Не по твоим правилам

Мда… добрым утром это назвать было довольно сложно. Я ворочалась с боку на бок почти до двух ночи. Этот чёртов Чеширский кот испортил мне и сон. Я просто не могла выбросить из головы наш поцелуй. Меня пугало то, что он мне понравился… а ещё больше — что он это заметил. Голова раскалывалась от вчерашнего шампанского и бурной череды мыслей, которые, казалось, решили устроить в моей голове собственный марафон. Вчера по дороге домой Даша попыталась завести разговор о «том симпатичном хоккеисте», но я лишь едва заметно качнула головой, давая понять, что обсуждать это не собираюсь. Я не хотела ни говорить о нём, ни думать. Но, конечно же, именно этим мой мозг и занимался всю ночь. Образ его карих глаз всплывал в памяти снова и снова, а воспоминание о поцелуе упрямо возвращалось, не позволяя сосредоточиться даже этим утром. Я быстро собралась: чёрные джинсы, белая майка, сверху бомбер. Волосы собрала в хвост и натянула ботинки на каблуке. Честно признаться, я обожала это ощущение — быть немного выше или лучше других. Пусть даже всего на несколько сантиметров.

***

Когда утром я зашла к себе в кабинет, то сразу остановилась у двери. На столе стоял огромный букет белых роз. Честно говоря, я больше люблю пионы, но отрицать очевидное было бы настоящим преступлением — цветы выглядели просто роскошно. Между стеблями торчала небольшая записка: «Поклонник твоего творчества :)» Я медленно перевернула записку между пальцами, словно надеялась, что с обратной стороны вдруг появится ещё одна строчка, которая всё объяснит. Сердце дёрнулось. Я не могла сказать, что была на сто процентов уверена, что это от мистера «я не умею держать язык за зубами», но желание хорошенько врезать ему этим же букетом возникло почти мгновенно, и почему-то я была почти уверена, что его это только развеселило бы. А если учесть, что на стеблях ещё оставались шипы, то такая идея звучала особенно заманчиво. Где-то глубоко внутри мелькнула предательская мысль, что я, возможно, всё-таки хотела бы, чтобы эти цветы были от него. Но всё же сильно сомневалась, что Смирнов вообще способен на такие жесты. Я прижала букет к себе, вдыхая свежий запах роз, когда кто-то вдруг постучал в и без того открытую дверь. От неожиданности я вздрогнула. Обернувшись, я увидела Артёма. Он стоял в дверном проёме, слегка опираясь плечом о косяк, и выглядел так, будто репетировал эту фразу всю дорогу до моего кабинета, пальцы его руки на секунду сжались на косяке двери. — Это… цветы от тебя? — осторожно спросила я, не совсем понимая, как на это реагировать. — Да, — ответил он, слегка улыбнувшись и почему-то опустив взгляд куда-то себе под ноги. — Рад, что тебе понравилось. — Спасибо… но не стоило. — Брось, — он тихо усмехнулся. — Твои фотографии с прошлого матча просто огонь. Я хотел как-то тебя отблагодарить. — Ну… это моя работа. В следующий раз можно обойтись обычным «спасибо», — улыбнулась я. Он на секунду замолчал, словно собираясь с мыслями. — Слушай… а ты не хотела бы сегодня вечером куда-нибудь сходить? — наконец произнёс он, посмотрев на меня с чуть более уверенным выражением лица. — Ну… например, в кино. — В кино? — переспросила я, склонив голову, пытаясь понять его намерения. Если честно, особого желания куда-то идти у меня не было. Особенно если под этим «куда-нибудь» подразумевалось свидание. — Просто кино, — быстро добавил он, поднимая руки вверх, будто пытаясь доказать полную невинность своих намерений. — Я подумаю, — ответила я. Отказывать прямо сейчас не хотелось, но и соглашаться я тоже не спешила. Через несколько мгновений я заметила проходящего мимо Лёшу. Он стоял немного в стороне от входа, будто просто случайно задержался там на секунду дольше, чем нужно, но я всё равно сразу его заметила. Подслушивает, гадёныш. На секунду он обернулся, и наши взгляды столкнулись. Его глаза слегка прищурились, а челюсть на мгновение напряглась, словно он только что услышал что-то, что ему совершенно не понравилось. В следующую секунду он уже отвёл взгляд, будто ничего особенного не произошло, но слишком быстрый разворот и напряжённые плечи выдали его куда сильнее, чем он, вероятно, рассчитывал. Он ушёл дальше по коридору, будто его здесь вообще не было. Я медленно выдохнула, провожая его взглядом. И почему-то мысль о том, что он всё это слышал, вызвала во мне странное, почти детское чувство удовлетворения. Через пару минут попрощался и Артём. И только тогда я наконец смогла выдохнуть. Хотя, если быть честной, спокойнее от этого не стало. Потому что где-то на задворках сознания всё ещё стояло выражение его лица в тот момент, когда наши взгляды столкнулись.

***

Лёша

Лёд скрипел под коньками, клюшки глухо стучали по борту, а Стрельцов уже второй раз свистнул так резко, что половина команды автоматически остановилась. Тренировка сегодня шла ни к чёрту. Видимо, день не задался не только у меня, потому что вон Антипов сегодня какой-то особенно буйный. Сначала наорал на меня, мол, я лезу не в своё дело, когда я всего лишь спросил, всё ли у него нормально. Психованный он сегодня, а теперь ещё и на остальных срывается: Васильева вон в борт впечатал, шайбу нормально закинуть не может, клюшку сжимает так, что будто она сейчас треснет у него прямо в руках. А вот наш капитан выглядит лучше всех — аж противно. Судя по его довольной физиономии, он уже решил, что этот вечер у него в кармане. Я сильнее сжал клюшку. Она ведь не сказала «да», она просто сказала «подумаю», а у девушек это обычно ничего хорошего не означает. Вчера она ведь со мной целовалась, и пусть только попробует соврать, что ей не понравилось — не поверю. Я-то всё прекрасно видел и чувствовал. Может, и ударила потом, но тот короткий момент, когда она вдруг перестала сопротивляться и сама потянулась ближе, до сих пор стоял перед глазами. Как её пальцы на мгновение сжались на моей куртке, будто она просто забыла, что собиралась меня оттолкнуть. Ну ещё бы. В любом случае выводить её на эмоции мне по душе. Когда её глаза будто вспыхивали, она становилась особенно красивой, и если бы мне пришлось ещё раз пройти через это и снова получить удар, я всё равно сделал бы всё то же самое. Её образ никак не выходил у меня из головы. Когда я вспоминал её в моей куртке, в груди будто разливалось что-то тёплое. Моя кожанка на её плечах выглядела так, будто всегда там и должна была быть. А наблюдать за тем, как она спорила с тем парнем… я просто стоял и смотрел с улыбкой, не сомневаясь, что она и правда врезала бы ему, если бы я не вмешался. Но я бы всё равно не позволил этому уроду распускать руки. Всё же хотелось, чтобы руки с ней распускал только я, — мелькнула в голове мысль. Это просто спор, всё время пытался внушить себе я эту мысль. Но так не хотелось его заканчивать. Мой спортивный азарт разыгрался не на шутку. И не только он. Наблюдать вчера, как она танцует… это было что-то с чем-то. Хотелось просто взять её, вытащить оттуда и утащить куда-нибудь в укромный угол. Мне хотелось услышать, как она снова начинает ругаться, как возмущается, как смотрит на меня этим своим злым взглядом. Пусть даже ударит. Мне хотелось её. И никакой Артёмка мне в этом не помешает. Пусть хоть сто букетов ей таскает. Видимо, Антон уже окончательно достал Стрельцова своей неуместной агрессией, потому что тот резко подозвал его к себе. Каким-то образом там оказалась и Анюта, и я, конечно же, не мог упустить возможность посмотреть на неё. Она уже смотрела на меня сосредоточенным взглядом. Волосы были собраны в хвост, несколько прядей выбились и падали на лицо, но она даже не пыталась их убрать. Я воспользовался моментом и подъехал ближе, так что смог спокойно слышать весь разговор. Я сильнее врезал коньком в лёд, разворачиваясь у борта. Стрельцов многозначительно посмотрел на Аню, заметив, куда именно она смотрит, а потом перевёл взгляд на меня как раз в тот момент, когда я подмигнул ей. Она закатила глаза, но я заметил, как на секунду уголок её губ всё-таки дрогнул. Извините, коуч. Как там говорилось? Я украду её ночью и привезу обратно к утру. Вот только обратно я её вряд ли верну. — Антон, заканчивай уже, а то тренировка закончится для тебя быстро. Потом подойдёшь к Ане, — резко бросил он. Интересно. — Зачем? — непонимающе посмотрел на него Антипов. — Мозги тебе вправит, — сухо ответил Стрельцов. — Спроси у неё, как она коньками в людей кидалась. Нифига себе. А если я тоже начну психовать, он меня к ней отправит? — Ну спасибо за рекламу, — закатила глаза Аня. Она стояла у борта, скрестив руки на груди, и выглядела так спокойно, будто вообще не замечала моего взгляда. Потом она легко кивнула Антипову, демонстративно игнорируя меня. Вот только я ооочеень сомневаюсь, что её надолго хватит.

***

Тренировка закончилась почти на автомате. Я даже не сразу понял, когда Стрельцов дал финальный свисток, потому что половину времени катался по льду на чистом упрямстве. Мысли постоянно возвращались совсем не к хоккею. Когда я вышел из раздевалки в холл арены, запах льда и холодного воздуха сменился обычным шумом коридоров. Кто-то из ребят уже смеялся у автоматов с кофе, кто-то спорил о моменте на тренировке. Я собирался просто пройти мимо и выйти на улицу, но остановился почти сразу. У стены стояла она. Аня. Она держала камеру на ремне через плечо и что-то показывала на экране Артёму. Тот стоял рядом, чуть наклонившись к ней, слишком близко, как по мне. Его рука лениво опиралась на спинку дивана, а на лице играла та самая спокойная капитанская улыбка, от которой у меня с самого утра чесались кулаки. Я замедлил шаг. Нет, я не собирался подслушивать. Просто… проходил мимо. Ну да, конечно. — Вот этот момент вообще шикарный, — говорил Артём, разглядывая фотографию. — Серьёзно, я даже не думал, что это так со стороны выглядит. Аня тихо усмехнулась, слегка склонив голову, пряча уголок губ, и пальцы её на секунду сжались на ремне камеры. — Потому что вы на льду обычно заняты тем, чтобы не убить друг друга клюшками, а не тем, как это выглядит на камеру. Артём рассмеялся, чуть покачав головой. Его взгляд на секунду задержался на её лице, а потом снова вернулся к фото. Моё тело напряглось. — Всё равно спасибо. Правда. Фотографии получились огонь. Он сказал это так искренне, что я на секунду даже задумался, не врезать ли ему просто из спортивного принципа. Аня пожала плечами. — Я же говорила. Это моя работа. — Она сказала это спокойно, но уголок её губ всё равно чуть дрогнул, будто ей было приятно это слышать. Я остановился у колонны в нескольких метрах от них, делая вид, что проверяю телефон. На самом деле экран был чёрный. Артём на секунду замолчал, будто собираясь с мыслями. — Кстати… насчёт вечера. — наконец произнёс он, повернувшись к ней с едва заметной уверенностью. Я машинально поднял голову. Аня тоже чуть повернулась к нему. — Ты ведь сказала, что подумаешь, — продолжил он. На секунду она замолчала, словно взвешивая слова. Потом медленно выдохнула. — Слушай… извини. — Она сказала это мягко, но достаточно чётко. — Сегодня не получится. Сердце сжалось, хотя я пытался убедить себя, что мне всё равно — Занята? — Артём слегка нахмурился. Ну и какая ему разница? — Типа того. — Она пожала плечами.— День сегодня какой-то… сумасшедший. Капитан кивнул и спрятал взгляд за привычной улыбкой: — Понял. Ну… тогда в другой раз. И именно в этот момент я понял, что стою и улыбаюсь как полный идиот. Где-то внутри будто щёлкнуло. Я даже не заметил, как опёрся плечом о стену и скрестил руки на груди, продолжая наблюдать. Аня наконец заметила меня. Её взгляд на секунду задержался на моём лице, и я увидел, как в её глазах мелькнуло что-то очень знакомое. Раздражение. И… кажется, ещё что-то. Я медленно поднял руку, помахал ей, уголок губ невольно потянулся вверх. Артём проследил за её взглядом и тоже обернулся. Наши глаза встретились. На секунду в коридоре стало как-то слишком тихо. Он смотрел на меня спокойно, как и положено капитану, но в его взгляде читалось чёткое понимание того, что именно я только что услышал. Я пожал плечами. Ну что. Бывает. Но не у меня. Я едва отошёл от колонны, но глаза сами тянулись к Ане. Она слегка склонила голову и смотрела на меня сквозь выбившиеся из хвоста пряди волос. В её взгляде играла лёгкая ирония — будто она знала обо всём и никого не боялась. — Ну здравствуй, — пробормотал я, стараясь выглядеть непринуждённо, хотя внутри всё кипело. — Привет, — её голос был спокойным, но в каждом слове проскальзывал маленький укол. — Решил ещё постоять и повертеться? Или просто подслушиваешь, как обычно? Я приподнял бровь, и улыбка невольно дрогнула на губах. — Ммм… подслушивать? Как некрасиво. Нет, просто… проверял, чтобы тебе не было скучно одной. — Хм, — она слегка усмехнулась, с едва заметной язвинкой. — Правда? Не думала, что тебе это важно. Ты не переживай, я уж точно не скучаю. — Ага… — я наклонился чуть ближе, сердце колотилось, а кожа словно ловила каждый её аромат. — Я заметил. — Правда? — она наклонила голову и в её глазах мелькнула искра. —Ты поаккуратней, а то что-то в последнее время это бывает. . . травмоопасным для тебя. Я еле сдержал улыбку. — Беспокоишься обо мне? — прошептал я. Она внимательно смотрела на меня но ничего так не ответила, лишь лёгким ударом ладони коснулась моего плеча и ушла. Потом, когда она уже уходила, она столкнулась с Антиповым. Но я разборчиво услышал только: «Да, как и договаривались. Я заскочу в шесть», — это сказала Аня, а он кивнул. Что за триндец здесь происходит. Антипов ведь без ума от своей Оли, а тут… а может, она просто решила ему так мозги вправлять; но я очень сомневаюсь, что что-то поможет нашему психованому.

***

Аня

Я взяла папину машину и заехала за Антиповым. Машина тихо гудела, колёса ровно шуршали по асфальту, а редкие фонари лениво скользили по лобовому стеклу. Всю дорогу он нервно и недоумённо поглядывал то на меня, то на дорогу. Кажется, моя шутка ему совсем не понравилась. Ну а чего он ожидал, когда начал спрашивать, зачем ему шорты и майка? Я просто сказала делать то, что скажу, и без лишних вопросов. Потому что папа поручил мне проверить, готов ли Антон к матчу. Он не послушал — вот я и ляпнула что-то вроде: «В солярий пойдём». Несколько минут мы ехали в тишине. — Слушай… ты ведь помнишь, что тебе сказал тренер? — первой нарушила молчание я. Мне совсем не хотелось всю дорогу смотреть на его кислую физиономию. — Ты про то, что моя судьба теперь в твоих руках? — фыркнул он, продолжая смотреть в окно. — Угу, — ответила я, не отрывая взгляда от дороги. — В общем, я и правда хочу тебе помочь. Но для этого тебе придётся выключить режим обиженного мальчика и рассказать мне всё. Он тяжело вздохнул, словно собираясь с мыслями. Желание играть оказалось сильнее упрямства. Антон всё время ёрзал на сиденье, то сцеплял пальцы, то проводил ладонью по затылку. — В общем… я поссорился с Олей. Потому что думал, что она мне изменяет. Приезжаю домой на выходные… а у неё на кухне сидит наш сосед. — Он быстро провёл рукой по затылку. — А я не позволю, чтобы возле моей дочери ошивался какой-то тип. — Он сказал это резко, и я краем глаза заметила, как у него напряглась челюсть. — Мда… вот это новости, — тихо сказала я. — Не знала, что у тебя уже есть ребёнок. А Оля — это твоя жена? — Не совсем. Мы живём… точнее, жили вместе. Всё как-то не было времени нормально расписаться. А теперь вообще… — он замолчал, продолжая смотреть в окно. — Ты ведь её очень любишь, если так психуешь? — спросила я. Он тихо пробормотал: — Наверное. Я на секунду задумалась, потом пожала плечами. — Тогда в чём проблема? Покупаешь кольцо, приглашаешь её на матч. Желательно, конечно, выиграть… — я усмехнулась. — Потом ведёшь её куда-нибудь в красивое место и говоришь: «Выходи за меня». Всё. План надёжный, как швейцарские часы. Он тихо хмыкнул. — Думаешь, она придёт на матч после всего этого? — Думаю, если ты напряжешь свои извилины, нормально извинишься и объяснишь, что просто очень сильно любишь её и вашу дочь — да. — Я пожала плечами. — Если что, могу помочь. Похоже, такой до смешного простой план оказался для него почти откровением. Остаток дороги он молчал, задумчиво глядя вперёд. Тишину он нарушил уже на парковке. — Почему? — спросил он, нахмурившись. — Почему ты вообще этим занимаешься? Я на мгновение опустила голову и прикрыла глаза. Вспоминать это совсем не хотелось. Но всё же тихо сказала: — Это сложно объяснить… Но когда-то я была на месте твоей дочери. И поверь, для пятилетнего ребёнка это самое страшное в мире. — Я на секунду замолчала. Пальцы сами сильнее сжали руль. Несколько секунд мы сидели молча. Я выдохнула и заставила себя слегка улыбнуться. — Плюс мне больше нравится писать про победы. А для этого нужно, чтобы все игроки были в строю. Так что пошли. Мы вышли из машины и направились к входу. Я едва сдержала улыбку, наблюдая за растерянным выражением лица Антипова. Потому что перед нами был… боксёрский клуб. Огромная вывеска с потёртыми буквами и красной перчаткой. Он медленно перевёл взгляд на меня. — Это что, шутка? — протянул он. — Нет. — Я невозмутимо поправила ремень сумки на плече. — Ты привезла меня… — он снова посмотрел на вывеску, будто надеялся, что она изменится, — в боксёрский зал? — Именно. — И как это должно помочь моей игре в хоккей? — Он пару секунд молчал, затем хмыкнул. — Очень просто. Тебе нужно выпустить пар. А я не собираюсь ждать, пока ты ещё кого-нибудь впечаташь в борт на тренировке. — Я пожала плечами и направилась к двери. Дверь зала тяжело скрипнула, когда я толкнула её плечом. Внутри пахло резиной, потом и старой кожей. Где-то в углу ритмично бил по груше высокий парень — бум, бум, бум, — звук глухо отдавался под потолком. Над рингом висели яркие лампы, от которых канаты казались почти белыми. У стены громко щёлкнул таймер, и двое парней на соседнем ринге начали новый раунд. Перчатки глухо хлопали по корпусу, кто-то ругался вполголоса, тренер в углу лениво считал удары. Антипов огляделся, засунув руки в карманы. — Мда… — пробормотал он. — Не думал, что мой день закончится так. Через несколько минут мы стояли у ринга. Антипов натягивал перчатки, всё ещё слегка хмурясь. Он затянул липучку на перчатке и посмотрел на меня так, будто всё ещё надеялся, что это розыгрыш. — Мы что, правда будем драться? — он поднял голову. — Не драться, — спокойно ответила я, затягивая липучку на своих перчатках. — Спарринг. — Серьёзно? Ты против меня? — Он фыркнул. Я легко запрыгнула на край ринга и пролезла между канатами. — Боишься? — Я? — он хмыкнул и полез следом. — Ань, а я тебя случайно не сломаю? — Он сказал это почти серьёзно, но уголок его губ всё равно дёрнулся. — Очень на это надеюсь, — усмехнулась я. Он только покачал головой. Мы встали друг напротив друга. Антипов всё ещё выглядел немного растерянным. — И что теперь? — сказал он. — Теперь бьёшь. — Я подняла перчатки. — Ты серьёзно?.. Я не дала ему закончить. Я резко шагнула вперёд. Перчатка глухо ударила по его защите. Антипов моргнул. Кажется, он действительно не ожидал, что я начну без предупреждения. — Эй! — Он отшатнулся. Второй удар был быстрее. Он едва успел поднять руки. — Ты что, реально… Третий я провела чуть в сторону — он не ожидал и пропустил по плечу. В углу кто-то тихо присвистнул. Антипов уставился на меня. — Ты… — он выдохнул и усмехнулся. Он наконец встал в стойку. — Ладно. Только потом не жалуйся. Следующие несколько минут ринг наполнился короткими шагами, глухими ударами и скрипом канатов. Антипов двигался тяжело, но мощно. Удары у него были сильные — я пару раз едва успела уйти. Но он всё ещё был немного в шоке. Этим я и воспользовалась. Я резко сместилась в сторону и провела хук слева. Его голова чуть дёрнулась, и он удивлённо моргнул. — Ай! — он отступил на шаг. — Ты издеваешься? — Не расслабляйся. — Я только усмехнулась. Он покачал головой и потер подбородок перчаткой. — Слушай… — пробормотал он. — А правда, что Стрельцов говорил? — Что именно? — Я уклонилась от его удара. — Ну… — он снова попытался достать меня джебом. — Что ты когда-то кидалась в людей коньками. — Правда. — Я остановилась на секунду. Он замер. Я пожала плечами. — В детстве я была даже психованнее тебя. — Вот это новость. — Он пару секунд смотрел на меня, потом вдруг расхохотался. — Мне было лет восемь. Один парень решил, что может меня толкнуть на льду. И я швырнула потом в него коньком. Ну и еще раз в тренера было дело. — И что потом было? — Ничего. Он успел увернуться. А меня папа отвел в секцию бокса — Я сделала шаг назад и лениво пожала плечами. — Напомни мне никогда тебя не бесить. — Антипов покачал головой. Он снова попытался ударить — я увернулась и легко ткнула его перчаткой в плечо. Мы оба уже тяжело дышали. — Ай! — Сконцентрируйся. Он фыркнул, но уже двигался увереннее. Видно было, что злость постепенно выходит из него. Через пару минут он сам начал улыбаться. — Ладно… — выдохнул он, опираясь на канаты. — Признаю. Это работает. — Я же говорила. — Я опустила руки. Он тяжело дышал, но в глазах уже не было той злости, что утром на тренировке. Мы несколько секунд молчали. Потом он вдруг хитро прищурился. — Слушай… можно вопрос? — Ммм? — А что у тебя со Смирновым? — Он сказал это как бы между прочим, но глаза у него были слишком внимательные. Я замерла на секунду, задержав взгляд на канатах ринга, будто это был самый интересный предмет в зале. — Ничего. — Я сказала это слишком быстро. — Да ладно? — Он склонил голову и усмехнулся. — Просто со стороны выглядит так, будто вы оба вот-вот друг другу головы оторвёте. — Это нормальное состояние для общения с ним. — Ага… понимаю — протянул он. — но все же будь с ним аккуратнее. Не то чтобы он выглядел сейчас словно шутил, и видимо заметив мой внимательный взгляд, решил просто перевести тему. — Но всё-таки… если что — я ставлю на тебя. — Очень мило с твоей стороны. — Я фыркнула. — Только не говори это Смирнову, а то обидится еще.