Не по твоим правилам

Я едва успевала следить за своей горе-спутницей. Голубые огни над танцполом постоянно мигали, превращая лица вокруг в размытые силуэты, а тяжёлая ритмичная музыка буквально била по ушам, заставляя пол под ногами едва заметно вибрировать и отдаваясь глухим эхом где-то в груди. Чтобы Даша меня услышала, приходилось почти кричать. Если честно, клубы я никогда особо не любила, и каждый раз, оказываясь в подобном месте, ловила себя на мысли, что чувствую себя скорее наблюдателем, чем участником всего этого хаотичного веселья. Ну правда, что хорошего в закрытом помещении, где толпа людей, почти нет места и при этом невозможно нормально ни видеть, ни слышать? Хотя из-за бесчисленных тренировок и последующего восстановления у меня дома толком не было времени тусить, только уже прошлым летом я стала более активно посещать такого рода мероприятия, и то в большинстве случаев я просто сопровождала Итана или же это мои подруги затаскивали меня туда. Хотя, честно сказать, приватные вечеринки на яхте, а особенно в Порто - Черво, были сносными и даже иногда занимательными, когда тёплый морской ветер путался в волосах, а огни ночного порта отражались в тёмной воде. А еще когда потом были гонки на гидроциклах. Всё же нельзя отрицать, что всегда есть какие-то хорошие и весёлые моменты даже в тёмные времена. Например, когда после реабилитации я впервые снова появилась на светском мероприятии, а точнее на поло, где обычно жутко скучно среди женщин, которым уже давно за пятьдесят, или же молоденьких девушек, которые всеми доступными способами хотят заполучить богатенького жениха, и неважно, двадцать ему или шестьдесят семь. В общем, у меня всё ещё постоянно появляется улыбка, когда я вспоминаю, как тогда мои друзья буквально украли целого коня и заехали на нём в банкетный зал просто чтобы заставить меня улыбнуться. Или когда мы прокрались на афтерпати после показа Prada в Лос-Анджелесе. Вот такая она — шальная молодость непо-бейбис. Иногда, наверное , задумываюсь правильно ли я поступила, когда сбежала? Нормально ли скучать за людьми, которые после моего отъезда и сообщения мне не написали. Уже звучала, наверное, сто сорок восьмая песня Тимати, а я не оставляла попыток уговорить Дашу пойти куда-то, где тише. А она будто и не слышала — просто крутила бёдрами с поднятыми вверх руками. Вот вопрос: а что я, чёрт возьми, тут делаю? Идея потанцевать, конечно, манила, но я чувствовала себя так, будто я на обзоре у остальных, что, конечно, было привычно для фигуристки, но сейчас это чувство не производило былого восторга. Тем более что я даже переодеться не успела, оставаясь в тех же джинсах и простом полупрозрачном белом лонгсливе, а от каблуков уже ныли ноги. Я пришла к Даше с тортиком, думая, что мы будем просто пить чай. Мда, как наивно. Я даже не успела ступить за порог её квартиры — она просто сразу же потащила меня к такси. Увидев, как эта чудо-женщина запивает третий шот текилы аперолем и осознав всю безвыходность ситуации, я тяжело вздохнула и тоже пошла к барной стойке взять шампанского, потому что на трезвую я этого просто не выдержу. Подходя, я заметила краем глаза компанию так называемой золотой молодёжи. Ну, впрочем, всё как всегда: ролексы и картье блестят на запястьях, отражая вспышки клубного света так ярко, будто сами их владельцы надеялись, что дорогие часы смогут компенсировать отсутствие хоть какого-нибудь намёка на интеллект, одеты в Гуччи и Версаче с кричащими логотипами «Посмотрите, какой я богатый». Эх, мозги бы тебе папины, а не тачку и безлимитную карту. В общем, я не сдержалась, и всё-таки мой косой взгляд не остался незамеченным после того, как один парень с кудрявыми блондинистыми волосами, растянув губы в самодовольной улыбке человека, который, по всей видимости, никогда в жизни не слышал слово «нет» подмигнул мне и бросил воздушный поцелуй, на что я просто закатила глаза. Мда, честно говоря, можно было что-то и поинтереснее придумать. Вот мой дед, например, чтобы добиться бабушки, однажды забронировал Лувр на целую ночь лишь бы она могла свободно насладиться искусством. К сожалению или к счастью, шампанское всё-таки подействовало, и уже без угрызений совести я отправилась танцевать, тем более там сейчас играла одна из моих любимых песен. Выписывая «восьмёрки» бёдрами в такт музыке и поправляя свои волосы, я чувствовала себя свободной и полной энергии — энергии сделать что-то глупое. Даже скользкое чувство, что за мной кто-то наблюдает, не мешало этому. Потом Дарье надоело, и она потащила меня за собой к барной стойке. Мы просто переговаривались, ну точнее сказать — перекрикивались и смеялись, наблюдая за парнем на танцполе, который безрезультатно подкатывал уже к седьмой девушке. Но, как говорится, жизнь — бумеранг, и к нам возвращается моментальная карма в виде того самого смазливого блондина-мажорчика, у которого глаз дёргается. Он становится напротив нас, опираясь на стойку, скользя по нам своим противным оценивающим взглядом. Он метался от меня к Даше и обратно. — Молодой человек, может, вам стоит к окулисту обратиться? А то у вас вон глаз поддёргивался, а сейчас вон сконцентрироваться никак не можете, — невинно говорю я ему, слегка наклонив голову набок и сложив руки на стойке так, будто действительно собиралась выслушать его с самым искренним интересом. Мда, думаю, всё как я и предполагала: типичный сыночек типичного богатенького папы. Поверьте, у меня на таких уже глаз намётан. — Девушка, а вы замуж не хотите? — весело сказал он, опираясь на стойку. — Я как раз ищу жену. А вы просто джек-пот прямо и до чёрта сексуальна и заботливая. — Ммм, знаете, я вот подумала и поняла, что всё-таки вам следует сначала обратиться к психологу или… — изображая задумчивый вид, протянула я, — знаете, напрямую к психиатру скорее будет. Парень посмеялся, но, похоже, не поняв намёка или скорее не желая его понимать, всё ещё стоял, ухмыляясь. В его глазах ещё виднелась надежда что-то получить. Вот только из сегодняшнего меню я могу предложить только пощёчину или же удар коленом по его достоинству, хотя я очень сомневаюсь, что его так можно назвать. — Знаете, я тоже тут поразмышлял и всё-таки думаю, можно и вправду ускорить процесс. Так что предлагаю начать прямо с брачной ночи. Моя карета уже подана, — подмигивает он снова. Мда, ну и самоуверенный, конечно. — Ох, извиниии, я не расслышала. Чья карета? Твоего папочки? — невинными, почти щенячьими глазами смотрю я на него. Меня выдаёт только моя хитрая улыбка. — Ой, да харе тебе ломаться, — закатил он глазки. Ой, а куда же пропала вся игривость. — Зайка, ломается только «твоя» БМВ, — отвечаю я резко, специально показывая скобки на слове «твоя». — А я на твои понты за папочкины деньги не поведусь. Ох, ну видя, как заиграли его желваки, похоже, самолюбие задето, что не может не радовать. Ещё пусть заплачет здесь для полного счастья — я хоть буду знать, что не зря позволила себя сюда затащить. Но, видно, кепка Chrome Hearts ему на мозги надавила, когда он тянется ко мне руками. Я уже прикидывала, как буду объяснять потом, если всё-таки ударю его коленом, когда вдруг передо мной появилась чья-то широкая спина, неожиданно и уверенно перекрыв мне обзор так, словно этот человек изначально собирался встать именно между мной и этим самоуверенным идиотом. Слишком уж знакомая спина. Широкие плечи. Тёмная футболка. И этот соблазнительный аромат Амбры. Спокойная, почти лениво-уверенная поза. Я медленно подняла взгляд, чувствуя, как где-то под рёбрами неприятно дернулось сердце. Чёрт. Смирнов. И по тому, как напряглись его плечи, было ясно — он совсем не в восторге от того, что видит. Чёрт бы меня побрал, хотя что я здесь молюсь — вот же он прямо передо мной, возможно даже два. — Отстань от девушки, чё тебе ещё не ясно? — резко и угрожающим тоном говорит Смирнов. Смирнов. Ну пипец. Вот только его здесь мне и не хватало. Ну, впрочем, хотя бы где-то его обаяние сработало, потому что парень всё-таки свалил. Я уже просто стою, сложив руки, с одним вопросом в глазах: «Какого чёрта?» — что, конечно, сложно было не заметить, и, догадываясь, мой недо-спаситель, разводя руки, обращается ко мне: — Что? Могла бы и спасибо сказать, что я тебя спас. Там поцелуй в щёчку и всё дальше… — он наклоняется ко мне, почти касаясь губами моего уха, и говорит так близко, что я чувствую тёплое дыхание на коже. Ещё один, блин. У меня реально по коже пробежали мурашки, как будто тело отреагировало быстрее, чем я сама успела понять, что именно меня так задело. А судя по его ухмылке, он тоже прекрасно заметил реакцию моего тела на него. Вот блин. — Не нужно меня ни от кого спасать, я и сама прекрасно справлюсь, — во мне просыпается какая-то злость и дикое желание доказать ему, что в никакой помощи я не нуждаюсь. Я сама всё могу. Впрочем, всё как и всегда. — Как скажешь, зайка, — спокойно отвечает он, смотря прямо мне в глаза. Он просто расплывается в улыбке, делая акцент на последнем слове. Как долго он там стоял? — Пойдём выйдем, — он подаёт мне руку, спокойно и уверенно, будто совершенно не сомневается, что я всё равно её возьму. Где-то сзади стояла Даша ,которая улыбалась, аккуратно подтолкнула меня к нему, вот же лиса. — Алексей, то есть я правильно понимаю, — я с приподнятой бровью смотрю на его протянутую руку, — вы меня спасли, чтобы самому сделать то, что сейчас собираетесь сделать? Ну так себе план, если честно. — С опаской, но всё же я протягиваю ему руку. Вот как так, что у меня нет сейчас ни страха, ни переживаний, хотя инстинкт самосохранения должен был на него особенно сработать. Он сейчас смотрит на меня так, будто это я сумасшедшая. Спаситель, блин, хренов. Его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони чуть крепче, чем было нужно, словно он боялся, что я в любой момент передумаю и сбегу, и чуть притянув меня ближе, он молча ведёт меня к чёрному выходу, уверенно прокладывая дорогу через толпу, будто это самое естественное место для нас двоих сейчас — где-то подальше от всего этого шума. Шампанское и правда даёт о себе знать, когда мы спускаемся по лестнице: я аккуратно опираюсь на холодную стену, едва успевая за Смирновым, который крепко держит мою руку и почти тащит меня к выходу, уверенно прокладывая дорогу между людьми. Мои ноги чуть запутываются между собой, и я очень надеюсь, что, если вдруг оступлюсь, Лёша всё же успеет меня поймать. А если и упаду, то идея снова оказаться в его тесных объятиях уже не казалась такой уж и ужасной, как раньше. Надеюсь, это сейчас говорит алкоголь в моей крови, а не я. Холодный ночной воздух резко бьёт в лицо, когда мы наконец выходим на улицу, и шум клуба сразу становится приглушённым, будто кто-то внезапно убавил громкость во всём мире. Смирнов останавливается только через несколько шагов, но всё же не отпускает мою руку. Я медленно поднимаю на него раздражённый взгляд и забираю руку сама. Он смотрит на меня так внимательно, будто пытается прочитать мои мысли. Ох, хотела бы я и сама ещё знать, что думать. Больше никогда не буду пить, а то сейчас вот в голову лезет только одна мысль, какие у него красивые карие глаза. — Ну и что это было? — первой нарушаю тишину я, скрещивая руки на груди и ёжась от холода. Конечно, это не проходит мимо него. — Что именно? — спокойно спрашивает он, накидывая свою кожанку мне на плечи. Он слегка задевает меня рукой, от чего я немного дёргаюсь. — Не притворяйся, Смирнов. Ты прекрасно понимаешь, о чём я. — Я закатываю глаза, но это вызывает у него только смешок. — Я просто избавил тебя от идиота. — Он расплывается в улыбке, проводя рукой по затылку. — Я прекрасно справлялась сама, — прищурив глаза, отвечаю я. На секунду в его глазах мелькнуло что-то странное — будто ему одновременно стало смешно и немного интересно. — Я заметил, — тихо фыркает он и делает шаг ближе. Слишком близко. Теперь между нами остаётся не больше полуметра. — Со стороны это выглядело так, будто ещё пару секунд — и ты бы его действительно ударила. — И что? — Я пожимаю плечами. — И ничего. — Он смотрит на меня так пристально, что у меня на секунду перехватывает дыхание. — Просто было бы жалко парня. — Жалко? — Я приподнимаю бровь. — Ну да, — спокойно отвечает он. — Ты ведь явно не из тех девушек, которые бьют вполсилы. — Спасибо за веру в мои способности. — Я фыркаю. — Всегда пожалуйста. — Он снова улыбается, и от этой улыбки у меня почему-то появляется странное ощущение где-то в районе живота. И это раздражает меня ещё сильнее. Несколько секунд мы просто стоим напротив друг друга. Ночной воздух прохладный, но после душного клуба он кажется почти освежающим. Где-то вдали проезжает машина, по мокрому асфальту скользят огни фар, и на секунду всё вокруг заливает бледным жёлтым светом. Смирнов не отводит взгляда. И я, к своему собственному раздражению, тоже. Он стоит расслабленно, чуть склонив голову, засунув одну руку в карман джинсов, будто ему совершенно никуда не нужно спешить. Но его взгляд остаётся внимательным, слишком внимательным. — Знаешь… — наконец говорит он тихо. — Даже боюсь продолжения. — Я прищуриваюсь. Он делает ещё один шаг ближе. Настолько небольшой, что любой посторонний, наверное, даже не заметил бы этого движения. Но для меня расстояние между нами вдруг становится ощутимо меньше. Я машинально выпрямляюсь. Теперь я отчётливо чувствую запах его парфюма — тёплый, чуть терпкий, смешанный с холодным ночным воздухом. — Ты всегда такая? — спрашивает он, внимательно рассматривая моё лицо. — Какая? — сухо уточняю я. — Упрямая. И почему-то именно это в тебе больше всего раздражает. — И потом пауза. — И больше всего нравится. — А ты всегда лезешь спасать девушек, которые об этом не просили? — Я усмехаюсь. Он не отвечает, его взгляд на мгновение скользнул по моим губам, и только потом он сделал шаг ближе. Теперь между нами остаётся буквально несколько сантиметров, так что я чувствую его дыхание и слышу, как быстро бьётся его сердце. Я невольно поднимаю голову чуть выше, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Чёрт. У него действительно красивые карие глаза. Тёплые. И почему-то сейчас они смотрят на меня так, будто я — единственное, что его вообще интересует в этом мире. Сердце вдруг делает странный скачок. Я раздражённо сжимаю пальцы на рукавах его кожанки. — Смирнов… — Ммм? — Он не отводит взгляда. — А ты… Я не успеваю закончить. Потому что в следующую секунду он делает шаг вперёд, одной рукой нежно притягивает меня к себе за талию и наклоняется. Его лицо оказывается так близко, что я на секунду замираю. И его губы внезапно накрывают мои. На долю секунды я просто замираю. Мир будто резко сжимается до одной единственной точки. Тёплые губы. Его рука на моей спине. Запах парфюма. И чёрт возьми… поцелуй. Не грубый. Но уверенный. Слишком уверенный. Мои пальцы на секунду сжимаются в ткань его куртки, а ноги вдруг предательски слабеют, будто колени забыли, как вообще держать равновесие. Голова на мгновение становится совершенно пустой. Я просто… отвечаю. Всего на короткий момент. Будто на секунду позволяю себе потерять контроль. Но именно эта мысль вдруг резко возвращает меня в реальность. Какого чёрта я вообще делаю?! Я резко отстраняюсь. — Ты что, совсем…?! Фразу я так и не заканчиваю. Потому что в следующую секунду моё колено с довольно точным расчётом врезается ему прямо между ног. Смирнов резко сгибается пополам. Он поднимает на меня взгляд, в котором смешались боль, шок и что-то почти похожее на восхищение. — Твою… — выдыхает он сквозь зубы, хватаясь руками за живот. Я отступаю на шаг, тяжело дыша. — Я же говорила, что справлюсь сама. — Ты… сумасшедшая… — Он поднимает на меня взгляд, морщась от боли. — Возможно. Я резко разворачиваюсь и быстрым шагом иду прочь по тротуару. Холодный воздух теперь обжигает лицо, а сердце колотится так громко, будто его слышит вся улица. Через несколько шагов я останавливаюсь. Нуу чёрт. Я резко разворачиваюсь. Смирнов всё ещё стоит там же, немного согнувшись, медленно выпрямляясь. Когда он видит, что я иду обратно, в его глазах на секунду вспыхивает почти комично очевидная надежда — будто он уже решил, что я передумала. Я подхожу к нему вплотную. Он выпрямляется окончательно. Я молча снимаю с плеч его кожанку. И резко впихиваю её ему в руки. Он смотрит на неё. Потом на меня. С вопросом в глазах. — Еще один такой выпад, и прямой атаки в голову тебя не избежать и, как ты уже сам сказал, в полсилы я не бью. Спокойной ночи. Я разворачиваюсь снова. И на этот раз ухожу, даже не оборачиваясь.