Часть 34
11 апреля 2026 г., 06:46
— Не говори этого. Пожалуйста, — он произнёс с почти настоящей мольбой в глазах. — Не будь такой, как все… до тебя, — он остановился, на секунду осознав, какой эффект производили его слова.
Малек воскликнул:
— Я не знаю, что делать с твоей любовью!
Её грудь поднялась, затем дыхание задержалось на мгновение, и она тяжело выдохнула.
Она развязала узлы на его запястьях, избегая зрительного контакта.
Он смотрел в её лицо. Ждал. Надеялся поймать взгляд.
Нет. Одри не давала заглянуть себе в душу.
Она дёрнулась в сторону, чтобы уйти, но он поймал её за запястье, вынуждая посмотреть на себя.
— Ты уйдёшь от меня? — его голос едва заметно дрогнул.
Это был логичный вопрос.
Он понимал, насколько серьёзно всё стало так внезапно.
Не ответить на «я люблю тебя», сказанное по-настоящему, не в шутку, без какой-либо защиты — это как не ответить на предложение руки и сердца.
Назад дороги не было.
Она задумалась на мгновение, и это мгновение показалось ему вечностью:
— Я не знаю, — наконец сорвалось с её губ.
— Останься. Прошу тебя, — он сильнее сжал её руку.
Одри вздохнула устало, отводя взгляд в сторону.
Он продолжил, не отпуская её:
— Если это имеет какое-либо значение… — он понимал, как жалко это звучит, но продолжал, — я хочу тебя любить.
Я просто не так устроен.
Ты, наверное, заметила…
Она засмеялась. Холодно, сухо.
— Я — ходячее клише.
Знаю, что надо уйти, но не могу.
В каком-то смысле это как если бы я хотела умереть, но понимала, что не увижу свои похороны и что будет после.
Если я уйду, то не узнаю, что будет с тобой.
— С нами, — она пронзительно посмотрела ему в глаза, улыбка ушла с лица.
— Я восхищаюсь этим твоим качеством.
Ты можешь вести себя непредсказуемо, но ты непреклонна, когда загораешься какой-то идеей.
А теперь я — твоя идея.
— Это мой недостаток, — грубо ответила она.
— Не единственный.
Одри вопросительно подняла бровь из-за его наглости:
— В смысле?
Малек наконец отпустил её руку, создавая дистанцию.
— Ты видишь хорошее в людях, которые этого не заслуживают.
В тех, в ком ничего хорошего, возможно, и нет.
Его взгляд упал на внутреннюю сторону её бедра, по которой стекали последствия их безумия.
Оно теперь было омрачено тенью отвержения и взаимной боли, тянувшейся глубже, чем раны на его руках.
Она поймала этот взгляд и, казалось, подумала о том же.
— Можешь ответить на мой вопрос? Честно.
Он кивнул, не раздумывая.
Честность была языком, на котором он любил с ней разговаривать.
— Что ты чувствуешь, когда делаешь мне больно? Когда я плачу? Хоть что-то? — она спросила без надежды, скорее пытаясь подтвердить уже существующее убеждение.
— Ты спрашиваешь про эмпатию. Чувствую ли я твою боль как свою…
— Да и нет. Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь и это не приносит мне удовольствия… в большинстве случаев, — усмехнулся он горько, неуместно, — Но я не присоединюсь к твоим чувствам.
— Не можешь? — ледяным тоном спросила она, так, словно никакого тепла между ними никогда не существовало.
— Нет. Могу. Но выбираю этого не делать.
— Почему? — она спросила, хоть и имела догадки.
— Если бы я это делал, я бы не смог… — он остановился, пытаясь найти слова, чтобы описать своё устройство, но затем сдался и выдал простое, — жить.
— И нравится тебе такая жизнь? — на этот раз усмехалась она.
— Нет. Ты её отравляешь, — металлическим голосом ответил он.
— Как это?
— Ты вызываешь у меня зависть.
Я смотрю на тебя, на то, как ты живёшь… и начинаю хотеть так же.
— Так что да, делай из меня свой проект, я не против. Не верю, что у тебя получится… но надежда есть, правда?
— Надежда? — она снова усмехнулась, на этот раз почти сочувственно, и встала с кровати.
— Нет, Малек. Это не надежда. Это гордыня.
Моя — в том, что я верю, будто смогу тебя изменить.
Твоя — в том, что ты веришь, будто я не сломаюсь в процессе.
Он скрестил руки на груди, рассматривая её и то, как она невербально, казалось, собиралась закончить разговор.
— Ты сказал, что не хочешь чувствовать мою боль, потому что иначе не сможешь «жить».
Но посмотри на себя. Ты не живёшь. Ты просто… функционируешь.
А я? Даже когда я хочу сдохнуть от того, что ты со мной делаешь, я чувствую каждую секунду этого ада.
И знаешь что?
Он резко поднялся и приблизился к ней так, что его лицо оказалось напротив её.
В этот момент она казалась ему просто божественной.
— В этом хаосе жизни гораздо больше, чем в твоём стерильном, безупречном порядке.
— И если ты хочешь быть моим «проектом», сначала оправдай инвестиции, — она провела пальцем по его щеке, задевая острым красным ногтем.
— И не жди, что я буду бережной. Я режу по живому.
На этих словах она развернулась и пошла в душ.
Одри вдруг почувствовала резкое желание побывать на парах.
Ей было просто необходимо отвлечься.
