Пока Тейват дышит.

Ночь не спешила уходить. Даже когда факелы Фатуи исчезли из виду, даже когда шаги растворились где-то в глубине склона, тьма всё равно оставалась плотной, будто сама гора решила сохранить их в себе. Узкий проход между скалами выводил к расщелине, скрытой от ветра. Здесь воздух был тяжелее, теплее — и странно неподвижен. Люмин первой вышла в небольшую впадину между каменными уступами. Пространство напоминало чашу, выточенную временем. В центре — плоская каменная плита, наполовину занесённая пылью. На ней едва заметно мерцал тот самый артефакт — небольшой кристаллический фрагмент, который они вынесли из храма. Он светился не ярко. Скорее — глубоко. Будто внутри него что-то дышало. Паймон осторожно зависла ближе, но держалась на расстоянии: — Паймон это совсем не нравится… Он выглядит так, будто сейчас… хм… сделает что-то плохое. — Он уже делает, — тихо сказал Тарталья. Люмин опустилась на одно колено перед плитой. Камень под пальцами был прохладным, шероховатым. Она чувствовала лёгкую вибрацию — почти неощутимую, но постоянную. Как биение сердца, скрытого в толще скалы. — Оно откликнулось в храме, — произнесла она, не оборачиваясь. — Когда я подошла ближе. Тарталья не стал спрашивать, что именно она почувствовала. Он видел это в её лице тогда — короткую вспышку боли, будто воспоминание, прорвавшееся сквозь защиту. — Архивы Снежной называют это «резонансом с иным источником», — сказал он. — Без упоминания Бездны. Без Архонтов. Без указания происхождения. — Очень удобно, — сухо заметила Люмин. Он усмехнулся краем губ. — В Снежной многое удобно. Пока не перестаёт быть таким. Она наконец посмотрела на него. В тусклом свете кристалла его лицо казалось почти незнакомым — мягкие тени сглаживали привычную резкость. Он не выглядел Предвестником. Не выглядел угрозой. И это настораживало. — Почему ты всё ещё здесь? — спросила она прямо. Паймон замерла. Тарталья выдержал паузу. Не из театральности — скорее, из осторожности. — Потому что если Фатуи получат это первыми, они не станут задаваться вопросами, — ответил он. — Они проверят пределы. И сломают всё, что придётся сломать. — А ты? — её голос стал тише. Он посмотрел на кристалл. — Я хочу увидеть, что он делает. До того, как кто-то решит использовать его как оружие. В его словах не было привычного азарта боя. Только интерес. И что-то ещё — более личное, менее объяснимое. Ветер наконец пробрался в расщелину тонким холодным потоком. Пламя кристалла дрогнуло. И в тот же момент воздух вокруг них изменился. Не громко. Не резко. Просто… иначе. Люмин почувствовала это первой. Давление в груди усилилось, словно кто-то коснулся струны, натянутой глубоко внутри неё. Свет кристалла стал ярче — не ослепительным, но настойчивым. — Люмин… — Паймон опустилась ближе. — Ты это видишь? Она видела. Свет вытянулся тонкими нитями, почти прозрачными. Они не рассеивались в воздухе, а тянулись к ней. Осторожно. Как будто проверяя. Тарталья шагнул вперёд. — Не трогай его. Но было уже поздно. Нити света коснулись её ладони. Мир вокруг не исчез. Он… расслоился. Расщелина осталась на месте. Камни. Паймон. Тарталья. Но поверх этого — едва различимая вторая картина. Разрушенные башни. Чёрное небо. И знакомая фигура, стоящая спиной. Сердце болезненно сжалось. — А… — её голос сорвался. Тарталья оказался рядом быстрее, чем она успела понять, что теряет равновесие. Он удержал её за плечи, не давая упасть. — Люмин! Видение длилось всего секунду. И всё же её хватило. Свет погас, словно ничего и не было. Кристалл снова стал тихим и тусклым. Воздух вернулся к прежней тяжести. Она тяжело дышала. — Что ты видела? — его голос звучал уже без привычной лёгкости. Люмин медленно подняла взгляд. — Его. Одно слово. Но в нём было слишком многое. Паймон прижала ладони ко рту. — Брата?.. Люмин кивнула. Тарталья не убрал рук сразу. Он почувствовал, как дрожат её плечи — едва заметно, но достаточно, чтобы понять: это было не просто воспоминание. Это было обещание. Или ловушка. — Это не просто источник силы, — тихо произнёс он. — Это… проводник. — К нему, — закончила она. Молчание повисло между ними, плотное и тяжёлое. Где-то далеко снова раздался глухой звук — не шаги, а металл, ударившийся о камень. Фатуи не ушли. Они прочёсывали склон. Люмин медленно высвободилась из его рук. Теперь в её глазах была не растерянность. Решимость. — Нам нужно двигаться дальше, — сказала она. — Куда? — спросила Паймон. Люмин посмотрела на кристалл. — Туда, где он покажет следующий отклик. Тарталья коротко выдохнул. Он понимал, что это значит. Бегство превращалось в охоту. А охота — в игру, где ставки становились выше с каждым шагом. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было прежней беспечности. — Тогда идём, — сказал он. — Пока Тейват всё ещё дышит. И кристалл в центре каменной плиты тихо вспыхнул вновь — едва заметно, словно соглашаясь.