не видел. Вместе с Хосоком и Намджуном они подадут документы в один университет. Их мечта — стать группой и записывать музыку вместе — станет чуть реальнее. — Я завидую тебе, хён, — вдруг выдал Чимин. — Завидую твоей страсти к жизни. Завидую твоей преданности любимому делу. Юнги впервые видел Чимина таким серьёзным. Даже поникшим. Или просто раньше не замечал. — У меня тоже есть своего рода любовь, — признался Чимин. — Танцы. Мин не припоминал, чтобы слышал что-то о танцующем Паке, но тот словно прочитал его мысли и продолжил рассказывать: — Я сколько себя помню — танцую. Мне нравилось наблюдать за вами во время исполнения песен. Я чувствовал вашу искреннюю отдачу любимому делу. После репетиций я выходил воодушевлённым и хотел скорее снова услышать бит музыки, чтобы отдаться танцу. — Что тебе мешает продолжить заниматься танцами дальше? — простодушно спросил Мин. — Трусость. Я не смогу прокормить себя в этой сфере, поэтому выбираю путь с холодной головой. — Ты идиот, — без тени сомнения выдал Юнги. — Если так любишь свои танцы, то ты не вытянешь другого пути. Сдохнешь в иной сфере раньше, чем начнёшь зарабатывать. Юнги никогда не стеснялся выражений и редко задумывался о реакции других людей. Но далеко не все были готовы к его резкости. Он осознал это слишком поздно, заметив стеклянный взгляд и натянутую улыбку. — Поэтому я и восхищаюсь тобой, Мин Юнги, — тише признался Чимин. — Иди ты в жопу, Пак Чимин, — отрезал старший и нервно сменил положение на качелях, закинув голову на подушки и уставившись в звёзды. Уже была ночь. Разноцветные огоньки, мерцающие из шумного дома, подсвечивали кроны деревьев, а музыка становилась всё громче. Спрятавшись ото всех, двое молча лежали рядом и смотрели на небо, делая свои выводы. Чимин лишь тихо посмеялся и неожиданно для Мина придвинулся ближе, устроившись у него на плече. Старший сначала не понял этого жеста, но прогонять парня не стал — так было теплее. Холодный ветер гнал их домой, но что-то всё ещё удерживало двоих на забытых всем качелях. — Юнги! — вскрикнул кто-то рядом, отчего Мин тут же подпрыгнул. Он прекрасно знал этот голос. — Что ты тут делаешь? Мы думали, ты ушёл домой… а, ты с Чимином? — Всё, мы уже идём, — подорвался Юнги и неосознанно потянул за собой растерянного Пака. Все в компании знали, как Юнги недолюбливал Чимина, и чтобы избежать неуместных подколов от пьяного Хосока, Мин уже был готов раствориться в шумной толпе, но Пак остановил его, спокойно спросив: — Ты правда хочешь к ним? Юнги опешил. Хочет ли он? Нет. Почему тогда ведёт их прямиком на растерзание в душную толпу, когда ещё пару часов назад был категоричен? Но сейчас же он не один. С другой стороны, а что ещё делают на выпускном? — Нужно праздновать. Ты разве не ради этого приехал? — напомнил Мин, на что Чимин смущённо улыбнулся. — Я не хочу сейчас быть со всеми. Может, поищем тишины в доме?.. Почему Юнги сейчас лежит с самим Пак Чимином в спальне на втором этаже? Почему не предпочёл привычное одиночество? Почему сегодня он такой разговорчивый, а громкий Чимин постоянно смущается? Виноват ли в этом алкоголь, последний день весны или звёзды — никто не знает. Юнги не задумывался над этим. Ему просто было приятнее общество одного человека, чем шумной толпы. Они лежали в спальне, которую Юнги делил с Хосоком и Намджуном. Места было немного, поэтому одному бедолаге достанется раскладное кресло. Стены временами дрожали от громкой музыки, но Мин не реагировал на шум. Его убаюкивали приглушённый свет и шёпот Чимина. Парень лежал на уже излюбленном плече старшего и без остановки говорил. Голос Пака был мягким, а его истории — трогательными. Обычно Мин слышал от него лишь глупые шутки и громкий смех. Видеть Чимина уязвимым было чем-то интимным — словно у него на коленях устроился уличный кот. Но сегодня можно было говорить обо всём. Ночь позволяла, и только луна подслушивала их разговоры. Юнги начинал уже клевать носом. Скоро сон победит его. — Я, наверное, пойду, — расслышал он сквозь дрему мягкий голос. — Где ты занял комнату? — сонно поинтересовался Мин. — Я поздно приехал, поэтому буду спать в общей комнате со всеми. Юнги разлепил глаза. Ему совсем не понравился ответ. — Ты можешь остаться с нами… если хочешь, — пробубнил он. Сегодня же всё можно, верно? И своё предложение не показалось Юнги странным. — Вас же трое, и теснить вас как-то не… — Они могут и не ложиться спать, — честно оценил Юнги возможности своих друзей. Чимин покосился в сторону старого кресла и уже хотел слезть с кровати, но Мин удивился и заверил, что парень может остаться — всё-таки кровать была двухместной. Они ведь пролежали вместе весь вечер, так что мешает им дождаться рассвета бок о бок? Свет погас. Скоро он и не понадобится — луна передаст своё правление солнцу, небо начнёт светлеть. Чимин заснул, прижавшись к излюбленному плечу. Юнги оказался прав почти во всём. — Какого хера они спят вместе? — зашипел Хосок, увидев сладкую парочку на своей чёртовой кровати. — Это вообще наш хён? Намджун лишь усмехнулся. Оказывается, не такой уж их хён и принципиальный.