i heart <3 you

ксандр получал особое, мрачное удовольствие, безжалостно изнуряя райну изматывающими тренировками. он гонял её так, как никого другого. ему нравилось выжимать из девушки все соки, каплю за каплей. особую остроту этому зрелищу придавало то, как она уставала — до дрожи в коленях, до тумана в глазах, — но стискивала зубы, не позволяя себе ни стона, ни просьбы о пощаде. нравилось видеть то, как её силы тают, но она не может об этом сказать вслух.  гордая, сука.  но ван хейс еще не подозревал, насколько эта «сука» хитрая. 

***

после очередного выматывающего дня, райна рейн смывала напряжение в душе, позволив горячей, почти обжигающей воде обволакивать всё её тело, пока та двумя руками опирается на стенку, опустив голову. влага стекала вниз по шее.  с закрытыми глазами девушка представляла себе, как целый день ничего не делает. теперь такое желание выглядело, как несбыточная мечта. ей хотелось весь день нежиться на самой мягкой в мире кровати, сладко потягиваясь и ни о чем не думая.  вслед за этим она подумала о ксандре. мерзкий ублюдок! у него нет ни единого права пробираться в её мысли настолько глубоко, что она думает о нём, будучи полуголой. внизу живота начало приятно тянуть. и пока этот бред не перерос в мечты о крепком торсе коменданта, она выключает воду и выпрямляется. к ней приходит приятное осознание того, что она, кажется, наконец осталась одна в душевой.  вытирая голову полотенцем, девушка слышит уверенные шаги за своей спиной.  блять.  ну конечно, сука, это он. шаги мудака райна знает так, как никто другой. и, очевидно, он здесь опять для того, чтобы испортить ей настроение.  — тебе пора спать, — слышится самодовольный голос, — ты так усердно тренируешься. надо больше отдыхать, — лёгкий смешок, после которого душевую вновь заполняет шум воды.  рейн предпочла не отвечать на колкости мудилы. вместо этого она придумала кое-что получше.  план мести.  сделав вид, что та ушла, райна остановилась в предбаннике. мужская одежда лежала неаккуратно сложенная на лавочке. уже понятно, к чему всё ведёт?  нет, она не собирается просто красть его одежду. у неё есть идея получше. 

***

— раз уж мне выпал, блять, этот счастливый билет, — теперь райна оказывается за спиною ксандра. пытается совершенно не смотреть на обнажённую широкую спину, по которой так соблазнительно стекают капли воды. голосом заставляет того обернуться, — наконец-то высказать всё, что накипело. теперь, сука, слушай сюда и не дыши. я не твоя ебучая кукла для пыток, не твоё персональное, измученное говно, из которого ты годами выжимал всё до последней капли, — она начинает переходить на крик, — кончилось, пидор! ты выжал из меня даже то, чего, казалось, не было, оставил одну пустоту да злость. так вот, знай… шатенка не успевает договорить, её перебивает ван хейс, который вмиг оказывается так до неприличия близко, обхватывая пальцами женский подбородок, чуть задирая его вверх и спокойно шепча: — тише-тише, моя маленькая мисс рейн… — улыбается, гад, словно чеширский кот, — тебе кто-нибудь говорил, что тебе ужасно идёт этот румянец после душа? особенно когда ты злишься… — его тыльная сторона ладони хочет дотронуться до её скулы, но райна предотвращает это действие взмахом своей руки, а затем громким шлепком по чужой кисти.  — я тебя ненавижу, ван хейс, — шипит ему в лицо, с каждой своей репликой пробираясь к нему всё ближе. она выплёвывает оскорбления в чужие губы до тех пор, пока её не захлестнёт новое чувство.  этот мерзкий, противный, лживый мудак заслуживает только презрения. за то, что относится к ней, как к ёбаной кукле; за то, что подставил её; за то, что каждый день изматывает её до полусмерти. и райна его презирала. иногда она себе представляет, как он наконец получает по заслугам. как она сама, налитая свинцовой силой и холодной яростью, прижимает его самодовольное лицо к грубому полу спортзала, к этому шершавому асфальту его же собственного ада, который он для нее построил. представляет, как с хрустом ломает его спину, как он ахнуть не успевает, а она уже садится на него сверху, не для близости, а для унижения, заламывая ему руки до белой, слепящей боли. но иногда она себе представляла кое-что ещё.  иногда она себе представляет, как он берет её, грубо и властно, снимая с неё всё — и одежду, и эту маску выносливости, и саму возможность сопротивления. не для унижения, а потому что иначе не может. потому что в этой грязной, запретной версии реальности его жажда к ней — не холодный расчет, а животный, всепоглощающий голод, который он уже не в силах контролировать. и, если честно, она тоже.  она видит, как он прижимает её к стене, его руки — большие, натренированные, сильные, грубые, оставляющие синяки — держат её бёдра так крепко, будто боятся, что она исчезнет. будто боятся, что малышка райна может ускользнуть в чьи-то чужие объятия. он входит в неё резко, без предупреждения, заполняя её одним глубоким, выжимающим воздух толчком. и это не наказание. это захват. это утверждение своего присутствия в каждой клетке её тела. это доказательство того, что мисс рейн только его маленькая девочка и ничья больше.  он трахает её жёстко, глубоко, с низким рычанием, заглушающим все мысли. это не то ощущение, которое ксандр испытывал, когда ебал различных шлюх с закрытыми глазами, представляя райну. это новое чувство всецелого обладания, чувство победы.  ксандр нагнул райну, надавив на позвоночник одной рукой, второй обхватывает обе женские кисти за её же спиной, лишая какой-либо возможности держаться самой. он выходит резко, заставляя бедную райну скулить от желания и досады, ведь ей хотелось больше. девушка выпрямляется, а после её одним махом резко разворачивают. они лицом к лицу. его рот на её шее. его зубы впиваются в её плечо не для боли, а чтобы оставить след, пометку. ван хейс хочет пометить её всю — чтобы каждый понял, что девушка занята такой самодовольной и собственнической мразью, как он. в этой фантазии нет её слёз — есть только тяжелое, прерывистое дыхание, хриплый стон, вырывающийся у неё из горла против воли, и влажный, пошлый звук их тел, движущихся в одном неистовом, неостановимом ритме. она бесконечно называет его ласково «ублюдок», а он её «сука». он хватает её за горло, неожиданно нежно сжимая, не желая доставить боли, а лишь удовольствие. она закатывает глаза, закусывая губу и, кажется, прося ещё. и ещё. и ещё.  он не закрывает глаза. ни в коем случае. ксандр смотрит, как женское дело откликается на его действия, как оно извивается, течёт, потеет, насаживается на его член, сжимает его части тела, как она сдавливает его внутри себя узким влагалищем, просит больше, просит вдавливать её в поверхность с такой силой, с какой ему угодно. он бы глядел на эту картину вечно.  и в этот миг, в этой грязной, жаркой иллюзии, она не чувствует ни страха, ни ненависти. только огонь, идущий из самого низа живота, всепоглощающий и постыдный.  и от этой мысли, от жара, разливающегося по венам, от густого комка, сворачивающегося, а после взрывающегося и растекающегося приятным, ноющим теплом внизу живота, ей становится вдвойне противно. потому что даже в своих самых тёмных фантазиях она не может отнять у него эту власть — она может лишь мечтать, чтобы он использовал её по-другому. и это делает её подчиненной вдвойне.

***

— детка? ты, кажется, хотела ещё что-то сказать? — они стоят всё ещё в такой позе, большим пальцем мужчина поглаживает нижнюю губу райны, не позволяя себе большего.  — ээ… — она мнётся, забывая про свой план мести, про всё то, что хотела ещё сказать ему, — нет, кажется… — девушка медленно отстраняется, поворачивается к нему спиной, а после уходит, с досадой закусив нижнюю губу.  ксандр ван хейс — мерзкий ублюдок. но как же он хорош.