Возрождение vol.1

Профессор Синнер в её вузе был фигурой с репутацией, о которой предпочитали не говорить вслух. Приятная внешность и подчёркнутая властность лишь маскировали суть: профессор судебной психиатрии принимал плату за оценки — ту, что особенно привлекательные студентки оставляли за закрытой дверью его кабинета, выходя оттуда с отличием и опущенным взглядом. По крайней мере, именно это недавно услышала Одри. Девушка подумала не "как ужасно", а "как удобно". И эта мысль её не испугала. Скорее... заинтриговала.  Были ли это слухи или правда — не так уж важно: Малек Синнер интересовал её давно, и с приближением экзаменов она решила избавиться хотя бы от одной головной боли способом, который казался на удивление простым. После пары она выждала, пока аудитория опустеет, и постучала в дверь его кабинета, открывая её почти одновременно с ударом костяшек. Профессор медленно поднял взгляд, отрываясь от бумаг на столе. Он смотрел внимательно, неторопливо, проводя по ней взглядом с ног до головы, словно уже знал, зачем она пришла. Его губ коснулась лёгкая улыбка. — Добрый день, Одри. Вы чего-то хотели? Она была уверена, что всё пройдёт проще. Теперь же застыла в его кабинете, пойманная собственной затеей, не зная, что сказать первой. Идея стремительно теряла очарование и начинала выглядеть глупой — если не откровенно опасной. Ведь если слухи были всего лишь выдумкой, за неверный намёк или неосторожное предложение её ждали одни неприятности. — Я хотела сдать экзамен досрочно, — наконец произнесла она. — Как это? — он по-прежнему смотрел на неё, слегка прищурившись, будто оценивая не столько слова, сколько намерение за ними. Её лицо вспыхнуло, словно выдав всё сразу. Руки сами потянулись к верхней пуговице блузки, неловко натягивая ткань. Он приподнял брови, удивлённый, но в уголках губ дрогнула тень усмешки. — Вы предлагаете мне своё тело? — спросил он неожиданно серьёзно. Она промолчала, не находя слов. — Я жду ответа, — произнёс он резко, холодно. — Да. — Любопытно. Обычно с такими запросами приходят двоечницы. Они умеют угодить… но в голове пустота. Ты же — совсем другое дело… Возможно, мой предмет тебе не особенно интересен, но я не сомневаюсь, что ты могла бы сдать экзамен сама, как все. Одри молчала, опустив голову. Он снова окинул её взглядом — оценивающим, долгим. — Допустим, я согласен… Она бросила на него быстрый, острый взгляд из-под длинных ресниц. Сердце бешено колотилось в груди, предчувствуя, что это только начало. — И всё же я хочу предложить вам нечто более захватывающее. Психологический эксперимент, своего рода… — голос его слегка дрогнул, и в этом колебании она ощутила неподдельную заинтересованность. Профессор продолжил, голос стал ровным и точным, каждое слово подчинялось ему. — Только не соглашайтесь, не подумав. Я предлагаю вам полную трансформацию личности, Одри. Слом барьеров, освобождение от условностей, снятие масок — называйте это как хотите… но последствия будут такими, как вы не представляете. Он шагнул вперёд; пол под его туфлями тихо скрипнул. Пальцы слегка коснулись края стола, оставляя на пыльной поверхности тонкий след. — И почему я должна на это согласиться? — она сложила руки на груди, как щит, отражающий любую угрозу и соблазн одновременно. — Не должна, но ты этого хочешь. Даже если боишься признаться самой себе. — Самоуверенно. Малек рассмеялся — низкий, бархатный звук, наполненный тёмным удовольствием. Он приблизился ещё на шаг, сократив дистанцию до опасной. Рука поднялась, и кончики пальцев едва коснулись её щеки. — Самоуверенность — это когда ты не знаешь, о чём говоришь, — его дыхание коснулось её губ. — А я просто вижу правду. — Какую такую правду? Его пальцы медленно скользнули к её подбородку, мягко приподнимая его, заставляя встретиться с его взглядом. Тусклый свет лампы играл в глазах профессора, создавая иллюзию бездонной глубины. — Правду о том, что ты устала быть хорошей девочкой, — произнёс он почти ласково, но под этим тоном сквозила стальная твёрдость. — И что часть тебя жаждет… вырваться на свободу. — Заблуждаетесь, профессор. Хорошей девочкой я никогда не была, — прошептала она, впервые открыто признавая это — себе и ему. Его брови слегка приподнялись, а в уголках глаз заиграли искорки одобрения. Он отпустил её подбородок, но не отошёл, оставив между ними всего несколько сантиметров. — О, это я уже заметил, — его голос стал тише, интимнее. — Но даже плохие девочки носят маски. И твоя… начинает трескаться. — Да ну? — она встретила его взгляд вызовом, едва сдерживая дрожь в груди. — Ты носишь маску холодной рациональности, — его голос стал тише, но от этого только ещё более давящим. — Но внутри бушует буря. Ты хочешь сжечь всё, что тебя сдерживает. И я… я просто дам тебе спички… Профессор, наконец, сделал шаг назад, позволяя ей глубоко выдохнуть, словно освобождая пространство между ними. — Подумайте, — снова сдержанно произнёс он, переходя на «вы». — И приходите завтра в то же время. — И Одри… — улыбка осветила его лицо, в глазах плясали игривые огоньки, — я поставлю вам «превосходно», но это не избавит вас от проблем с учёбой. Учиться всегда сложно, когда голова занята совсем другим… С этими словами он опустился на кресло, возвращаясь к документам, словно всё, что только что произошло, было лишь плодом её воображения. — Всего доброго, — сказала она глухо, тяжело переводя дыхание, и вышла за дверь, ощущая, как напряжение медленно оставляет тело. На выходе из университета она достала сигарету и глубоко затянулась, думая про себя: «Всегда у меня всё в жизни по одному месту. Двоечницы сосут, а Одри — на эксперименты». Серый дым сигареты растворился в небесной мгле, и она ощутила лёгкое облегчение.