For Youth

В музыкальном классе каждый занимался своими делами во время перерыва, но внимание всех привлёк стук в дверь и жизнерадостный паренёк на пороге. — Всем привет, я Пак Чимин, — с энтузиазмом представился парень, пройдя внутрь, на что Намджун не смог сдержать смешок и ответил: — Знаем. — Я пришёл к вам с поручением от руководства школы, — все вмиг напряглись, даже привычно безразличный Мин отложил гитару, но Чимин продолжал искренне светиться от радости. — Вас попросили выступить на весеннем фестивале. Ребята недоверчиво переглянулись, а Юнги уже успел съязвить: — И какие песенки про школу и дружбу мы должны будем спеть? — в ответ Пак по-заговорщицки ухмыльнулся и сказал: — Организатор мероприятия — я, поэтому и выбор песен будет за мной. На фестивале будет представлен ряд выступлений наших же учеников, и в конце руководство хотело бы услышать несколько песен от вас. Как они выразились: «Пусть покажут, чему научились за всё это время». Чимин явно горел идеей, чего нельзя было сказать о ребятах. Пока Юнги не успел послать парня на три буквы, Намджун обозначил: — Нам нужно посоветоваться. Выйдешь на пару минут? — Только учтите: если вы откажетесь, руководство задумается о переделе музыкального класса во что-то более дельное, — предупредил напоследок Пак и закрыл дверь. — Он совсем, что ли, страх потерял? — взъелся Юнги из-за угрозы отнять у него музыкальное оборудование. — А у нас разве есть выбор? — уточнил Чонгук, на что Тэхён спросил у всех: — Разве это не то, чего мы всегда хотели? Конечно, юным дарованиям было ещё рано покорять стадионы, но дебют перед сотней зрителей уже звучал небезнадёжно. Но ребят напрягало совсем другое. — И какую же бурду нас попросят играть? Попсу или, того хуже, слащавую херь, — напомнил всем Мин, на что демократичный вывод подвёл Сокджин: — Отказаться мы точно не можем. Но взамен сыграем то, что всегда учили. И действительно, Чимин не был против их выбора песен, после чего парни смогли спокойно выдохнуть, радуясь, что их репетиции почти не изменятся. Однако в них появилась новая деталь — Пак Чимин, который стал частым гостем их уединённого уголка. Парень приходил «проследить за подготовкой», как он выражался, но по факту просто засиживался у них, выступая постоянным зрителем, а на перерывах становилось теперь чуточку громче. Чимин быстро перезнакомился с компанией, не переставая шутить и развлекать всех различными историями. И отношение к их оратору в компании было разным: больше всех с ним взаимодействовали Чонгук и Тэхён; Намджун с Сокджином придерживались нейтралитета; Хосок явно не был рад делить с ним роль главного заводилы; а кто-то и вовсе делал вид, что седьмого парня в помещении не существует. — Он смотрит на меня так, будто убить хочет, — тихо поделился Чимин с Чонгуком на одном из перерывов, наблюдая, как в противоположном конце класса Юнги продолжал наигрывать перебор. — Не бойся, он так на нас всех поначалу смотрел, — посмеялся Чонгук и потрепал Чимина по плечу. — Юнги-хён на самом деле добрый человек, просто не хочет этого показывать. — Так и не скажешь… — пробормотал Пак, заметив на себе очередной недоброжелательный взгляд со стороны Юнги.

***

— Всем привет! — распахнув двери, поприветствовал всех Чимин, но тут же потупился, заметив в пустом классе единственную живую душу. — Ой, привет, Юнги… хён. Мин кинул на паренька презрительный взгляд и отвернулся, продолжив перебирать струны гитары. Чимин неловко стоял посреди класса, не зная, как лучше поступить. Казалось, за каждое сказанное слово в него тут же полетит стул или ещё что потяжелее. — Эм… я… А когда все остальные придут? Юнги перестал играть. Вздохнул. Чимин был готов мысленно уворачиваться от стульев, но в ответ послышался сухой голос: — Пошли в магазин. Скоро придут. — А, хорошо, я тогда тут подожду, — предупредил Чимин, но, заметив напряжённую спину, неловко уточнил: — Можно же?.. — Как хочешь. Пак старался делать вид, что занят сценарием к предстоящему фестивалю, но его сбивало застоявшееся в классе напряжение. Он слышал ровную игру на гитаре, но это не разбавляло нагнетающую атмосферу. Чимин решил, что это его шанс разгадать самого тихого участника музыкальной группы, и доброжелательно сказал: — Красиво играешь. Неприятный удар по струнам. Опять мучительная тишина. Чимин уже вжался в сиденье, когда Юнги повернулся к нему и грубо переспросил: — Что? — Красиво, говорю, у тебя получается, — добродушно повторил Пак. — Тебе больше не с кем в школе поговорить? — раздражённо бросил Мин. Чимин совсем поник, и Юнги даже не заметил, как тот вышел из класса. Репетиция подошла к концу. Чимин первым поспешил выйти из класса, дабы лишний раз не пересечься с этим угрюмым Мином. Парень уже было заворачивал за ворота школы, как его окликнули со спины: — Чимин! Пак удивлённо развернулся и тут же вжался в землю при виде Юнги. У парня портфель висел на одном плече, и он через силу произнёс: — Мне тут передали, что ты обижаешься. Юнги покачивался из стороны в сторону, пока Чимин недоверчиво поглядывал на старшего, не зная, чего ожидать. — Слушай, да не ненавижу я тебя. Мне всё равно, — выделил Юнги последние слова. Чимин кивнул в ответ и уже хотел поспешить домой, как ему снова крикнули: — А я думал, ты более стойкий. Чимин в недоумении снова развернулся к Мину, у которого на лице была натянута довольная ухмылка. — Что, непривычно кому-то не нравиться? — бросил Юнги, явно желая давно озвучить эти слова. — Я думал, при такой общительности вырабатывается иммунитет к разным людям. А ты расклеиваешься, как только ожидаемое обожание на тебя не распространяется. — Зато, я смотрю, с прямолинейностью у тебя всё в порядке, — с закипающей злостью подметил Чимин, увидев ещё более широкую ухмылку. — Всё-таки не совсем сопля. — Да пошёл ты, — Пак поторопился уйти, не желая больше выслушивать унижения. — Приходи завтра! — донеслось до слуха Чимина, когда он уже переходил дорогу. Тогда Чимин ещё не знал, что на языке Мин Юнги это означало «извини».

***

На школьном стадионе вовсю кипела жизнь: уже вечерело, скоро должны были включить гирлянды; возле столиков с ярмаркой не отлипали ученики, а с небольшой уличной сцены не прекращала звучать музыка. Сейчас по программе шли танцевальные номера, а следующими должна была выступать местная музыкальная группа школы. Юнги замечал волнение у Джина и Хосока, но сам оставался спокойным. Более того — он и сам от себя не ожидал, что ему захочется подняться на скромную школьную сцену. Чимин постарался над её оформлением достойно. И зрителей оказалось больше обещанного — к ним подтянулись старшеклассники из соседней школы. На небе появились первые сумерки, когда на сцену вышла команда друзей с завершающим трек-листом. Юнги поправил ремень гитары, после чего осмотрел толпу: размер её было не разглядеть в темноте, только гирлянды на деревьях помогали хоть что-то увидеть. Он заметил их организатора в первом ряду. Чимин взволнованно ждал начала. Мин скрыл довольную полуулыбку и напоследок посмотрел на свою любимую зрительницу — луну. Подобие вступительной речи должен был произнести Сокджин, но потенциал суперзвезды в Тэхёне одержал верх: перехватив микрофон у старшего, он крикнул: — Не знаю, как вы, но сегодня I want to break free! — он неумело, но уверенно пропел строчку, после чего зазвучало вступление всем известной песни Queen. Толпа мгновенно оживилась — никто не ожидал такого выбора. Ученики тут же начали подпевать, что ещё больше придало выступающим уверенности. Ребята отдавались по полной, и во время игры Юнги не смог сдержать смешка, заметив, как Тэхён чувственно проживает момент, словно выступает сейчас на стадионе «Уэмбли». Ребята отыграли ещё несколько энергичных песен Queen, после чего перешли к более лиричной части концерта, и вот уже вместе с толпой они напевали Hotel California — The Eagles и Wind of Change — Scorpions. Юнги понравилось, как зрители повключали фонарики на телефонах; в какой-то момент ему даже показалось, будто звёзды спустились послушать его. Перед последней песней Мин сделал передышку и, находясь за сценой, наблюдал, как романтик Намджун настоял на исполнении Yesterday — The Beatles. И, конечно же, довольный парень получил растроганные сердца зрительниц. На финальной песне группа снова собралась в полном составе, и импровизированный ведущий Тэхён объявил: — И этот фестиваль закрывает одна из любимых песен моего друга, — увидев строгий взгляд Мина, Тэхён довольно посмеялся и добавил: — И это у нас Wonderwall — Oasis. Чимин сразу узнал вступление: он постоянно слышал, как Юнги разучивает это на перерывах, но ни разу не слышал полноценного исполнения. И вот теперь он услышал голос Юнги — с лёгкой хрипотцой, но на удивление мягкий. Чимин внимательно наблюдал за ним, замечая, как Мин искренне отдаётся выступлению, временами прикрывая глаза и не скрывая лёгкой улыбки. Чимин впервые увидел, как Юнги улыбается по-настоящему — без сарказма. А потом Мин устремил взгляд выше, к небу, словно видел там вторую, воображаемую толпу. Пак не отрывал от него глаз до самого конца, не отдавая себе отчёта в том, что сидел с покрасневшими щеками. Юнги выступал для любимой луны. Но во время исполнения он чувствовал ещё один, более пристальный взгляд — от парнишки в первом ряду.

***

— Там что, Юнги с Чимином сидят? — не веря своим глазам, заметил Тэхён, стоя у беседки с сигаретой в руках. Намджун выдохнул дым и, довольно ухмыльнувшись, ответил: — Видимо, нажил себе фанатов после выступления на фестивале. — Ты о чём? — искренне поинтересовался Чонгук, думая, что пропустил очередную локальную шутку, ведь Сокджин с Намджуном сейчас довольно улыбались. — Ни одна девчонка не смотрела во время моего выступления на меня так, как Чимин смотрел на Юнги во время последней песни, — поделился Намджун, потушив сигарету.

***

— Хён себе девочку в интернете, что ли, завёл? — подметил Чонгук в музыкальном классе, когда их Мин первым ушёл, не отлипая от телефона. — Мальчика, — без тени эмоций поправил Намджун. — Ему что, нас мало? — вклинился Тэхён, на что Сокджин пояснил, уже зная всё от Намджуна: — Они с Чимином неожиданно сдружились после выпускного. — Но хён ненавидел Чимина! — напомнил Чонгук. — Вы видели, как он смотрел на него во время репетиций? Даже на Хосока он так не смотрит, когда тот его бесит. — Эй! — крикнул в ответ самый шумный участник. — Если Юнги так сдружился с этим Чимином, что на него совсем не похоже, то мы можем позвать его на нашу ближайшую встречу у Сокджин-хёна. Что думаете? Все же понимают, что хён и через пятьдесят лет сам этого не сделает.

***

— Я уже жалею, что тогда любезно пригласил Чимина к нам, — раздражённо поделился Хосок, пока все после репетиции шли за мороженым. — Нас он всегда выгонял, когда собирался играть на пианино, а для Чимина, которого знает всего несколько недель, — пожалуйста! — подхватил обиженный Чонгук. Намджун с Джином шли впереди. Сокджин тихо спросил: — Тебе не кажется, что Юнги слишком быстро прикипает к Чимину? Намджун пожал плечами: — На него это действительно не похоже. Но и размагнитить их мы не можем. Не забывай, что мы говорим про самого упрямого Мина на свете.

***

— Мало того что из-за него мы лишились музыкального класса, так он ещё и ножом орудовать не умеет, — бурчал Тэхён, пытаясь замешать раствор для шпаклёвки стен, — ещё и главного работника у нас забрал. — Юнги ведёт себя как мамка, ей-богу, — подхватывал Хосок. — Пылинки сдувает с этого Чимина. — Тише, мой детский садик, хватит жаловаться, — вмешался Намджун, у которого сейчас шла борьба с намертво прилипшим куском обоев. — Конечно, тебе всё равно — ты у Юнги на почётном втором месте после Чимина, — съязвил Хосок. — Тебя действительно устраивает поведение Юнги-хёна? — искренне поинтересовался Тэхён, наблюдая, как Намджун побеждает и срывает злосчастный кусок обоев. — На нашего Юнги он совсем не похож, — делился мыслями Ким, отряхиваясь от посыпавшейся штукатурки, — но ему нужно пережить это состояние. Оно всех рано или поздно ждёт.

***

Чонгук не мог скрыть раздражения, видя, как Чимин под давлением всех пытался поддержать Сокджина после его стычки с Юнги. Хён с ним сюсюкался всё время, а Пак ни разу не мог встать на его сторону. — Куда мог побежать Юнги-хён? — бесстрастно спросил Чонгук у Чимина, который тут же стушевался, не желая отвечать. — Если у тебя нет сил найти хёна, то это сделаю я! — теряя прежнее равновесие, надавил Чонгук, наплевав на разницу в возрасте. — Чонгук, — окликнул его раздражённый всей ситуацией Намджун. — Юнги всегда сбегает в поле за его домом, — тихо признался Пак. Чонгук уже собирался уходить, но перед выходом ослушался предупреждения Намджуна и крикнул: — Какой же ты всё-таки дурак, Пак Чимин! Чимин не находил себе места, пока две «потеряшки» не вернулись к ним. Он не мог посмотреть Мину в глаза; только слышал, как друзья попросили друг у друга прощения, после чего все разошлись по домам, а Чимин виновато плёлся за Юнги. Пак не мог вымолвить ни слова, но когда они дошли до нужного поворота, удушающая вина сдавила его изнутри, и Чимин выкрикнул: — Прости меня! Юнги впервые повернулся к нему. Пак признался: — Я просто трус, Юнги. Мне правда жаль. Но я не хочу тебя терять. — Не потеряешь, — спокойно ответил Мин, и на его губах мелькнула безобидная усмешка, после чего обессиленный парень поплёлся домой. Юнги не знал, что в тот вечер Чимин провожал его взглядом до самого дома.

***

— Тебе не кажется, что между ними что-то произошло? — поделился Хосок, когда они возвращались с первой встречи с Чимином в Сеуле. — Юнги всё больше закрывается в себе, его настроение теперь напрямую зависит от этого Пака… Да и сам Чимин выглядит каким-то поникшим рядом с ним. Он что, бросить нашего хёна собирается? Намджун задумчиво смотрел в сторону, озабоченно проводя рукой по волосам. Конечно, он заметил перемены между этой парочкой. Между ними явно что-то произошло, но позитивного исхода почему-то не случилось. В одном Намджун был уверен точно — они друг другу одинаково небезразличны. — Поговори с Юнги на этот счёт, — донёсся серьёзный тон Хосока. — Меня он даже слушать не станет. И я переживаю за друга. И Намджун выбрал момент, когда посчитал разговор действительно необходимым. Прошло несколько дней после хэллоуинской вечеринки, но Юнги выглядел более поникшим, чем обычно, без остановки перебирая струны гитары. Что-то у тех двоих совсем не клеилось. — Почему ты тогда не доехал с нами? — решил издалека начать Намджун. Мин на мгновение прервал игру и, не поднимая головы, сухо ответил: — Чимин перебрал с выпивкой, и его нужно было проводить. — Как по мне, он выглядел не хуже всех нас, — тонко заметил Ким, уловив на себе недовольный взгляд. Он дёргал за верные ниточки. — Ты хочешь упрекнуть меня в том, что я решил провести Чимина? — Я считаю, вам нужно поговорить, — без намёков прямо заявил Намджун, замечая, как волосы встали дыбом на макушке у его друга. — Я сам разберусь, — отрезал Юнги, показывая, что продолжать разговор не намерен. — Ты делаешь хуже не только себе, но и Чимину, — напомнил ему Намджун и, прежде чем выйти из комнаты, добавил: — Вы так замучаете друг друга.

***

За полчаса до закрытия Сокджин услышал звон колокольчика у входной двери, что было редкостью в столь позднее время. Когда он вышел в пустой зал, то сразу замер — на пороге, переминаясь с ноги на ногу, стоял Чимин. Один. — Здравствуй, хён. Джин, не скрывая лёгкого удивления, подошёл поздороваться с другом, после чего уточнил: — Ты приехал один? Пак печально улыбнулся и тихо спросил: — Непривычно меня видеть без Юнги, да? Вскоре перед Чимином поставили чашку свежего кофе, и они вдвоём уселись поодаль, а на двери уже висела вывеска «Закрыто». Чимин грел руки о горячую чашку, а Сокджину не терпелось услышать объяснение столь странного визита, поэтому он не сдержался и начал расспрашивать сам: — Ребята знают, что ты уже приехал домой? — в ответ ему отрицательно покачали головой. — Тебе так не терпелось вернуться, что ты решил сорваться в столь поздний час, а не поехать со всеми завтра утром? Чимин устало улыбнулся и впервые поднял взгляд на хёна. У Пака был поникший вид, а под глазами пролегли глубокие тёмные круги. Что-то действительно терзало душу парня. — Я хотел поговорить с тобой, хён. Лично. Джин понимающе кивнул и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Да, старший негласно выступал родителем для всех своих друзей, но ещё ни разу к нему не приходил за советом Чимин. — Я тебя слушаю, — мягко подтолкнул Джин начать рассказ. — Я хотел поговорить… о Юнги, — через силу выдавливал из себя слова Чимин, явно не находя себе места. — Вы поссорились? — предположил Сокджин, но Чимин снова покачал головой. — Я просто запутался, — с горечью прошептал Пак. Чимин почувствовал, как его руку накрыла чужая ладонь. Он вскинул голову и встретился с тёплым взглядом Сокджина. Тот заверил его: — Ты можешь рассказать всё как есть. Я вижу, как тебя душат эти мысли. Пак вздрогнул. По его щеке скатилась слеза. Джин понял, что до этого он ни с кем не делился своими переживаниями. И эта нервотрёпка серьёзно его измотала. — Я не знаю, что делать, хён, я… я… — Чимин сглатывал слова, его руки начали дрожать, но парень всё-таки на выдохе прошептал: — Я люблю его. — Я знаю, — спокойно ответил Сокджин. И после этих слов Чимина прорвало: слёзы потекли по щекам, он начал быстро и сбивчиво говорить: — Хён, я правда люблю его, очень сильно, уже давно, но я не понимаю, к чему это всё ведёт, — стараясь сдерживать всхлипы, с запинками продолжал Пак. — Я поцеловал его, хён. Я перестаю себя контролировать, когда рядом с ним. Я обещал ему, что брошу курить, но не могу отказаться из-за постоянных накручиваний. Хён, меня убивает это всё, я… Чимин запнулся, когда его крепко прижали к себе. Джин осторожно поглаживал по плечу перепуганного паренька, чувствуя, насколько сильно тот истощил себя переживаниями. — Выскажи это всё Юнги. Он поймёт. — Я не могу. Не могу… — с горечью шептал Пак. Так Сокджин весь вечер обнимал и успокаивал запутавшегося в собственных мыслях паренька. В новом году только Сокджину довелось встретиться с Чимином в последний раз. Пак сам инициировал встречу, но вживую не мог поднять взгляда от земли. Он искренне попрощался с хёном перед армией, поблагодарил за всё и напоследок попросил выполнить последнюю просьбу — передать письмо Юнги обратно. — Ты так и не встретишься с Юнги? — напрямую спросил Сокджин, забирая письмо. Чимин виновато закусил губу и тихо ответил: — Я просто трус. С самого начала.

***

И пусть компания друзей недоумевала, когда Юнги в очередной раз сорвался и убежал от них в новогоднюю ночь, а Хосок уже собирался догонять его, — крепкая хватка Намджуна на плече остановила его. — Ты разве не понимаешь, что он сделает себе этим только хуже?! — не сдержался Хосок. Намджун бесстрастно ответил: — Ему будет хуже, если он продолжит терпеть. Пусть встретится с ним, если он всё-таки там есть. И даже самый младший Чонгук уже всё осознал, когда Юнги ушёл от них на вокзал, не желая переступать границу их города. — Юнги-хён уже ненавидит Чимина? — спросил он у всех. — Хуже. Он любит его — из боли. — Ответил Намджун. — Думаете, Чимин совсем не страдает? — Надеюсь хоть немного испытывает то, что проживает наш Юнги. Попадись мне только этот белобрысый на глаза, — не сдержал эмоций Хосок. И обычно самый спокойный Намджун чуть тише с издёвкой ответил на вопрос Чонгука: — Не думаю. Но Намджун впервые оказался не прав. Никто не узнает, как Чимин рыдал навзрыд над признанием Юнги. Сердце разрывалось на части, слёз уже не хватало, а внутри всё продолжало выть. Чимин до безумия любил Мин Юнги. Как жаль, что его страхи оказались сильнее.