Возрождение vol.1

***

— Что ты предлагаешь? Чтобы… только ты и я? Одри перестала плакать. На её губах промелькнула лёгкая, почти детская улыбка и тень недоверия — так выглядит ребёнок, которому пообещали мороженое после долгой истерики. — Верно. Принадлежность. Взаимную. — А что с Рут? — её брови снова немного опустились, возвращая её в реальность. — Хороший вопрос, — Малек на секунду отвёл взгляд в сторону, задумчиво изучая пространство кабинета. — Ты можешь избавиться от неё? Перевести на другую программу? — это прозвучало почти не как вопрос, а как спокойное утверждение. — Ха… — он усмехнулся, явно довольный её смекалкой. — Вот значит какого ты мнения о моих полномочиях в этих стенах. Уже узрела суть? — Я не прошу чего-то запредельного, — Одри стояла на своём. Спокойно, решительно. Это не было просьбой. — Я мог бы это сделать. Но я хочу снова поиграть с тобой. Не переживай, тебе понравится. — Более того, это ты натолкнула меня на эту идею, — его лицо приняло загадочное выражение, в глазах вспыхнуло игривое предвкушение. Одри молчала, внимательно слушая каждое его слово. — Я избавлюсь от Рут. Она больше не появится в твоей или моей жизни. Но ты сделаешь то, что я хочу. Идёт? — Даже не зная, что это? — Именно. Ты же мне доверяешь? Его голос снизился, стал интимнее. Малек медленно заправил выбившуюся прядь ей за ухо, задерживая руку и изучая каждую черту её лица. — Как ни странно… да, — Одри была полностью увлечена его вниманием. Она чуть сузила глаза, глядя на него снизу вверх. — Ответь мне на вопрос: зачем ты придумываешь игры, условия, если знаешь, что моё любопытство всё равно не позволяет сказать «нет»? — Потому что предвкушение — это своеобразная прелюдия, Одри. Он резко сократил и без того ничтожную дистанцию и, не давая ей опомниться, запустил руку под юбку. Одри судорожно вздохнула, когда его пальцы уверенно скользнули под шёлк белья, проникая внутрь коротким, глубоким толчком. — Вот и сейчас мы даже не начали, а ты уже вся мокрая… Он сделал пару медленных, тягучих движений, заставляя Одри закусить губу, чтобы не вскрикнуть. А затем так же резко отдёрнул руку. Она шумно выдохнула, чувствуя внезапный холод и пустоту там, где только что были его пальцы. — Просто согласиться на предложение — это легко, скучно. Я хочу, чтобы ты чувствовала, как твоё любопытство побеждает страх. Малек, не сводя с неё тяжёлого, сканирующего взгляда, медленно поднёс руку к лицу. Он облизал пальцы — один за другим, смакуя вкус её возбуждения. Его взгляд в этот момент оставался ледяным и дразнящим. — Разве это не самое честное признание в любви к… хаосу? Он замер на мгновение, ожидая её реакции, а затем вернулся к своей мысли, словно прерванный разговор был важнее физической близости. — Хотя, сказать по правде, я бы не хотел избавляться от Рут… — Что? — её брови изумлённо поползли наверх. — Представь, как ты сама рассказываешь ей всю правду. Глядя в глаза. На её лице непонимание. Оно сменяется шоком, затем ненавистью. «Как ты могла, Одри? Какая же ты мерзкая и гнилая», — его голос изменился, он пугающе точно спародировал Рут. Малек рассмеялся — коротко и сухо, будто эта сцена была шедевром чёрного юмора, а не финалом настоящего предательства. Он снова посмотрел ей в глаза, изучая реакцию. Одри застыла. На секунду ей показалось, что он специально проверяет, где она сейчас на этой шкале испорченности. Будет ли она осуждать? Попытается ли изобразить остатки морального превосходства? — У тебя есть выбор: одобрение толпы или моё одобрение. Правда, я не отвернусь от тебя в любом случае. Просто спроси себя, чьи ценности тебе ближе? Малек наклонился к ней, и его губы растянулись в едва заметной ухмылке. Его голос перешёл на тёмный, обжигающий шёпот: — И выбирай головой, Одри. А не озером между ног. Одри закатила глаза от этой издёвки, но не отвела взгляд. Она сделала паузу, взвешивая каждое слово, и наконец ответила: — Толпа забудет меня завтра. Рут отвернётся, как только узнает правду. А ты… Малек… — его имя прозвучало тягуче, будто она раздумывала о самой сути этого человека, — не разочаруй меня. Она посмотрела на него оценивающе, принимая его условия игры. — Ты хочешь безусловной любви. Парадоксальное понятие. Что-то практически вымершее. Я понимаю. И я готов дать этому шанс. Он отступил на шаг, возвращая ей пространство, но не снимая того напряжения, что искрило между ними. — Но и ты пойми: это не про нас и не про меня. Это только твоё. Твои решения. Твоя ответственность. Твой выбор. — Я подумаю, — наконец ответила Одри.