For Youth

Может, небо всё ещё на его стороне. — То, что вам сейчас предлагают место, — это лучшая возможность в вашей ситуации, — спокойно объясняла одна из преподавательниц комиссии. Юнги пришёл забирать документы, а в итоге для него нашлось место из-за недобора. На специальность, куда переписался Хосок. — Значит, мой предел — настраивать звук в концертном зале, — безэмоционально съязвил Мин, но преподавательница попалась на редкость терпеливая. — Послушайте, Мин Юнги, вы довольно способный парень, я оценила ваше выступление. Но ваша упрямость и невоспитанность всё губят. Вы имеете право отказаться от места, но то, что я смогла договориться с комиссией и дать вам шанс, уже о чём-то говорит. Женщина пристально наблюдала, как парень через силу ломается, принимая решение. Юнги понимал, что выбирает между работой грузчиком в родном городе и учёбой в Сеуле. В такой ситуации особо выбирать не приходится.

***

— Зато будем вместе! — радостно подбадривал Хосок, запивая пережитый стресс соджу. Наконец этап с нагнетающим Сеулом был пройден, и сейчас они собрались в пустой квартире Тэхёна отпраздновать победу. Да, всё получилось странно: Намджун поступил туда, куда хотел, а двое друзей оказались на одной специальности. Юнги понимал, что Хосоку тоже обидно, но тот не умел говорить о наболевшем и продолжал всех развлекать. Юнги окинул компанию взглядом, не заостряя внимания на спокойном Чимине, с которым они так и не обсудили ситуацию Мина в день экзаменов. Пак почти не спрашивал о результатах, а Юнги не собирался делиться лишним. Поступил — и на том спасибо. Больше его внимание привлёк совсем поникший Сокджин. На нём совсем не было лица. Рядом сидел непривычно серьёзный Тэхён, будто уже знал нечто большее. — Сокджин-хён, ну ты хоть похвастайся! Ничего не рассказываешь про экзамен, слишком лёгкий был? — попытался разрядить обстановку Чонгук. Старший поднял голову и без тени эмоций произнёс: — В общем, я завалил экзамен и буду поступать в следующем году. Все резко замолчали. У хёна всегда были проблемы с юмором, но сейчас было совсем не смешно. — Как завалил? — первым озвучил общую мысль Хосок. — Один из самых низких баллов, — как на допросе, поверженно признался Джин. Тяжелая тишина поселилась в комнате. Первым не выдержал Юнги: — Так какого чёрта ты сидишь с нами и спокойно пьёшь соджу вместо того, чтобы разбираться с результатами в Сеуле? Джин поднял взгляд. Ещё никогда единственный хён не смотрел на Мина с таким холодом. — Время уже не отмотать. Я завалил тест. Такое бывает, Юнги. — Да такого не бывает! — взъелся Мин. — Ты самый умный ученик в нашей школе. Я только и помню тебя за тестами с первого класса старшей школы! Ты сам можешь их составлять. Ты умнее многих профессоров в этом вонючем… — Юнги, хватит, — прервал его Намджун, но Мин не умел останавливаться. — Да вы что, с ума посходили?! Место явно проплачено очередным идиотом, а вы сидите, как стадо баранов, и со всем соглашаетесь! — Такова жизнь, Юнги, — отозвался Сокджин, продолжая прожигать его безжизненным взглядом. — Проплачено место или я полный идиот — уже не имеет значения. Всё случилось. Будем считать, что мне не повезло. — Джин, да ты полный… — Джин-хён, — тут же поправил его Ким. Мин прошипел: — После такого у меня язык не поворачивается обращаться к тебе с уважением. Не желая выслушивать упрёки, Юнги подорвался, ляпнув дверью, обулся и вышел на свежий воздух. Сначала он шёл по пустым улицам с редкими фонарями, а затем сорвался на бег. В чём Мин Юнги был хорош, так это в избегании проблем. Он пересёк черту города, стремясь оказаться среди буйной травы. Его место осталось тем же, только одинокая полная луна смотрела сверху, разогнав с неба звёзды. Чтобы они не видели его позора. — Ну что ты на меня смотришь?! — от безысходности кричал парень под покровом ночи. — Я что, был не прав? Почему даже такой идиот, как я, буду учиться в Сеуле, а хён — мыть тарелки в ресторане отца? Это же нечестно! Но луна продолжала молча сиять, подсвечивая спящие поля. Юнги метался из стороны в сторону, срывал длинные сорняки, а затем швырнул один, целясь прямо в белый диск на небе, но, увы, не попал. Утерев рукавом кофты подступившие слёзы, парень отчаянно крикнул: — Я знаю, что не достоин их всех! Какого чёрта ты дала мне это грёбаное место, а хёну — нет?! Он с презрением смотрел на немую собеседницу, но та покорно продолжала следить за юношей. Юнги поверженно упал в траву. — Хён. Юнги был уверен, что сегодня всё-таки сможет увидеть звёзды в чужих глазах, но перед ним неуверенно мялся Чонгук. — Что ты тут делаешь? — напряжённо спросил Мин. — Чимин рассказал, куда ты всё время убегаешь. Решил тебя проведать. Внутренняя злость вспыхнула с новой силой при мысли, что Пак с какого-то перепугу рассказал про их место. Или его место. Уже не важно — рядом с ним сидел Чонгук. — И как там все? — стараясь не выдавать тревоги, поинтересовался Юнги. — Намджун с Тэхёном на тебя злы. Хосок с Чимином пытались подбодрить Сокджина. Я ещё никогда не видел его таким поникшим. Мин закусил нижнюю губу. Неизведанное чувство стыда разъедало его изнутри. Чонгук мялся, не зная, с чего начать, но после долгой паузы всё же нарушил тишину: — Хён, я понимаю, что не меня ты ждал, но я за тебя переживал, поэтому решил прийти… — Всё в порядке, Чонгук. Я в порядке, — выдавил Мин. Но младший не собирался замолкать. — Хён, пусть ты бываешь злым и заносчивым, я всё равно всегда равнялся на тебя, — Чон остановился, и Юнги впервые посмотрел на него. — У меня самые крутые хёны. Родителям важна была только успеваемость, именно вы заботились обо мне. И ты, хён, тоже… Чонгук прервался, шмыгнув носом, но, собравшись с духом, продолжил: — И я не хочу, чтобы перед моим отъездом вы все… все рассо-рились… Юнги притянул Чонгука к себе, и тот перестал сдерживаться, тихо всхлипывая. Мин поглаживал дрожащие плечи, понимая, что не простит себе слёз их младшего. Чон отстранился, смущённо вытирая покрасневшие глаза. — Вот что бывает, когда берёшь под ответственность самого мелкого из параллели, — сказал Мин. Чонгук тихо рассмеялся, но поднять голову из-за покрасневшего носа не решался. — Засиделись мы тут. Пошли обратно к нашим. Юнги не видел, как улыбающаяся луна освещала им дорогу. Зациклившись на одном человеке, я не замечал, как причинял боль дорогим мне людям рядом.

***

После сильного потрясения кажется, что жизнь остановилась, будто сердце перестало биться. Но солнце и луна продолжают поочерёдно оберегать мир, сменяя друг друга, листья деревьев понемногу желтеют, а ноги сами несут тебя к школьному стадиону. Жизнь продолжается. Даже с опустошением внутри. В одну из августовских ночей Мин не спал, записывая строчки песен в блокнот. Он не задумывался о предстоящей учёбе — хотел выжать из оставшихся каникул всё возможное. Погружённый в мысли, Юнги сосредоточенно подбирал рифму, как вдруг тихий стук в окно заставил его резко подскочить. — Твою ж мать, Пак Чимин, — прошипел старший, распахивая окно. — Какого… Он осёкся, увидев заплаканное лицо Чимина. Пак не смотрел на друга и тихо произнёс: — Можно я сегодня у тебя останусь? Шмыгая носом, Чимин безжизненно уставился в тёмный угол, пока Мин сидел за рабочим столом, не зная, что сказать. — Твоя настольная лампа светила ярче сегодняшней луны, — нарушил тишину Пак. — Фонари уже выключили. Я шёл на ощупь и увидел в твоём окне горящий свет. Юнги не знал, что ответить. После экзаменов каждый словно замкнулся в себе, и маленькая ранка — почему Чимин так легко рассказал об их месте Чонгуку — продолжала неприятно саднить. Поэтому они больше не оставались наедине. И Мин точно не ожидал увидеть Пака заплаканным. — Может, уже ляжем спать? — от безысходности предложил Юнги. После долгих споров, кто будет спать на полу, а кто — на кровати, они решили потесниться вместе. Не лучший вариант, но лучше, чем ютиться на полу вместе. В темноте слышалось лишь шмыганье заложенного носа. Чимин прижался к стене, а Мин лежал на спине, глядя в потолок. — Что всё-таки произошло? — не выдержал Юнги. — Снова с отцом поругались, — тихо признался Чимин. Подробностей не последовало. Сердце Мина сжалось, и он перевернулся на бок, осторожно поглаживая чужие плечи. Каким бы порой непредсказуемым Чимин ни был, его слёзы были главным оружием против сердца Юнги. Разом забыв обо всех обидах, Мин без слов пытался подбодрить мальчишку, лишь бы только он перестал плакать. Пак резко развернулся и прижался к чужой груди, на что Мин обнял его крепче. Юнги знал, что такое ссоры с родителями. После стычек больше всего хотелось, чтобы любимая луна могла обнять и утешить. Но луны рядом не было, а звёзды в его руках сейчас плакали, и Юнги пытался сделать всё, чтобы они снова загорелись. Чимин уткнулся носом в его грудь и еле слышно прошептал: — Спасибо, хён. — Всё наладится, — заверил Юнги. Пак подавил всхлип: — Мне кажется, я никогда не смогу вздохнуть полной грудью. Какой-то вечный мрак. Юнги взглянул в окно. Скоро начнёт рассветать. — Поехали в одно место. Я кое-что покажу. Одинокий велосипед рассекал пустые улицы сквозь утренний туман. Холодный воздух обжигал раздражённые щёки Пака. Юнги крутил педали изо всех сил, а Чимин, приподняв ноги, держался за его спину. Видеть родной город спящим было чем-то интимным — словно подсматривать за чужой уязвимостью. Вдалеке слышалось пение первых птиц. — Ты обещал показать новое место, — напомнил Чимин, когда они поднялись на привычный холм. — Сейчас увидишь нечто новое, — уверенно заявил Юнги. Боясь разбудить ещё спящие луга и деревья, они молча вглядывались вдаль, дрожа от холода. И вот Чимин заметил разгорающееся пятно на небе, а затем — медленно поднимающийся красный диск. Первый розовый луч коснулся его щеки, будто по-родительски погладил, не понимая, почему парень сейчас не спит в тёплой кровати. Солнце поднималось выше, приветствуя поля в редком инее и двух несносных мальчишек, радостно улыбающихся новому дню. — Даже после самой тёмной ночи наступает рассвет, — сказал Юнги. Замёрзший Чимин улыбнулся шире. Юнги обнял его со спины, пряча под своей кофтой, и уместил подбородок на его плече, подставляя щёки красным лучам. — Я никогда не ощущал себя таким счастливым, — тихо произнёс Пак. Ещё с полчаса они наблюдали, как солнце пробуждает спящий мир. Я думал, моя главная слабость — в том, что я не умею говорить о своих проблемах. Но теперь я понимаю: моей главной слабостью был ты, Чимин.