For Youth

— Они выглядели как женатая парочка! — всё не унимался Хосок, заливаясь смехом и дополняя пересказ новыми деталями. — Прижавшись друг к другу, вот так… Юнги напряжённо молчал, перебирая струны гитары и стараясь не реагировать на довольных младших и надоедливого Хосока, который сейчас с Чонгуком изображал новоиспечённую «женатую парочку». Мина передёргивало от новой шутки, откреститься от которой ему теперь будет непросто. Младших забавляло проявление мягкости у самого чёрствого хёна, но Юнги больше пугало не падение железной стены, а неспособность найти оправдание своему поступку. Он спал вместе с Пак Чимином, ещё и прижавшись друг к другу. Что за слащавая мерзость. Да ещё и с кем — с Пак Чимином, мальчиком, которого Юнги больше всех презирал и сторонился. Неужели два стаканчика соджу должны обелить его совесть? — Хён, мы думали, ты ненавидишь бедного Чимина! — подхватил волну смеха Чонгук. — Ты так на него всё время смотрел, будто прибить хочешь! — Наш холодный Юнги-хён оказался милаш-шкой! — подразнил Тэхён, за что получил предупреждающий взгляд. — Или же наш безэмоциональный Юнги просто влюбился! — подлил масла в огонь Хосок. В ответ раздался резкий удар по столу. Все замерли; даже Намджун с Сокджином обратили внимание на их детский сад. — Заткнулись все! — рявкнул Юнги, прожигая взглядом провинившихся, остановившись на Хосоке. — А тебе давно пора знать меру! Достал со своими идиотскими шутками! Повисла тишина. Юнги тяжело дышал, не отрывая взгляда от растерявшегося друга. — Хён, прости, — тихо произнёс Хосок. — Мы не думали, что тебя это так заденет. Юнги поверженно опустился на кровать и в попытках спасения снова начал перебирать струны. Казалось, время в комнате остановилось — никто не осмеливался шелохнуться. Послышался хлопок двери. Мин не поднимал головы, делая вид, что полностью сосредоточен на грифе гитары, хотя все знали: ему нет надобности следить за перебором аккордов — он прекрасно справлялся вслепую. Раздался ещё один хлопок двери. — Ты всё-таки полегче с ними, — спокойно произнёс Намджун. — Они просто дурачились. Если что-то задевает, нужно говорить сразу, а не копить. — Решил в родителя поиграть? — огрызнулся Юнги, не поднимая головы. — Мы поговорим с Чонгуком и Тэхёном. Но перед Хосоком тебе стоит извиниться. Сокджин был единственным хёном Юнги и единственным человеком в компании, которого он всегда слушал. Стоило Джину заговорить своим мягким голосом — и раздражение у Мина утихало, уступая место совести. — Хосок бывает надоедливым, но он всё-таки любит тебя, — добавил Джин. Юнги впервые оглядел полупустую комнату и устало кивнул. — Если хочешь, можешь привести Чимина к нам в следующий раз. Он так часто проводил с нами время весной, будто стал уже седьмым участником группы.

***

«Седьмым участником группы» — отдавалось у Юнги в ушах, когда он вечером шёл от дома Кима домой. Ноги сами несли его по знакомой тропинке, но в какой-то момент маршрут сбился, и Мин опомнился только стоя в своём излюбленном поле. Он жил на окраине опустевшего городка, но даже там ему было тесно. Поэтому он часто сбегал за черту города, туда, где раскидывались бескрайние поля и открывался вид на крошечные поселения вдали. Небо затягивали первые сумерки, а в воздухе ещё сохранялось тепло после душного дня. Юнги всматривался вдаль, наблюдая, как в соседнем посёлке медленно зажигаются окна, а по шоссе изредка проносятся огоньки машин. В траве стрекотали сверчки. Мин устало выдохнул и повалился на сухую траву, устремив взгляд к чистому небу. Палитра медленно подмешивала к сиренево-голубым оттенкам тёмно-синие — наступала поздняя летняя ночь. Несколько блеклых звёзд подмигивали Мину, будто дразня его. Мысли снова вернули его к Чимину. После той странной ночи этот парень стал частым гостем его мыслей. Мин прокручивал сказанные Паком слова. Только сейчас он осознал, что сам за вечер произнёс всего несколько фраз — основным рассказчиком был Чимин. О чём он говорил? Юнги помнил шёпот у самого уха, нагло закинутую на него руку и тепло чужого тела. Мысленно возвращаясь в тот вечер, Мин пытался разобрать смысл слов. Чимин много рассказывал о своём прошлом — о том, как в предыдущей школе не мог завести друзей. Это никак не вязалось с нынешним Паком. Самый общительный парень в их школе — и вдруг бывший изгой? Юнги трудно было представить забитого Чимина. Это казалось таким же невозможным, как не услышать от Хосока ни одного слова в течение пяти минут. Чимин также говорил о семье. О недопонимании с отцом из-за танцев. О конфликтах со старшим братом. Зачем вываливать всё это на человека, которого едва знаешь? А может, малознакомому рассказать проще — ведь больше вы не встретитесь. Анализируя непростое прошлое Пака, Юнги понял: ему нужно было выговориться. Юнги никогда не стать таким же поддерживающим, как Сокджин. Он просто молча слушал, не прерывая чужой поток мыслей. Что ж, пусть этот вечер открытий останется между ними. В тот день были перевернуты все предубеждения и принципы Мина, поэтому сейчас он готов спокойно отпустить эти воспоминания и перебить их музыкой. Мин потянулся к телефону, чтобы включить любимых Oasis, но уведомление отвлекло его. Сообщение с незнакомого номера: «Я послушал несколько их песен, но эта всё равно остаётся любимой. Можешь посоветовать ещё? Wonderwall — Oasis». На губах Мина проскользнула усмешка. Выбор песни банальный, но у Oasis нет плохих песен. Более того, несмотря на популярность, она и у Юнги была одной из любимых. Перед тем как поделиться менее известными треками, Мин добавил номер в контакты: «Пак Чимин». Знал бы я, что именно от этого контакта буду ждать сообщения больше всего.

***

Наступила долгожданная свобода в виде летних каникул, но взамен надвигалось устрашающее событие — вступительные экзамены. Отношение к ним в компании было разным: начиная с Сокджина, одного из лучших учеников школы, который ответственно готовился даже летом, и заканчивая Тэхёном, который вовсе не собирался поступать. — Я учился всю жизнь, а сейчас хочу увидеть мир. Накоплю денег и улечу покорять горизонты. Образование успею получить всегда, — воодушевлённо делился Тэхён. Чонгук усиленно подтягивал японский с репетитором, готовясь к поступлению за границу. Но в отличие от Джина, младшего ещё можно было уговорить прогулять занятие, и тогда почти полным составом они шли играть в баскетбол на школьный стадион. Иронично получилось: место, из которого Юнги так хотел сбежать, в итоге стало тем, где он проводил большую часть времени. Школьное руководство было лояльным, а ещё, как выразился их лучший ученик Сокджин: «Они будут под моим присмотром», и юношам разрешили продолжать практиковаться в музыкальном классе. Юнги не нравилось признавать, но ненавистное место под названием школа даже начало ему нравиться. Коридоры опустели, в огромном здании — только они и охранник у входа. Друзья пользовались последним совместным летом. Ведь дальше их настигнет то, чем пугали все учителя, — взрослая жизнь. Во время очередной репетиции Тэхён с Сокджином продолжали ошибаться. Когда-то Юнги жутко раздражался и не понимал, зачем Намджун с Хосоком когда-то привели двух любителей в их группу, но жёсткая нехватка вокалиста и басиста давала о себе знать. Да, Тэхён и Сокджин не занимались музыкой профессионально, и это не укладывалось в сознании Мина — зачем возиться с новичками, когда у троих серьёзные намерения? Но со временем его отпустило. Он начал понимать, что не все обязаны связывать жизнь с музыкой. Главное, что парням процесс доставляет удовольствие, а в их группе благодаря им звучание стало богаче. Друзья предпринимали несколько попыток привести в группу знакомых, но строгий отбор прошёл только действительно способный барабанщик Чонгук. Юнги порой даже завидовал младшему: за что бы тот ни взялся, у него всё получалось, и новые партии он иногда разучивал быстрее самого Мина. Юнги даже пытался переубедить его связать жизнь с музыкой — у парня был абсолютный слух. Но Чонгук искренне признавался, что не видит себя в этом, оставляя музыку на уровне хобби. Юнги прошёл с ним все стадии — непонимание, раздражение, принятие — и в итоге смирился. Но все понимали: на ещё одного человека у Мина терпения не хватит. Пока Хосок объяснял Тэхёну новую партию, Юнги решил передохнуть и проверить уведомления. Теперь у него появилась новая привычка — постоянно смотреть в телефон в ожидании сообщения от одного конкретного человека. И когда высвечивался заветный контакт, неосознанная усмешка проскальзывала на лице парня. — Вы сблизились после выпускного с Чимином? — неожиданно потревожил его сбоку Намджун. — Нет, — холодно отрезал Мин. — Он иногда скидывает песни, и мы их обсуждаем. Намджун хитро прищурился. — Просто я не помню твоей улыбки, когда к нам присоединялись остальные. — Чонгука с Тэхёном я до сих пор недолюбливаю, — врёт Мин, вспоминая двух балующихся лучших друзей на репетициях, способных заразить этим ещё и Хосока. — В любом случае, если захочешь пригласить Чимина к нам, мы будем только рады. Юнги насупился. Они с Чимином не друзья. Просто иногда обсуждают любимую группу Юнги. И всё. (И ещё общаются всю ночь напролёт, из-за чего самый пунктуальный Мин не может отлипнуть от телефона и в итоге просыпает репетицию.)

***

Собраться всей компанией, чтобы отметить выпускной, получилось только к середине июня. Родители Сокджина уехали на выходные помогать его бабушке с дедушкой, разрешив воспользоваться запасами соджу. Единственному сыну они доверяли — после таких встреч дом оставался целым, а алкоголь не исчезал подчистую. Ну, почти. — За официальное ознаменование нашей свободы! — довольно произнёс Чонгук, поднимая бутылку соджу. — Ты свободен уже как две недели, — напомнил Сокджин. — Это они ещё забывают, как через два месяца добровольно обрекут себя на новый «срок», — добавил Намджун. Младшие не расслышали, а хёны тихо посмеялись, вспомнив, как Юнги всерьёз сравнивал школу с тюремным заключением. Младшие напивались быстрее всех, а Мин развалился на диване и наблюдал, как Тэхён с Чонгуком дерутся за последний глоток. Для полной картины не хватало Хосока. Куда пропала сирена их группы? По воле его мыслей в комнате тут же материализовался Хосок. Только за его спиной неловко выглядывала блондинистая макушка. — Ребята, я пригласил Чимина! — довольно объявил он. Чимин поздоровался со всеми, выискивая взглядом конкретного человека. Юнги не умел скрывать эмоций, поэтому с неподдельным удивлением наблюдал, как Пак присел рядом и тихо произнёс: — Привет, Юнги. — Хён, если что, Чимин живой! — привычно подколол Хосок. — Постарайся проникнуться к нему симпатией быстрее, чем к Чонгуку с Тэхёном, — мягко добавил Сокджин. — Думаю, он уже, — тихо произнёс Намджун. Вечер протекал незаметно под шутки младших и громкий смех Хосока. Вскоре к ним присоединился Чимин и Юнги увидел привычного всем громкого организатора школьных фестивалей. Парнишка лаконично вписался в их коллектив, но добить решил Намджун, озвучив тост: — За нового участника нашей группы! По спине Мина пробежал холодок. Новый участник? Чимин теперь часть них? Но почему ему эта фраза так режет слух, если они на самом деле много общались в переписке всё это время. Только вживую за вечер они не проронили между собой ни слова. Когда время перетекло за полночь, пыл компании поутих и все разбежались по углам дома: кто-то включил приставку, кто-то пошёл мыть посуду, а младшие посунулись курить на улицу. Мин тоже решил подышать свежим воздухом, но от прогулки с друзьями отказался и вышел на задний двор, уместившись на ступеньках. Одинокая лампочка подсвечивала участок, приоткрывая вид на идеальный сад матери Сокджина, а приятная прохлада порядком отрезвляла после душного помещения. — Почему ты не пошёл с ними? — вдруг сзади потревожил его уже знакомый голос. — А ты? — переспросил Мин, не поворачивая головы в сторону собеседника, который присел рядом с ним. — Я же говорил, я бросаю курить, — с улыбкой на губах напомнил Чимин. — И как успехи? — отстраненно уточнил Мин, прижавшись головой к деревянным перилам и прикрыв глаза. — Пока справляюсь, — последовал ответ. Они так сидели некоторое время молча, словно не в силах связать и двух слов. Что же на них напало? В сообщениях они могли говорить часами напролёт, а сейчас будто делают вид, что друг друга не знают. — Знаешь, с какой песней у меня ассоциируется эта ночь? — внезапно задал вопрос Пак, на что Юнги даже разлепил глаза и с интересом посмотрел на парня. — Talk tonight. Юнги усмехнулся краешком губ. Чимин попал. Полностью. Старший сам любил заслушивать эту песню до дыр, прогуливаясь по опустевшему ночному городу. — Можешь включить, если хочешь, — довольно кинул Мин, вновь прижимаясь к перилам. Вскоре летнюю ночь потревожило лиричное вступление гитары. Юнги слегка кивал в такт песне, напевая её про себя. Он никогда не слушал любимые песни с кем-то, но Паку почему смог доверить сокровенное. Песня прокручивалась бесчисленное количество раз, словно Чимин за эту ночь хотел наверстать все те разы, когда её слушал Мин. Не проронив ни слова, за них всё говорили слова песни. Юнги почувствовал, как к нему прилегли на плечо, но прогонять паренька не хотелось. Иначе можно потревожить немое соглашение о том, что теперь это не просто песня Юнги. Теперь это их песня. Мин не отдавал отчёта в том, что свет на веранде в какой-то момент погас, а друзья давно улеглись спать. Ночную тишину нельзя было прерывать. Они с Чимином не ушли спать, пока не провели последнюю звезду со светлеющего неба. После я извинился перед Хосоком за тот инцидент в доме Кима. Это была моя немая благодарность за то, что он привёл в нашу компанию Чимина.