Возрождение vol.1

Двери лифта разошлись, выпуская их в короткий холл. Малек приложил карту к замку. Сухой щелчок двери в номер отсек их от остального мира. Тяжелая дверь распахнулась, открывая им просторную гостиную. Огромные окна с тяжелыми портьерами поглощали огни ночного города, превращая их в декорацию к тому, что должно было произойти. Под ногами — мягкий ворс ковра. На столе — запотевшее ведро с хрусталем. Воздух здесь был прохладным: кондиционер бесшумно выполнял свою работу. Одри опустилась на диван. Микаэль присел рядом. Малек остался в стороне, наблюдая за ними и опершись спиной о высокий комод. Микаэль начал говорить с Одри, чувствуя на себе безжалостный взгляд Малека: — Я бы хотел остаться с тобой наедине. — Нет, — коротко отрезал Малек. — Зачем тебе это?.. Она не дала ему договорить — заглушила вопрос поцелуем. Горячим, почти безумным. Таким, от которого он не смог бы отказаться. Его пальцы сжали её лицо, скользнули в волосы. Малек лишь ухмыльнулся, устраиваясь по другую сторону от Одри. Как только она оторвалась от него, Малек обхватил её челюсть и резко повернул к себе. Его глаза пылали одержимостью и тьмой. Он впился в её губы с остервенением, прикусывая их, целуя так, словно хотел поглотить её целиком. Его язык властно исследовал её рот. Одна рука всё ещё держала её за челюсть, другая скользила по спине. Пальцы нашли молнию. Послышался металлический звук расстёгивания — резкий, грубый. Тяжёлая ткань сползла с её плеч, падая к талии, обнажая тонкую кожу спины, позвоночник, застёжку бюстгальтера. Микаэль опустился губами к её шее, а затем ниже. Он поцеловал её обнажённое плечо — его дыхание было горячим на её коже. Его пальцы, уверенные, но не торопливые, нашли тонкую бретельку кружевного бюстгальтера. Он сдвинул её вниз, медленно обнажая верхнюю часть её груди. Малек наконец оторвал рот от её губ. Его дыхание сбилось. Он посмотрел не на Микаэля — на неё. — Похоже, наш ангел всё ещё ждёт приглашения, — его шёпот был грубым, полным тёмного удовольствия. Слова подействовали как электрический разряд. Рука Микаэля в одно мгновение оказалась на её спине, быстрым, резким движением освобождая её грудь от кружева. Лифчик бесформенным комом упал куда-то в складки платья. Одри выдохнула, когда горячие губы Микаэля накрыли сосок, втягивая, пробуя на вкус её нежную кожу. В этот момент рука Малека уже была на её бедре. Его ладонь, сухая и тяжёлая, уверенно скользнула выше, забираясь под шёлк юбки. Он не стал тратить время на раздевание — просто оттянул тонкую полоску белья в сторону, открывая доступ. Два пальца вошли в неё без прелюдий, задавая резкий, требовательный ритм. Одри выгнулась. Её пальцы судорожно впились в плечи мужчин. Она была распята между ними: сверху её терзали губы Микаэля, снизу — неумолимый темп Малека, который продолжал пожирать её глазами. Вскоре Малек тоже спустился ниже. Теперь они оба были заняты её грудью, сталкиваясь лбами, деля её кожу как территорию. В комнате стало слышно только их тяжёлое, сбивчивое дыхание и влажные звуки поцелуев. Одри откинула голову назад. Её затылок впечатался в спинку дивана. Из горла вырвался первый хриплый стон, который она не пыталась подавить. Малек выпрямился первым. Одним движением он стащил с неё остатки платья и белья, оставляя её полностью обнажённой на диване. Он начал раздеваться молниеносно. Пуговицы рубашки подавались с сухим щелчком, брюки упали на ковёр. Он бросил взгляд на Микаэля — словно это был приказ, который не обсуждается. Микаэль, будто ведомый невидимыми нитями, начал повторять каждое его движение. Его пальцы путались в ткани, но он не останавливался, сбрасывая с себя остатки ангельской брони, пока одежда не образовала на полу бесформенную кучу — символ окончательного краха его морали. Они остались втроём. Голые. Возбуждённые. В тишине номера отчётливо слышалось только тихое гудение кондиционера, стук их сердец и тяжесть дыхания. Малек подхватил Одри под ягодицы и понёс в спальню. Она инстинктивно обхватила его талию ногами, прижимаясь всем телом. Микаэль безмолвной тенью последовал за ними. У самого порога Малек замер, опаляя её лицо тяжёлым дыханием. — Я тебя сейчас так хочу… и так ненавижу, — выдохнул он ей в губы. Одри лишь понимающе улыбнулась и накрыла его рот вязким, глубоким поцелуем. В ответ из груди Малека вырвался низкий, вибрирующий рык, переходящий в стон. Он бросил её на кровать и мгновенно забрался следом. Одри оказалась на коленях, зажатая в его руках. Малек обхватил её сзади, одной ладонью жёстко сжимая горло и прижимая её спину к своей груди. Микаэль опустился на край матраса прямо перед ней, тут же вовлекая в новый, жадный поцелуй. Его пальцы грубо обхватили её грудь, сжимая соски с такой силой, что Одри невольно вскрикнула, содрогаясь в их двойном захвате. Голубые глаза Микаэля казались почти чёрными — зрачки расширились на всю радужку. Последние капли стеснения и нерешительности окончательно выгорели в нём, оставляя лишь голое, дикое желание, которое он больше не пытался обуздать. Малек резко надавил ей на лопатки, вынуждая корпус Одри уйти вниз и сильно прогнуться в пояснице. Прямо перед её лицом оказался массивный, влажно поблёскивающий на кончике член Микаэля. Не раздумывая ни секунды, она подалась вперёд, принимая его в рот. В то же мгновение Одри почувствовала, как Малек сзади вошёл в неё — грубо, резко, неожиданно. Малек задвигался отрывисто и быстро, с силой вгоняя в неё свой член. Каждым мощным толчком он насаживал её корпус на Микаэля, так что её рот невольно вбирал в себя всё больше. Одри полностью расслабила глотку, позволяя ему беспрепятственно проскальзывать в самую глубь. Она ощущала, как каждая часть её тела становится одновременно чужой и своей, переплетаясь с ними. Микаэль прикрыл глаза и низко застонал. Этот звук мгновенно привлёк внимание Малека. В его глазах полыхнул гневный огонь. Он с силой шлёпнул Одри по ягодице, и из её горла, занятого Микаэлем, вырвалось глухое мычание вместо вскрика. — Моя очередь, — прорычал он, резко выходя из Одри. Они мгновенно сменили позиции, словно в отработанном танце. Теперь Малек стоял перед её лицом, неотрывно глядя ей в глаза, пока его член то исчезал, то снова появлялся у неё во рту. В это же время Микаэль орудовал сзади, до боли обхватив её за бёдра. Одри чувствовала рваный ритм, и каждый удар как будто встряхивал всё её тело, заставляя одновременно дрожать и подчиняться. Малек ласково погладил её по лицу, заглядывая в самую глубину зрачков. — Тебе нравится, как он трахает тебя? — прошептал он, не сводя с неё глаз. Одри лишь что-то невнятно промычала в ответ. Малек медленно вышел из её рта, давая ей возможность наконец сделать вдох, отдышаться. — Нравится? — повторил он, требуя подтверждения. — Да! — выдохнула она. И в этом признании не было ни капли стыда или самоосуждения. Только честное, голое упоение моментом. Малек медленно провёл большим пальцем по её влажным губам. Одри тут же обхватила его палец, начиная медленно сосать его, продолжая смотреть ему прямо в глаза — вызывающе и преданно одновременно. — Какая же ты грязная… шлюха… — выдохнул он. В его голосе ярость смешалась с восторгом. — И я просто без ума от тебя. Он загадочно улыбнулся и резко потянул Одри на себя, буквально вырывая её из рук Микаэля. Малек впился в её губы жадным поцелуем, по-хозяйски проникая в рот своим языком, словно заново клеймил свою собственность. Затем он перевернул её, направляя к Микаэлю, который уже успел откинуться на подушки. Одри опустилась на него, влажно поблёскивающего от её собственного сока, и медленно задвигалась, ловя ритм. Её дыхание было рваным, каждая мысль растворялась в ощущениях. Но Малек не дал ей вести игру. Он грубо толкнул её корпус вниз, впечатывая грудью в тяжело дышащего Микаэля.  Одри мгновенно поняла, каким будет его следующее действие. Тело прошила приятная волна предвкушения. Малек не спеша облизал указательный палец и направил его к узкому кольцу мышц между её ягодицами. Палец плавно проскользнул внутрь, вызывая в ней вспышку дикого, необузданного желания. — Да! — вскрикнула она, резко запрокидывая голову назад. Он не торопился. Малек ввёл уже два пальца, методично растягивая её податливое тело. Она сжималась, но всё равно растворялась в этом, отдаваясь полностью.  Он не хотел омрачать этот порочный опыт лишней болью — ему нужно было её полное, добровольное растворение в этом акте. Затем он направил головку своего члена к её узкому отверстию. Его свободная рука тяжело легла на её поясницу, с силой прижимая Одри вниз и заставляя её выгнуться ещё сильнее, подставляясь под оба удара сразу. Когда он начал медленно входить в неё, Одри инстинктивно задержала дыхание. Мир вокруг сузился до этой единственной точки давления, растягивающей её изнутри. Она замерла, не в силах издать ни звука, пока он плавно, но неумолимо продвигался вглубь. И только когда Малек вошёл до самого конца, заполнив её целиком, Одри наконец рвано выдохнула. Малек замер внутри, давая ей привыкнуть к этой запредельной полноте. Её руки судорожно вцепились в плечи Микаэля. Пальцы до белых пятен впились в его кожу. Он начал двигаться — медленно, с тягучей силой, заставляя Одри раз за разом насаживаться всем своим весом. Теперь они были единым, пульсирующим механизмом. Каждый толчок Малека сверху отзывался встречным движением Микаэля снизу. Одри оказалась в эпицентре этого шторма, где её тело больше не принадлежало ей — оно стало проводником их общей, выжигающей страсти. Малек обхватил её шею спереди, фиксируя голову, и наклонился вплотную, тяжело и рвано дыша ей в самое ухо. — Одри… — лишь выдохнул он. Он окончательно лишился всех своих холодных расчётов и мыслей. Всё его существо схлопнулось в одно сплошное, пульсирующее ощущение — неконтролируемую, компульсивную одержимость её телом. Он больше не направлял процесс. Он сам стал этим процессом. Одри, зажатая в их двойном ритме, отчаянно вскрикнула между прерывистыми вздохами: — Я сейчас… я сейчас кончу! Микаэль, услышав её вскрик, перестал бороться с собой. Он резко, почти яростно усилил темп, вбиваясь в неё снизу с такой силой, что кровать ходила ходуном. От его былой сдержанности не осталось и следа — только тяжёлое, животное дыхание и пальцы, до синяков впившиеся в её талию. Малек в это же мгновение жёстче сжал её шею, фиксируя её в этом сумасшедшем капкане. Он отчётливо чувствовал под ладонью бешеный, захлёбывающийся пульс Одри. Она вибрировала, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. — Ни в чём себе не отказывай, — прорычал он с хищной, торжествующей ухмылкой, не сбавляя собственного сокрушительного ритма. В этой комнате больше не существовало ни правил, ни завтрашнего дня. Только три тела, сплетённые в единый, пульсирующий узел. Одри выгнулась в последний раз, когда мощная волна оргазма накрыла её. Её тело содрогалось, теряя всякое чувство контроля, но разум был полностью растворён в ощущениях. В ту же секунду оба мужчины, не сговариваясь, сорвались вслед за ней, заполняя её собой до самого края. Это было лишь начало их долгого падения. Не давая Одри опомниться, Малек рывком поднял её с кровати, заставляя обхватить себя ногами. Его пальцы до боли впились в её ягодицы, когда он с силой вошёл в неё спереди, лишая всякой опоры. В ту же секунду Микаэль подошёл со спины и плавно, но неумолимо вошёл в неё сзади. Одри оказалась в их неразрывных тисках — на весу, зажатая между двумя телами. Они меняли позы и темп, подчиняясь лишь первобытному инстинкту, который выжигал в них всё человеческое, оставляя только чистую, концентрированную похоть. Стены спальни словно перестали существовать. Как и время за их пределами. И после они делили её до изнеможения часами, выжимая друг из друга последние капли сил. Пока рассвет не заставил их обессиленно замереть в объятиях друг друга — окончательно опустошённых и, возможно, впервые по-настоящему свободных.