Служба психологической «помощи» от Мэй Мэй

В ту самую секунду, когда рука Годжо замерла в сантиметре от портфеля Мэй Мэй, а Нанами мысленно умножал убытки на коэффициент административной волокиты, в дальнем конце коридора распахнулась дверь в больничный блок. И оттуда, словно метеор, но состоящий целиком из хрипов и стыда, вылетел Юдзи Итадори. Он был всё ещё красен, глаза слезились, но кашель сменился на прерывистые, хриплые всхлипы. Он двигался к ним неровной, спотыкающейся походкой, полный праведного желания поделиться пережитым ужасом. «Мегуми! Нобара!» — прохрипел он, ещё за несколько метров протягивая руки, будто ища опоры. «Вы не представляете! Я был у Иэри-сенсея! Она дала таблеток! И она сказала… она сказала, что я… что я «вырождение нации»! А потом… а потом я рассказал про окурок из подвала, и она… она так странно засмеялась! Будто знала! Будто это был её окурок! Она сказала, что в четырнадцать курила как паровоз, а я…» Он запнулся, добежав до группы и наконец заметив, что помимо его друзей здесь присутствует полный состав совета директоров его личного позора: Годжо, Нанами и та самая Мэй Мэй, на которую он в своём кашляющем забытьи не обратил внимания. Он замолчал, его рот остался приоткрытым. Годжо медленно, с наслаждением, повернул голову к нему. «Юджи-кун! Как горлышко? Приятного путешествия в мир взрослых вредных привычек? Ты сказал, окурок? Не тот ли самый, что стал причиной малого ледникового периода в наших отношениях с директором много лет назад?» «Мы… уже в курсе, Итадори, — сухо констатировал Мегуми, чувствуя, как ситуация окончательно выходит из-под любого контроля. — И, кажется, история этого окурка имеет долговременные финансовые последствия.» Нобара кивнула в сторону Мэй Мэй. «Ага. И кредитор тут как тут. Предлагает выкуп.» Юдзи тупо переводил взгляд с одного взрослого на другого, пытаясь сложить пазл. Но пазл, похоже, был от другой, более токсичной и дорогой игры. Именно в этот момент, когда напряжение в коридоре достигло пика и могло разрешиться чем угодно — от взрыва смеха Годжо до ледяного иска Мэй Мэй, — за спиной у всех раздался новый голос. Негромкий, усталый, но начисто срезающий любой шум. «У меня в коридоре запланирован несанкционированный митинг? Или аукцион контрабандных воспоминаний?» Все, кроме Мэй Мэй, вздрогнули и вытянулись в струнку. В дверном проёме учительской, словно материализовавшись из самой тени неудовлетворённости, стоял директор Масамичи Яги. Его пальцы, как и много лет назад, были сложены домиком. Его лицо было той самой каменной маской, на которой читалось лишь одно: «Моё терпение — это невосполнимый ресурс, и вы только что исчерпали его годовую норму». Годжо первым оправился, его лицо расплылось в сияющей, невинной улыбке. «Директор! Мы как раз… проводили воспитательную беседу о вреде курения и финансовой грамотности на примере исторических артефактов!» Яги медленно перевёл взгляд на Годжо, на его новую рубашку, затем на Нанами, который, казалось, пытался стать частью узора на обоях. Потом на Мэй Мэй, чья поза кричала «я здесь проездом». И наконец на трёх первокурсников, из которых Юдзи выглядел как пойманный с поличным зайчонок, Мегуми — как солдат, стоящий перед трибуналом, а Нобара… Нобара всё ещё сжимала в руке деньги. «Исторические артефакты, — повторил Яги без интонации. Его взгляд прилип к пожелтевшим купюрам. Прошла долгая, леденящая душу пауза. Потом его глаза, остекленевшие от ежедневного созерцания человеческой глупости, медленно поднялись и встретились со взглядом Мэй Мэй. — Неужели… та самая неуплаченная сумма? Из того инцидента?» Мэй Мэй сохраняла ледяное спокойствие, но её пальцы чуть сильнее сжали ручку портфеля. «Директор, это частное…» «Извините, сенсей, мы их нашли в подвале! В пепле! — не выдержав напряжения, выпалил Юдзи, всё ещё находящийся под впечатлением от визита к Иэри. — Там ещё след от топора! И Иэри-сенсей сказала, что окурок был её!» Яга закрыл глаза. Казалось, он мысленно перелистывает толстенную папку с грифом «Хроники идиотизма. Том IV. Подвальный период». Когда он открыл их снова, в них было нечто новое. Не гнев. Не раздражение. Глубокое, почти философское изумление перед неистребимой, циклической природой абсурда. Уголки его губ дрогнули. Потом из его груди вырвался звук. Тихий, сухой, похожий на треск ломающейся старой ветки. Это был смех. Не весёлый, а тот самый, которым смеются над текстом, где герой, избежав гигантского монстра, спотыкается о кошку и ломает шею. «Хм. Хм-хм, — прокашлялся он, пытаясь взять себя в руки, но без особого успеха. — Итак. Круг замкнулся. Мальчик находит окурок, который девочка уронила десять лет назад, пытаясь сжечь кабинет другой девочки, которая выставила счёт третьему мальчику, и всё это из-за… — Он посмотрел прямо на Мэй Мэй. — Четырёх тысяч иен. Которые, как я вижу, чудесным образом сохранились. Практически как памятник человеческой алчности и непотопляемости школьного бюджета.» Он вытянул руку, открытую ладонью вверх. Жест был неторопливым, не допускающим возражений. Жест человека, который конфисковал столько проклятых предметов, что несколько обгоревших купюр были для него сущим пустяком. «Конфискую, — мягко сказал Яга. — Как вещественное доказательство по давно закрытому, но, видимо, никогда не оплаченному внутреннему делу. Эти деньги будут приобщены к архиву как наглядное пособие на тему «Почему коммерческая деятельность на территории школы запрещена» и «Как 4000 иен могут вызвать цепную реакцию идиотизма длиной в десятилетие». Нобара, поборов первичный шок, попыталась вставить слово: «Но директор, мы их нашли! Это же… находка!» Яга посмотрел на неё, и в его взгляде промелькнула тень той самой усталости, что была у Нанами. «Кугисаки-сан. Вы нашли проблему. В материальном эквиваленте. Поздравляю. В награду вы и ваши товарищи можете быть свободны. Ваша уборка завершена. А эти… — он взял из её ослабевших пальцев купюры, — «гроши», как их кто-то точно назвал, отправляются туда, где им и место. В папку. Под грифом «Окончательно и бесповоротно».» Он повернулся, чтобы уйти, но на прощание бросил взгляд на трёх взрослых магов. «Годжо, Нанами, Мэй Мэй. Мои поздравления. Ваше «наследие» живо и продолжает обучать новые поколения. Без вас. — Он сделал паузу. — И, Мэй Мэй, не вздумайте выставлять школе счёт за хранение и утерю процентов. Я его просто подпишу «Взаимозачёт. Инцидент в подвале. 2007 год».» И он ушёл, унося с собой четыре тысячи иен, ставшие главными героями этой саги. В коридоре воцарилась тишина, нарушаемая лишь остаточным хрипом Юдзи. Годжо первым нарушил молчание, расхохотавшись. «Ох, а ведь он пошутил! Взаимозачёт! Слышал, Мэй Мэй? Твой бизнес-план окончательно обанкротился!» Нанами снова снял очки. «Я сейчас пойду и составлю для себя меморандум о невмешательстве в любые финансовые операции, включая находку мелочи на полу. На десяти лет вперёд.» А Мэй Мэй смотрела в точку, где секунду назад исчез директор с её деньгами. На её безупречном лице не было злости. Был расчёт. Холодный, безжалостный расчёт. Она медленно повернулась к троим первокурсникам, и её губы сложились в тонкую, ледяную улыбку. «Поздравляю с завершением квеста, — сказала она. — Вы нашли сокровище и потеряли его. Ценный жизненный урок. А знаете, какой главный вывод?» Она сделала паузу, давая вопросу повиснуть в воздухе. «Что любую, даже самую старую находку, нужно быстро конвертировать в ликвидный актив. До того, как придут взрослые с архивами и чувством юмора. Запомните это. Считайте, что это мой бесплатный бонус-урок. Единственный и последний.» И, кивнув, она развернулась и пошла прочь, её каблуки отстукивали ровный, безжалостный ритм. Ритуал был завершён. «Гроши» обрели покой в архиве. А легенда о подвальнике, его предпринимательнице и её несчастных клиентах обогатилась ещё одной, финальной главой, где проиграли, кажется, все. Кроме, возможно, директора Яги, пополнившего свою коллекцию абсурда.