Возрождение vol.1

Она лежала, свернувшись вокруг его руки, позвоночником упираясь в его бок. Малек спал. А Одри снова не могла сомкнуть глаз до самого утра. Она теперь жила с ним, в его доме. Они спали в одной постели, делили завтраки, обеды и ужины. Одри носила его рубашки по дому, как типичная «девушка» носит рубашки своего «парня». Он проник во все сферы её жизни, словно въедливый сигаретный дым. Его запах смешивался с её. Секс… стал таким же естественным, как дыхание. Постоянным. Необходимым. Как заживающая рана, которую невозможно не расчёсывать. Новый порядок и новые привычки сложились быстро. Реальность публичного университетского скандала ещё не успела настучать им по головам. Было тихо. Однако что-то подсказывало Одри, что это было затишье перед бурей. Учёба мало интересовала её в последнее время. Всё ушло на второй план, а на первом — это… эта кровать, эта рука на её талии. Она называла это влюблённостью, не любовью. Он — голодом или жаждой. Малек брал. Брал. И снова брал. Но если она была ресурсом, сосудом, то самовосполняемым. А ему всегда было мало. Одри задумалась: «По шкале PCL-R он бы набрал высокие баллы по поверхностному обаянию, грандиозности, патологической лжи, манипулятивности, отсутствию раскаяния и эмпатии… типичный психопат». Парадоксально, как люди любят психопатов за то, что они с лёгкостью совершают то, на что обычные люди никогда бы не осмелились. Однако вся эта любовь рассеивается, когда их просто выкидывают за ненадобностью. И если бы просто выкидывали… Эго плачет, когда мнимая правда оборачивается ложью. На ум сразу пришла Рут. Девушка усердно избегала Одри. Что касается Малека — в груди неприятно что-то сжалось — она не знала подробностей. Ей хотелось верить в лучшее. «Вторичная психопатия? С возможной эмпатией?» — подумала она с ноткой надежды, дотрагиваясь губами до его прохладной кожи. Одри усмехнулась про себя. Она никогда бы не подумала, что станет такой — девушкой, которая думает: «Я его починю». Малек не подлежал починке. А вот ей, похоже, починка была бы на пользу. Она следовала за ним, как рыба следует за крючком, в глубине души надеясь, что крючок окажется тупым и безболезненным. Пузыри вырывались изо рта вместо слов: «А может быть, обойдётся? А может быть, “будь что будет”?» В конце концов Малек мастерски и тонко проворачивал свой «абьюз». Сначала изоляция от родителей, потом друзей, а теперь и весь университет будет смотреть на неё как на отверженную. Браво. Внезапно Малек зашевелился. Тихий стон вырвался из него сквозь сон. Всё, что Одри смогла разобрать из его невнятного бормотания, — это обрывки фраз: «делать больно» и «хочу быть тобой». По крайней мере, это то, что она услышала. «Это что, предложение? Или вызов?» — подумала она, и улыбка промелькнула на лице. Бесшумно открыв ящик прикроватного столика, она достала толстые грубые верёвки. Ей стало безумно любопытно посмотреть на Малека в его неестественной среде обитания. «Посмотрим, как тебе понравится быть мной…» — прошептала она почти беззвучно, привязывая его запястья к изголовью кровати.