Возрождение vol.1

Одри поняла, что что-то не так, ещё до того, как зашла в корпус. Вокруг было слишком тихо. И эта тишина была не такой сонной, мёртвой, как если бы она проходила по коридору в разгар занятия. Эта тишина принадлежала Одри. Она следовала за ней. Утренний гул, рассеянный шум разговоров мгновенно стихал, растворяясь в звуке её шагов. Одри повернула голову, и несколько человек резко замолчали. Всё сразу встало на свои места. Она теперь «легенда». Затем она заметила взгляды. Не открытое осуждение. Не смех. Хуже. Любопытство. Шок. И где-то она поймала восхищение, от которого становилось противно. Кто-то быстро отвёл глаза. Кто-то, наоборот, не стеснялся смотреть в упор. Где-то за спиной прошептали: — Это она? Одри не ускорила шаг и не замедлила. Она шла так же, как всегда. Прямая спина. Ровное дыхание. Только пальцы чуть сильнее сжали рукав блузки. Телефон в кармане завибрировал. Раз. Второй. Третий. Она не доставала его. У входа в аудиторию она уже почти успела убедить себя, что справится. Что всё это — просто паранойя. — Мисс Одри? Голос сверху. С потолка. Она подняла голову. Система оповещения. — Пожалуйста, пройдите в кабинет ректора. Немедленно. Теперь уже никто не делал вид, что не смотрит. Коридор словно раздвинулся перед ней. Пока она шла, как в тумане, в голове родилась быстрая мысль, которая раньше не приходила ей в голову: «Меня могут отчислить…». На душе стало так тоскливо и одиноко, особенно учитывая недавний разговор с Малеком. Она вздохнула. «Он бесконечно далеко. Никто не придёт и не защитит. Ну что ж…»

***

Дрожащей рукой Одри постучала в дверь кабинета, а затем вошла. Сердце бешено стучало в груди, а жар приливал к лицу. В нос ударил запах хорошего кофе и чей-то парфюм. В кабинете было прохладнее, чем в коридоре, но её ладони всё равно предательски вспотели. Она с удовольствием представила, как после всего этого сможет выйти на улицу и выкурить сигарету. Во главе длинного овального стола сидел ректор. По обе стороны от него сидели люди. Взрослые, важные, в костюмах. С неспешными деловыми манерами. Те, что выглядели скучающими, она сразу опознала как юристов. От присутствующих веяло значимостью, уверенностью, комфортом. Тогда как ей захотелось просто вжаться в стену. Все повернулись к ней. Никто не выглядел шокированным. Или осуждающим. Лишь одна женщина в сером костюме недовольно поджала губы. Насколько Одри знала, та была новым деканом её факультета. Ректор посмотрел на неё мягко, участливо: — Одри, — его голос звучал подозрительно дружелюбно. — Пожалуйста, проходите. Ей указали на свободное кресло за столом. Неуверенными шагами она пересекла пространство и села. Молчание затянулось. В кабинет вошла приятная улыбчивая девушка-секретарь: — Хотите кофе? Или чай? Одри моргнула. — …воду. — Конечно. Стакан появился перед ней почти мгновенно. Холодный. С ломтиком лимона. Она не притронулась.

***

— Мы понимаем, что ситуация… сложная, — начал один из мужчин в костюме, которого она окрестила юристом. Голос спокойный, чёткий. — И хотим, чтобы вы чувствовали себя здесь в безопасности. Безопасность. Слово прозвучало почти абсурдно. — Вам не нужно сейчас ничего объяснять, — добавил декан. — Мы просто ждём. — Чего? — спросила она. Никто не ответил сразу. Короткий взгляд между ними. — Профессора Синнера, — наконец сказал мужчина. Конечно. Дышать стало немного легче. Однако не у всех Малек вызывал столь положительную реакцию. Она заметила, как женщина-декан сжала ручку сильнее. Та не выдержала и высказалась по поводу собрания: — Сколько ещё мы будем это терпеть? Подождём, пока он перетрахает всех студенток? Брови Одри взметнулись вверх от резкого высказывания. Ректор тут же осадил: — Сильвия, давайте держать себя в руках. Декан замолчала, потупив взгляд.

***

Время растянулось в ожидании Малека. Телефон снова завибрировал. Она достала его. Экран загорелся. И мир, наконец, догнал её. Видео. Короткий фрагмент. Размытый. Снятый с прохода. Но достаточно чёткий. Её голос. Его голос. Движения. Заголовок: “Профессор и студентка: шок в аудитории” Истерическая, шальная мысль вспыхнула в её голове: они неплохо смотрятся вместе — можно начинать карьеру в порно. Лёгкая улыбка тронула её губы. Комментарии мелькали быстрее, чем она успевала читать. Одри заблокировала экран. Положила телефон на стол. Она постепенно начинала успокаиваться от первичного шока.

***

Слишком рано. Её улыбка, видимо, не укрылась от чужих глаз. Сильвия смотрела на неё уже с явной неприязнью: — Вы понимаете масштаб происходящего? — спросила она. — Да, — ответила Одри, сжимая запотевший стакан. — Тогда, возможно, вы хотите что-то объяснить? Она уже открыла рот. Тут дверь кабинета распахнулась. Малек. — Позвольте, — перебил он спокойно. Он прошёл в центр комнаты. — Объяснение дам я. Декан нахмурилась. — Профессор, в данной ситуации— — В данной ситуации, — его голос остался ровным, но стал жёстче, — ответственность лежит на мне. Никто не издавал ни звука. — То, что вы видели на записи, — продолжил он, — было частью контролируемого поведенческого эксперимента. Сильвия резко подняла голову. — Простите? — Эксперимента, — повторил он спокойно. — Направленного на изучение реакции на стресс в условиях социального давления и нарушения личных границ. Юрист скептически усмехнулся. — Без согласия студентов? В аудитории? — С согласия субъекта, — он кивнул в сторону Одри, не глядя на неё. — Документально зафиксированного. Одри медленно повернула голову к нему. Он не смотрел. Даже сейчас. — Вы хотите сказать, — холодно произнёс ректор, — что это… — он сделал паузу, подбирая слово, — было академическим мероприятием? — Неправильно оформленным, — спокойно уточнил Малек. — С нарушением этических норм. Моим нарушением. Он сделал шаг вперёд. — И только моим. Пауза стала тяжелее. — Студентка, — продолжил он, наконец посмотрев на Одри, — действовала в рамках поставленной задачи. Это была ложь. Чистая. Холодная. Продуманная. И абсолютно прозрачная для неё. — То есть вы утверждаете, — вмешалась декан, — что она не несёт ответственности? — Я утверждаю, — он слегка наклонил голову, — что она не принимала решений. Тишина. Одри чувствовала, как внутри что-то перевернулось. Не тепло. Не благодарность. — Это серьёзное заявление, профессор, — медленно произнёс юрист. — Вы понимаете, к чему это приведёт? — Да. Ни секунды колебания. — Тогда, возможно, вы захотите пересмотреть свою позицию, — добавил ректор. Малек едва заметно усмехнулся. — Нет. Настенные часы отсчитали несколько секунд. — Хорошо, — спокойно сказал ректор. — В таком случае вы отстраняетесь от преподавательской деятельности. — На время расследования. — Отлично. Я давно не был в отпуске, — его глаза нашли Одри, он улыбнулся ей. Декан резко встала со своего кресла: — На время расследования?! — воскликнула она, заглядывая в лицо ректора. — А вам было бы приятнее, если бы меня увели отсюда в наручниках? — пошутил Малек, так, словно находил её негодование забавным. — Вы ужасный человек, мистер Синнер, — обратилась она к Малеку, намеренно опуская его звание. Он обвёл взглядом всех присутствующих, останавливаясь ненадолго на Одри. — Святых здесь нет. И мои вложения более чем окупают всё остальное. Ректор покраснел и закашлялся. Декан не успела ничего ответить, как Малек продолжил: — Вы здесь недавно. Какая «ужасность» привела вас в это кресло? Сильвия промолчала. Села обратно в кресло. Одри сразу считала, что у Малека был «файл» и на неё. «Поразительный человек…» не могла не восхититься она про себя. На этом собрание было объявлено завершённым. Люди один за другим начали покидать кабинет. Проходя мимо неё, Малек прошептал на ухо: «жду тебя снаружи».

***

Он сидел на лавочке в отдалении — там, где они курили в прошлый раз, когда она его избегала. Одри молча села рядом. Он немного придвинулся к ней. — Зачем? — сказала она, доставая долгожданную сигарету. Огонь осветил её лицо. — Ты мог вытащить нас обоих, — продолжила она. — Или утопить вместе. Она глубоко вдохнула. Следом за облаком дыма вылетели слова: — Но ты выбрал третий вариант. — Зачем? — снова спросила Одри. Он посмотрел на неё. На секунду. Отвёл взгляд. — Это было логично. Она тихо усмехнулась. — Нет… Это было не логично. Он ничего не ответил. Слегка нахмурился. — Я оптимизировал последствия. Она рассмеялась. На этот раз — почти искренне. — Конечно. Она посмотрела на него внимательно. Предельно внимательно. — Ты даже не понимаешь, да? Он встретил её взгляд. И впервые за долгое время… не сразу нашёл, что сказать. Но когда нашёл — удивил: — Париж прекрасен весной… — Говорят, этот город растапливает даже самые холодные сердца.