В центре паутины

— На объект «GEN-1». Он отвернулся и уставился вновь в окно, всем своим видом давая понять, что больше ничего не скажет. Спорить было бесполезно, эти люди умели закрываться, этому их и учили. Я заставила мозг лихорадочно вспоминать, важна была каждая зацепка. Нужно было понять: слышала ли я это название раньше? "GEN-1. Объект GEN-1..." Пусто. Ни единого упоминания. Ничего даже близко похожего на эту аббревиатуру мне не было известно. Это было даже хуже, если бы я что-то вспомнила. Неизвестность всегда хуже. Она оставляет слишком много свободы воображению, а мое — работало безупречно. Люди боятся темноты не потому, что в ней что-то есть, а потому, что в ней может быть всё что угодно. Воображение дорисовывает детали, которых нет, усиливает звуки, которых не слышно, создаёт монстров там, где могла бы оказаться просто пустая комната. И эти монстры страшнее реальных: они всегда идеально подогнаны под твои личные страхи. Неизвестность можно сравнить с чистым листом, а я терпеть не могла пустоту. Я должна была, как можно скорее заполнить её — словами, фактами, выводами. Иначе она заполнила бы меня. Анализировать, систематизировать, перерабатывать, выдавать результат —для меня было не просто навыком. Скорее, способом выживания. Страх с известным источником — он честный. Ты видишь опасность, оцениваешь её, прикидываешь шансы. От понятного можно защититься. Можно убежать, спрятаться, ударить первой, в конце концов. С понятным можно смириться. Понятное можно пережить. Неизвестность же — это зеркало. Только отражает она не лицо, а душу. Показывает все твои страхи, все тёмные углы, все тайные желания, о которых ты боялась признаться даже себе. "Успокойся. Они не должны видеть, что боюсь. Единственное, что у меня осталось — контроль хотя бы над собой." Получив на попытки расспросить больше об этом месте лишь протяжное молчание, я, сдавшись, откинулась на сиденье и уставилась в окно. "Эти люди — просто шестеренки, винтики в механизме, что построила Донован. Они в любом случае не знают всего. К тому же им плевать на меня, так что нет толка выбивать ответы. Для них я — просто груз, единица транспортировки." На запросы в интернете об этом месте высветилось «Нет результатов.» За стеклом тянулись поля, небольшие рощицы, редкие фермерские домики. Я потеряла счет времени, провалившись в тягучую тревогу, но, по ощущениям, мы ехали около двух часов. Лес, по которому мы следовали последние минуты пути, расступился, и я увидела забор. Окно машины отразило мое удивленное лицо, когда луч с вышки на территории за ограждением прошелся по автомобилю. "Метров пять, не меньше..." Он был из темного матового металла. Впитывая редкий свет фонарей, забор оставлял вокруг себя зону непроглядного мрака. Уходя в обе стороны, отгораживал территорию, словно отрезая от остального мира. Поверху была натянута колючая поволока. Мы подъехали к КПП, и к нам подошли два высоких мужчины в военной форме. Пока один проверял какие-то документы у водителя, другой с фонариком осмотрел салон и попросил открыть багажник. На меня он кинул лишь мимолетный взгляд. — Выйдите из машины. Я выбралась наружу, щурясь от яркого света прожекторов. С трудом заметила в его руках небольшой штатив с закрепленной на нем камерой. — Встаньте к стене. Волосы уберите. "Для чего? Пропуск? База данных? Просто чтобы иметь фотографию на всякий случай?" Я послушно встала, откинула волосы назад и уставилась в объектив. Вспышка ударила по глазам. — Готово. Можете садиться. Спустя пару минут перед нами раскрылись массивные ворота, от их механического гула заложило уши. Мы въехали на GEN-1. Воздух внутри периметра стал казаться другим. Более тяжелым, плотным. Пахло железом. Я взглянула на телефон. НЕТ СИГНАЛА "Я в ловушке." Машина остановилась у, по всей видимости, главного корпуса. Огромное темно-серое здание в сумерках было едва различимо. Поднимаясь по короткой лестнице, я увидела табличку: Военно-научная База «GEN-1» Зайдя внутрь и оглядевшись по сторонам, я вспомнила прошлое... Однажды, когда мне было около шести, отец взял меня с собой на работу. Прошло Рождество, и все остальные дети отдыхали вместе со своими родителями. Однако у моих всегда был специфичный график. Мать тогда отправили в командировку, поэтому за мной присматривал отец. Одним ранним утром его срочно вызвали на работу. До того, как он пришел в мою комнату и сказал одеваться, я слышала его долгий, раздраженный, спорящий голос, говорящий по телефону. Тогда я обрадовалась: мне казалось это приключением. Чем-то взрослым, важным, еще неизведанным. Я ошиблась. Здание, куда он меня привез, не вписывалось в окружающий пейзаж, стояло особняком, точно его сюда перенесли из другого мира и забыли замаскировать под что-то нормальное. Огромное, серое, с узкими окнами. Оно пугало. Отец быстро провел меня через турникеты. Стоило нам оказаться внутри, и моя жажда приключений улетучилась окончательно. Воздух там был другим: холодным, сухим, пахнущим металлом, бумагой и чем-то едва уловимо медицинским. Коридоры казались слишком длинными для человеческого шага. Мы шли быстро, я старалась не отставать и почти бежала рядом с отцом, держась за край его пальто. Люди, мимо которых мы проходили, не улыбались. Они вообще почти не смотрели друг на друга. Мужчины и женщины в темной одежде с уставшими лицами и папками в руках наперевес двигались молча, сосредоточенно, будто каждый из них нес внутри тяжелую мысль, которую нельзя было ни с кем разделить. В один момент отец остановился у тяжелой двери с электронным замком, наклонился ко мне и коротко сказал подождать здесь. Он исчез в проеме, а я осталась одна в маленьком аскетичном холле. Ряд из трех стульев, привинченных к полу, поманил. Я залезла на один из них. Болтая ногами, что не доставали до пола, смотрела, как редкие люди проходят мимо, не обращая на меня внимания. Спустя некоторое время из-за поворота вдруг донеслись голоса: двое мужчин негромко разговаривали, но в пустом коридоре слова разносились и отскакивали от стен в изначальном виде. Я без труда могла разобрать каждое. — Субъект нестабилен. — Тогда переводите на следующий этап. Слово «субъект» звучало странно. Оно не было похоже на обычные слова взрослых. Они подошли чуть ближе, и я услышала продолжение: — Если не выдержит? — Значит, материал был изначально неподходящий. Всё равно это всего лишь объект. Мужчины скрылись за одной из десятка дверей, игнорируя мое присутствие, однако я отчего-то перестала болтать ногами. Тогда ещё не до конца понимала, что они имели в виду, но в разговоре было что-то холодное и от того неправильное. Что-то, от чего внутри становится тихо и пусто. Я оглянулась по сторонам. Теперь коридор казался мне по-настоящему пугающим. Уходя по обе стороны в бесконечность, он терялся в зеленоватой дымке, где лампы сливались в одну сплошную светящуюся линию. Я точно очутилась в самом центре, в сердцевине того, что не имело ни начала, ни конца. А это означало одно: отсюда нельзя выйти. Можно часами идти, бежать, но так и не достичь конечной точки, ведь у бесконечности ее нет. Гул от люминесцентных ламп въедался в черепную коробку. Опустив голову, я посмотрела на свои руки. Под этим светом они выглядели серыми, почти прозрачными, неживыми. Мне стало страшно. Зажмурившись, я лишь хотела поскорее оказаться дома. — Не отставай. Голос одного из провожатых вернул меня в реальность, но звучал как из-под воды. Возвратил туда, где были такие же длинные коридоры, те же запахи, свет и тот же шум, исходящий от гудящего освещения. Картинка из прошлого наложилась на действительность. Я перестала понимать, где нахожусь. Такого раньше никогда не случалось. Коридор из детства и коридор GEN-1 слились в одно пространство. Я смотрела на свои руки и не могла понять, принадлежат ли они нынешней мне? С другой стороны, какая разница, если внутри один и тот же страх? Сопровождающие меня мужчины достаточно громко переговаривались между собой, но их слова распадались на звуки, не складываясь в предложения. Я видела, как двигаются их губы, и думала: Эти люди настоящие? Или тоже из того сна? Ноги шли механически, как у марионетки, за ниточки которой кто-то дергал сверху. Все вокруг казалось ненастоящим. Стены — бутафорией, лампы — декорацией, двери — нарисованными. "Если протяну руку и коснусь стены, пальцы пройдут сквозь нее? Это проекция? Очередной сон, оборачивающийся кошмаром?" Сердце билось слишком быстро. Я незаметно сжала пальцы и заставила себя вдохнуть. "Раз." Старый прием, примитивный. "Два." Воздух вошел в легкие чуть ровнее, хотя в нем все еще чувствовалась та же холодная сухость, что и тогда. Ноздри неприятно защипало. Три. Я заставила себя смотреть вперед. На серый бетонный пол. На темные спины людей, идущих передо мной. На редкие двери без табличек. "Это настоящее. Не тот коридор. Не то здание." Четыре. Гул ламп постепенно перестал казаться таким оглушительным. Он растворился в других звуках — приглушенных шагах, далеком металлическом щелчке, тихом жужжании вентиляции. Пять. Дышать стало проще, я расправила плечи, немного ускорив шаг. "Я справлюсь. Всегда справлялась." Еще несколько медленных вдохов и выходов. "Десять." Поднявшись на второй этаж, мы остановились у одной из дверей. Смотря на ее поверхность, я вдруг испытала дежавю. Полгода назад было точно так же: я стояла перед кабинетом, не зная что меня ждет дальше. Тогда еще не могла представить, что разговор, который продлится меньше получаса, перевернет мою жизнь, превратив ее в цепочку решений, каждое из которых станет хуже предыдущего. — Профессор ждет. "Посмотрим, что принесет мне эта встреча..." Я переступила порог. В этот раз кабинет был полностью освещен, и без труда можно было разглядеть его. В глаза сразу бросился ряд железных шкафчиков — некоторые были приоткрыты, и оттуда торчали края папок, желтые уголки бумаг. Создавалось впечатление, что их запихивали в спешке, не глядя, лишь бы освободить место для нового хлама. Огромный стол, на котором стоял габаритный компьютерный монитор, стул на колесиках и пара досок, к которым было прикреплено множество бумаг — какие-то записки, документы, напоминания, объявления. Кое-где друг на друге стояли картонные коробки. Казалось, маленькое, тесное помещение вмещало в себя больше чем могло. Каждый угол был чем-то занят. Вновь пахло мелиссой. Сейчас я без труда определила ее источник. Донован молча стояла ко мне спиной, опираясь плечом к одной из досок, что стояла ближе к небольшому окну. В ее вытянутой руке я увидела дымящуюся самокрутку. "Дает мне время осмотреться? Или просто наслаждается моментом перед бурей?" — В прошлый раз, говоря о твоей характеристике, я не учла одну вещь..., — Донован прервала молчание. — И какую же? — Чем сильнее на тебя давят, тем яснее ты начинаешь думать. Говоря это, она медленно развернулась ко мне лицом. — Не понимаю, о чём вы. — Правда? Она слегка приподняла бровь. — Думала, ты умнее. Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Женщина уже обогнула стол и неспешными, но верными шагами направлялась прямиком ко мне. — Тогда, может быть, объясните? "Время любезностей, как и время раздумий закончилось. Теперь она наверняка захочет показать свои сильные стороны в исполнении. Надо быть готовой к ее манипуляциям." Донован не ответила сразу. Сейчас она стояла в метре от меня и расслабленно продолжила: — Ты ведь всегда была… любопытной, Лэйн. Любопытство само по себе не порок. Наоборот. Я считаю — это двигатель любого дела. Она остановилась. Смотря мне прямо в глаза, сделала затяжку. Медленно выпустила порцию дыма прямо на меня и вкрадчиво произнесла: — Проблемы начинаются тогда, когда человек не понимает, где заканчивается польза… и начинаются последствия. "Понятно, что за игру ты затеяла, профессор. Но нельзя подавать виду. Нужно потянуть время и узнать как много ты обо знаешь." — Я все еще не понимаю, о чем вы. — Разве? Наверняка просто надеешься, что говорю о чём-то другом. Тишина между нами стала плотной. Я не отводила взгляда и смотрела без страха. — Вы собираетесь говорить загадками весь вечер? — Нет, — ее голос стал чуть тише, — но я хочу, чтобы ты кое-что усвоила сразу. Она сделала несколько шагов еще ближе. — Я знаю о тебе больше, чем ты можешь представить. И про тот случай я тоже в курсе. Сердце на секунду сбилось. Однако внешне я все еще выглядела невозмутимой. "Интересно... Значит, ее влиятельность и правда не имеет границ? Узнать это было практически невозможно, однако..." Я все еще не была уверена, о чем говорит Донован. «Тот случай». Она могла тыкать пальцем в небо, просто будучи уверенной: в моей биографии есть точки, на которые можно надавить, дабы заставить меня склонить голову. Даже если это так, то она, как минимум, и правда проницательна. Мне нужно было выяснить, что именно она обо знает. Сам прецедент? Проблемы после? Или же вообще ничего из этого? Она внимательно следила за моей реакцией. Я в немом вопросе выгнула бровь. — Увлекательно, — продолжила Донован почти задумчиво, — как одно неосторожное решение может изменить чужие жизни. "Все еще общие формулировки. Вряд ли в этом разговоре она сразу выложит все свои козыри, если такие и правда есть. Чтобы узнать блефует она или нет, необходимо подобраться поближе. Для этого есть только один способ. Придется притворяться. Изображать из себя угодливого и податливого человека. Невинного, к которому невозможно придраться и заподозрить в чем-то помощника. Сейчас нужно изобразить, будто ее слова меня напугали. Главное — не переборщить с наигранностью." Я ничего не сказала, но, кажется, она увидела достаточно. Её губы чуть изогнулись. — Видишь? Я была права. — В чем? — В том, что давление делает тебя честнее. Не волнуйся, я не собираюсь обсуждать детали. Твое прошлое не имеет отношения к нашей работе. — Тогда зачем вы это сказали? В кабинете повисла короткая пауза. Донован отступила на несколько шагов назад и оперлась бедрами о стол. Она слегка улыбнулась, глядя на меня. — Забавное слово... Компромат. Снова затянулась и продолжила: — Видишь ли, Лэйн… люди странно устроены. Им дают шанс, возможность, иногда даже больше, чем они заслуживают. Но очень часто они не пользуются этим. Она говорила спокойно, почти рассеянно, словно делилась наблюдением, а не объясняла собственные методы. — Кто-то пугается. Кто-то начинает сомневаться. Кто-то внезапно решает, что ему это совершенно не подходит и не нужно. А к тому моменту вклад уже сделан. Потрачено время, ресурсы, усилия, — она сделала паузу, найдя на краю стола пепельницу и потушив сигарету, — поэтому иногда приходится… подстраховываться. Чтобы механизм работал, его иногда нужно немного подтолкнуть. Потянуть за поводок. Совсем слегка. Ничего личного. Просто практика. Но, разумеется, я предпочитаю, когда люди идут сами. — Значит, поводок? — произнесла я тихо. — Очень… гуманно. — Ты удивишься, насколько часто люди благодарны за него позже. Я отвела взгляд в сторону. Нужно было показать женщине мои сомнения и опасения. Прошла пара минут, прежде чем я сломлено, будто сдавшись, проговорила: — Когда приступать к работе? Профессор улыбнулась и, выпрямившись, протянула руку и слегка сжала мое плечо ладонью. Я с усилием постаралась не скинуть ее руку. — Ты приняла верное решение. Штатным сотрудником начнешь числиться завтра. Материалы, о которых можно будет писать, передам через свою ассистентку. Комната тебе уже выделена, проводят, так что искать самой не придется, где находятся душевые спросишь. Рабочая форма лежит на кровати. Анна зайдет к тебе завтра около девяти утра. Если что-то нужно будет еще — передашь через нее. Связь здесь, как ты уже могла понять, не ловит... Донован отошла от меня и села за стол. Открыла один из ящиков, вытащила оттуда рацию и протянула мне. — Держи. Я подошла и взяла ее, едва не выронив. "Увесистая. Намного тяжелее, чем выглядела." Покрутила в руках монолитный кусок техники в прорезиненном корпусе тёмно-зелёного цвета, пытаясь намекнуть, что понятия не имею, как им пользоваться. Корпус был шершавым, с металлическими вставками по бокам. На боку — колёсико с цифрами и щелчками. На лицевой панели — пара светодиодов: один красный, один зелёный. Оба потухшие. — Кнопка включения сбоку, — подсказала Донован. — Прокрути до упора вправо. Я сделала, как она сказала. Рация коротко пискнула, зелёный диод загорелся ровным светом. Из динамика донеслось тихое шипение — белый шум, пустота. — Канал пока только один, — профессор взяла со стола вторую рацию, такую же, и показала на колёсико. — Шестой. Носи всегда с собой. Если сломаешь — объяснишь почему. Если потеряешь — останешься без связи. Я снова посмотрела на девайс. Тяжесть металла и пластика в руке ощущалась теперь иначе. Это был вес контроля. Вес того, что меня теперь всегда можно найти. Услышать. Отследить. — И да, не пытайся переключить канал. Другие заняты. Или заблокированы. Тебе туда не нужно. — Мне нужно связаться с друзьями и семьей, предупредить их, что я уехала из города... работать. — Друзей? Донован сощурила глаза. "За кого ты меня принимаешь, профессор? Так впечатляет, что у меня они есть? Или такие, как я, по твоему экспертному мнению, ни с кем вообще не коммуницируют?" — В Бристоли осталась девушка, Одри, она будет переживать, если я пропаду вот так. И начнет меня искать. — Хм... сможешь воспользоваться завтра вечером коммутатором. А родителям напишем от лица базы. Они поймут. "Получается, выйти отсюда теперь для меня проблема?" Я лишь сейчас задумалась, а сколько вообще собираюсь находиться тут? — Еще мне нужно забрать из дома свои вещи... И подумать, что делать с арендой, раз уж я не буду там жить ближайшие... Я запнулась. Ближайшие что? Дни? Недели? Месяцы? — Сколько? — спросила я прямо. — Сколько времени я здесь пробуду? Женщина откинулась в кресле и задумчиво побарабанила пальцами по подлокотнику. — Контракт подпишем на полтора года. С возможностью продления. Этого достаточно, чтобы войти в курс дела и принести реальную пользу. "Полтора. Года..." Внутри все похолодело. — Я не могу просто исчезнуть на такое время. У меня жизнь. У меня... — Что? — перебила Донован. — Работа, которой нет? Друзья, которые звонят раз в месяц? Квартира, которую ты все равно не могла бы оплачивать ещё полгода? Она знала. Конечно, она знала. — Аренду мы компенсируем. За вещами отправлю кого-нибудь, они соберут и привезут все, что скажешь. Контракт о неразглашении подпишешь сегодня, — женщина пододвинула ко мне стопку бумаг. — Пожизненный. Все, что увидишь, услышишь, узнаешь на базе, останется здесь. Даже после того, как уйдешь. — Если уйду. — Когда уйдешь, — поправила она. — Все уходят. Рано или поздно. Она встала, давая понять, что разговор окончен. — У себя на столе найдешь бейдж, что по совместительству является пропуском во все корпуса базы. Без этой карточки тут и шага не сделаешь, так что не забывай надевать его. Если это все, то иди, обустраивайся на новом месте и настраивайся на работу. А мне еще предстоит закончить свою, так что попрошу больше меня не отвлекать. "У меня еще столько вопросов, но она буквально выталкивает меня за дверь. Ладно, не все сразу." Подписав последний лист, я покинула кабинет. У его входа стоял и ждал солдат, который должен был проводить меня до комнаты. "Хотя «солдатом» его назвать трудно." У парня был невысокий рост, покатые плечи и щуплое телосложение. Увидев меня, он поправил очки и пробормотал: — Ну наконец-то, — потом, чуть громче произнес, — нам на третий этаж. "Странный, но мне все равно. Сейчас у меня проблемы покрупнее, и нет времени думать о том, почему он себя так ведет." Как только мы дошли, парень, указав на дверь и отдав мне ключ, поспешил уйти. Я осталась одна посреди темного коридора. Отчего-то не решалась открывать дверь. Боялась ли я увидеть бетонную клетку два на два метра? Или, может, для меня войти туда — означало принять начало конца? Я сжала в руке ключ так, что острые края впились в ладонь, возвращая меня в реальность. "Снова оттягиваю неизбежное. Глупо. Не лягу же я спать в коридоре." Зайдя внутрь и включив свет, я... удивилась. Все было не так ужасно, как я уже успела нарисовать у себя в голове. Комната выглядела прилично: бежевые стены, серый пол. Слева от входа была небольшая ванная комната без душа, справа — металлический шкафчик. Пройдя дальше, увидела кровать, на которой лежала стопка новых вещей, рядом стоял напольный торшер, напротив — деревянный стул, небольшой стол и кресло. Я заметила пропуск, лежащий на краю, и взяла его в руки, заинтересованно разглядывая. — Лэйн. Должность: пресс-секретарь. Сбоку от моей фотографии, сделанной во время прохода через КПП, я заметила символ серебристого древа на темном фоне. Видимо, оно было логотипом данного места. Бросив бейдж обратно на стол, остановилась у окна. Его наличие изумило меня больше всего. То, что я смогла его открыть, и на нем не было никакой решетки, еще больше повергло меня в шок. Двигаясь на автомате, достала из рюкзака, что все это время был со мной, пачку сигарет. Извлекла одну, вставила между губ и полезла в карман за зажигалкой. Подняв голову, я увидела... "Ну конечно." На потолке красовались дымовые датчики. Раздраженно убрав сигарету обратно в пачку, кинула ту на стол. "Очевидно, что они здесь есть. Секретный режимный объект, напичканный электроникой и дорогим оборудованием. Было бы странно, если бы здесь позволяли курить прямо в комнате. Придется искать другое место." Я вдруг вспомнила руку Донован, держащую тлеющую самокрутку. "Существуют правила. Просто не для всех." Погасив основной свет и включив торшер, я устало упала на кровать и прошептала в полутемноту: — Ненавижу засыпать на новых местах. Видимо этот день меня так вымотал, что я провалилась в сон, не потрудившись даже разобрать кровать. Уснула в своей одежде на покрывале, во сне подмяла подушку себе под голову и больше не шевелилась, кажется, до самого пробуждения.

***

Настойчивый стук в дверь, продолжающийся уже какое-то время, заставил меня открыть глаза. Я не сразу поняла, где нахожусь и как вообще здесь оказалась. Воспоминания о том, на что я пошла, отозвались болью в шее. Неудобная поза, в которой я проспала несколько часов, давала о себе знать. Я сжала глаза, покрутила головой из стороны в сторону. Стук усилился и я, испугавшись, что в ближайшую минуту дверь сорвется с петель, вскочила с кровати и открыла ее. В мою комнату вошла молодая девушка. На вид ей было не больше 27. Высокая шатенка, в кожаных штанах, которые наполовину скрывал медицинский белый халат. Ее сапфировые глаза, будто светились даже сквозь оправу очков. А светились они в данный момент, вероятно, от злости. — Я долбила в дверь почти пять минут! — Эм...Прости? Я заметила в ее руках какие-то бумаги, несколько ручек и что-то похожее на записную книжку. — Ладно, проехали. Но в следующий раз ставь будильник. Я — Анна. Мы с тобой встречались раньше мельком, но не думаю, что ты меня запомнила. Донован попросила передать, тут ее последние отчеты, которые нужно превратить во что-то... Ну, чтобы это можно было отправить за периметр для СМИ. Думаю, разберешься. Библиотека находится в секторе Е. Его просто найти: просто иди по указателям. Там есть компьютер — он твой. Сможешь в нем делать наработки и потом отправишь по внутренней системе профессору. Дашь свою рацию? Добавлю туда свой канал. Если что, сможешь мне задать вопросы. Я растерянно оглядела комнату, пытаясь вспомнить куда вчера бросила рюкзак, в котором лежал девайс. — Сейчас поищу. Голова была тяжелой. Несмотря на то, что я поспала достаточно, чувствовала себя отвратительно. К общему недомоганию добавилась боль в животе. "Когда я вообще последний раз ела? Вчера... днем, кажется?" Рюкзак лежал на стуле. Достав из него рацию, я передала ее девушке. — Смотри, сейчас ты на шестом канале, — она прокрутила колесико сбоку, — а теперь на восьмом. Это будет наш личный: Донован выделила, дабы ты ее по мелочам не беспокоила. Я кивнула, забирая обратно рацию. — А здесь есть что-то вроде столовой? Или, может, продуктовый магазин? — Есть и то и то. Я могу проводить тебя до столовой, как раз туда сейчас побегу. Уже скоро закончится завтрак. Я чуть было не согласилась, но вспомнила как выгляжу. Не хотелось приходить туда неумытой, в мятой, гражданской одежде. Даже с тем учетом, что время на завтрак практически закончилось, все равно не могла. Я недвусмысленно оглядела себя. — Наверное, схожу сначала в душ и переоденусь. Потом потерплю до обеда. Анна неловко улыбнулась. — Ты можешь зайти в магазин до ланча. Он на первом этаже. Но там только всякие печенья, орехи и консервы. "Лучше, чем ничего. Стоп, а чем это все оплачивать? Может, тем пропуском? Там вроде какая-то полоска есть... или чип? Я в этом не разбираюсь." — Оплатить можно твоей ID-картой, — будто прочитав мои мысли, сказала Анна. — А как узнать баланс? — На базе есть терминалы самообслуживания. Чаще всего они стоят возле турникетов. Просто поднеси карту, и там высветится вся информация. — Хорошо, спасибо... — Я побежала, если будут вопросы — спрашивай по рации. Прости, но отвечать сразу возможно не смогу: много другой работы. Девушка была уже в дверях, как я, опомнившись, ее окликнула: — А где здесь душевые? — В конце коридора! Анна испарилась, оставив после себя пудрово-цветочный аромат духов, в перемешку с запахом антисептика. Я села на кровать. "Боже, во что я ввязалась." Обреченно взглянула на рюкзак. Уже через пару секунд стояла над столом, нервно выкладывая предметы, что там были. "Посмотрим, что удалось прихватить из прошлой жизни... Странно, что меня никак не досматривали на въезде. Даже сумку открыть не попросили. Неужели Донован показывать так свое доверие ко мне? Я разложила вещи: передо мной была расческа, небольшая упаковка влажных салфеток, бутылка с остатками воды, почти полная пачка сигарет и зажигалка, немного наличных, беспроводные наушники, телефон и зарядка к нему. "Негусто. Половина из этого еще и бесполезна. Нужно будет в обед найти Анну и спросить, когда привезут мои вещи из Бристоля." Поставила телефон на зарядку. Хотя здесь он был бесполезен, с ним я чувствовала себя спокойнее. "По крайней мере, можно будет ставить будильник. Вряд ли на таком объекте его можно выносить из комнаты." Электронные часы стояли на столе, но разбираться в их работе сейчас не хотелось. Я также заметила электрический чайник. Рядом стояла кружка, маленькая баночка с кофе и коробка чая. "Нужно сходить в душ, потом в магазин, а после устрою чаепитие." Донован, сказав, что в комнате есть все необходимое, не соврала. Открыв металлический шкафчик, я увидела однотонную одежду на теплую и холодную погоду, рядом с ней лежал хлопковый шоппер. На нижней полке стояли черные ботинки и кроссовки. В ванне я обнаружила базовые средства личной гигиены и несколько полотенец. Собрав то, чем собиралась дальше воспользоваться в рюкзак, вышла в коридор, запирая на ключ свои «апартаменты». Подходя к концу коридора, я еще на расстоянии увидела табличку на большой двери. ДУШЕВОЙ БЛОК Снизу было написано, что работает он круглосуточно. Оказавшись внутри, я огляделась. Здесь было чисто и стерильно. Ряд из восьми кабинок вдоль стены, перегородки из серого пластика до самого пола, белый кафель. В торце, у дальней стены, заметила окно с матовым стеклом. Кабинки остались слева, за поворотом — отсюда их даже не видно. Я открыла окно и выглянула наружу. Сбоку находилась пожарная лестница. "Аварийный выход, значит." Закрыв его и выбрав дальнюю кабинку, я разделась и включила кран. Вода полилась сразу горячая, даже слишком. Пришлось подкручивать вентиль. Я стояла под струями и пыталась смыть с себя всю грязь, накопившуюся за эти несколько сумашедших часов. Вода стекала по лицу, плечам, бедрам и уходила в слив, но легче не становилось. Нельзя было не заметить, как сильно вода здесь пахла химикатами. Складывалось ощущение, будто ее несколько раз пропустили через очистительные системы, вытравив все живое. Она была идеально прозрачной, кристально чистой. В такой воде не осталось ничего настоящего. "Только функция." Я не знала, как это объяснить, но мне всегда казалось: вода становилась голосом места. Его тихим признанием, которое невозможно подделать. Через неё можно было осознать то, что не получалось сложить, имея при себе даже все детали. Вода никогда не притворялась. Я возвращалась в комнату со смешанными чувствами. Быстро просушив волосы, взяла пропуск и спустилась на поиски магазина. Он был рядом со столовой. Недалеко от турникетов, ведущих на выход, нашла терминал и приложила пропуск. Экран моргнул, я уставилась на цифы. Баланс: £1,500 "За что? Я ещё не проработала здесь ни дня. Ни строчки не написала. Ничего не сделала. Аванс?" Я усмехнулась. Донован явно умела создавать иллюзию заботы. Деньги на карте — и ты уже снова чувствуешь себя обязанной. Вернувшись к военторгу, взяла несколько питательных батончиков и большую пачку овсяного печенья. Приложила пропуск для оплаты. Писк. Зелёный огонёк. Полторы тысячи на карте уменьшились на незаметную глазу сумму. Поднявшись к себе заварила кофе и села за стол. На часах было около одиннадцати. До обеда ещё часа полтора — я запомнила расписание, когда проходила мимо столовой: обед с двенадцати до двух. Времени достаточно. С тем учетом, что Анна сегодня еле успела на завтрак, наверняка, она приходит ближе к концу. Значит, пойду к половине второго. Закончив с перекусом, я взглянула на документы, что девушка принесла мне утром. Это были отчёты Донован за последние месяцы, финансирование, результаты экспериментов, кадровые перестановки, какие-то графики, которых я не понимала до конца, но чувствовала — здесь важное. Я достала ручку, открыла записную книжку и начала делать пометки. Сначала просто даты, потом фамилии, после вопросы, которые возникали по ходу. Некоторые страницы я перечитывала дважды, вглядываясь в формулировки. Погрузившись в рабочий процесс, не заметила, как подошло время обеда. "Возьму с собой все это, и после продолжу в библиотеке." Быстро положила в шоппер документы, также бросила туда пропуск, рацию и остальное. В столовой я взяла себе куриный суп, рис с мясом и яблоко, отдав за все 5 фунтов. Стоя с подносом в руках, выглядывала Анну. Практически все места были свободны. Просканировав помещение, я поняла, что ее тут нет. "Черт, может ушла раньше?" — Кого ищешь? Я вздрогнула. Сбоку от меня стояла Анна с подносом полным еды. Сейчас на ней не было белого халата, поэтому мне показалось, что она стала выглядить моложе, проще... почти нормально. — Тебя. Не против вместе пообедать? — Конечно. Давай займем то место, — девушка указало на столик, стоящий в глубине, — всегда там ем. — Хорошо. Мы прошли и опустились на стулья. Анна сразу же принялась к еде. "Спросить ее прямо сейчас о том, как отправить кого-то поехать в Бристоль и собрать мои вещи будет... Невежливо? Лучше, наверное, спросить как дела. Или хотя бы узнать какую должность она занимает." — Ты чего не ешь? Я подняла на нее взгляд. Анна выглядела взволнованной. — Все в порядке? — Да. Взяв ложку, я начала задумчиво хлебать суп. "Пока собираюсь с мыслями, обед уже закончится, и она уйдет." Прошла еще пара минут, прежде чем я задала вопрос. — Кем ты работаешь? — Микробиологом, — спокойно отвела девушка, копошась вилкой в салате ,— смотрю в микроскоп, разглядываю бактерии, вирусы, микроорганизмы, выявляю мутации, ищу в грязи жизнь. Иногда нахожу. Иногда жалею, что нашла. — Звучит... увлекательно. — Ага. Особенно когда очередной образец пытается тебя сожрать изнутри, — усмехнувшись, она посмотрела на меня, — шучу, тут все под контролем. Я выдавила из себя подобие улыбки. — А ты у нас, значит, пресс-секретарь? — Донован решила так, — пожимая плечами, ответила я. — А на самом деле ты..?, — отправляя порцию салата в рот, спросила Анна. Я молча уставилась на девушку. "Нет. Успокойся. Она не это имела в виду." — Писатель. — Ого, а у тебя есть уже произведения? — Издан один роман. — Правда? Я бы хотела почитать, когда будет отпуск... Так за непринужденной беседой прошел обед. Мы покинули столовую, и Анна ушла в сторону лабораторий. Когда ее силуэт скрылся за дверьми, я поняла, что так и не спросила про доставку вещей и где можно покурить. "Что ж, насчет первого подумаю вечером, может, стоит для начала написать список того, что нужно забрать, а второе поищу сама сейчас." Выйдя из главной двери на улицу я осмотрелась. "Хмм, если я правильно запомнила схему базы, то в той стороне казарма номер 1 с отдельной столовой для солдат, а если идти направо — казарма 2. Там же, около них, на схеме была изображена сигарета." По моей логике, курительное помещение должно было быть более свободным около второй казармы, так как большинство солдат займет после обеда ту, что возле их столовой. Я шла по территории, оглядываясь по сторонам. Вдруг передо мной проскочил парень с угольными волосами. Я заметила, что он на ходу поджигает сигарету. "Отлично. Значит, просто буду следовать за ним." Благодаря высокому росту и длинным ногам, солдат быстро удалялся от меня, так, что я чуть не потеряла его из виду. Прибавив шаг и почти срываясь на бег, старалась его догнать. Он завернул за угол казармы, через несколько десятков шагов я сделала то же самое, и мне открылась прозрачная конструкция, похожая на большую автобусную остановку. Четыре стены из толстого, чуть мутноватого стекла, крыша из тёмного металла, скамейка по периметру. Сквозь стекло я разглядела несколько фигур — силуэты в камуфляже, дым, поднимающийся к потолку, чьи-то руки, сжимающие сигареты. Кто-то сидел на скамейке, откинув голову назад, кто-то стоял, прислонившись плечом к стеклянной стене. Парень, за которым шла, уже был внутри и разговаривал с кем-то. Я толкнула стеклянную дверь и шагнула внутрь. Воздух здесь был тёплым, густым, пропитанным табаком и чужими разговорами. На меня сразу обернулись присутствующие. Кто-то скользнул взглядом по лицу и тут же отвернулся, кому-то было плевать. Но двое солдат, что сидели ближе ко входу, смотрели дольше. Оценивающе. Скользнули по фигуре, по одежде, по тому, как я стою. Я замерла на пороге, чувствуя, как внутри все сжимается. Ладони вспотели. Захотелось развернуться и убежать. "Я здесь одна. Одна девушка в окружении солдат, которым плевать, кто я и зачем пришла." Сердце забилось быстрее. Стараясь не смотреть по сторонам, заставила себя сделать шаг. Потом ещё один. Прошла к дальнему углу, подальше от входа, подальше от них. Прислонилась спиной к холодной стеклянной стене, чувствуя себя выставленной напоказ, как на витрине. Не поднимая глаз, достала сигарету, прикурила. Руки дрожали, но я надеялась, что они, если и продолжают разглядывать меня, не замечают это. — Новенькая? Голос раздался слишком близко. Я подняла голову — передо мной стоял один из тех, кто сидел у входа. Коротко стриженный, с нагловатой ухмылкой и сигаретой, зажатой в зубах. Смотрел сверху вниз, разглядывая меня с ленивым интересом. — Угу, — ответила я, надеясь, что он отстанет. — И кем работаешь?, — он шагнул ближе, и я почувствовала запах пота и дешевого табака. — Просто интересно, что тут забыла такая... — он сделал паузу, подбирая слово, — ...интеллигентная. — Пресс-секретарь. Он моргнул. Переварил. Потом его лицо расплылось в насмешливой ухмылке. — Чего-чего? — переспросил он, оборачиваясь к своим. — Слышали? Пресс-секретарша! Типа мы теперь Белый дом? Кто-то засмеялся. Кто-то просто смотрел с любопытством — на меня, на него, на разворачивающуюся сцену. — Будешь про нас статьи строчить? «Героические будни ген-один»? Нервничая, я пыталась подобрать ответ так, чтобы он, с одной стороны, не спровоцировал этого идиота на дальнейшие вопросы, а с другой — не показал, что боюсь. — Оставь ее. Голос прозвучал спокойно, но в нем было что-то, от чего наглый солдат тут же обернулся. Я посмотрела за его спину и увидела парня, за которым я шла. — Чего? — неприятный мужчина попытался усмехнуться, но вышло неуверенно. — Я сказал — оставь ее. Девушка пришла покурить, а не с тобой лясы точить. Иди, остынь. — Да я просто спросил, кто она... — Спросил — услышал. Теперь замолчи. Мужчина посмотрел на него, потом на меня, а после снова на моего спасителя. Во взгляде мелькнуло что-то вроде злости, но спорить он не решился. Сплюнул сквозь зубы и отошел, буркнув что-то неразборчивое своим дружкам. Те засмеялись, но как-то нервно. Парень кивнул на мою сигарету. — Докуривай. Я посторожу, чтобы больше не лез. — Спасибо, — выдавила я. — Не за что,— он мило улыбнулся. Спустя время я уже снова была в главном корпусе и, поднявшись на второй этаж, нашла библиотеку. Она оказалась совсем не такой, как я представляла. Ни пыльных фолиантов, ни дубовых стеллажей, ни запаха старой бумаги. Все было современным, стерильным и функциональным. Узкие окна от пола до потолка пропускали тусклый уличный свет, вдоль стен тянулись металлические ряды с технической литературой и подшивками научных журналов. В центре — несколько длинных столов с лампами на гибких ножках, пара компьютеров в углу, мягкий диван у окна, на котором, кажется, никто никогда не сидел. Я выбрала самый дальний угол, за большим столом у окна. Компьютер включился сразу — рабочий, без паролей, подключенный к внутренней сети. Я села, выдохнула и продолжила работу, начатую до обеда. Профессор не уточнила дедлайн, однако я решила не тянуть. "Чем быстрее сдам, тем быстрее пойму, что от меня вообще требуется." Закончила ближе к семи. Перечитала, поправила пару формулировок и отправила через внутреннюю систему. Минут через пять рация, лежавшая все это время рядом на столе, ожила. — Лэйн, зайди ко мне, — голос Донован звучал сухо, но без недовольства. — Кабинет знаешь. "Уже прочитала?" Я удивленно собрала вещи, выключила компьютер и пошла к профессору. На этой встрече Донован поинтересовалась, как прошел мой первый день на базе, устраивают ли меня условия, были ли проблемы с чем-то. Я старалась, чтобы мои ответы казались ей искренними. Важно было расположить профессора. Показать, что она может мне доверять. Что я принимаю ее правила. Я кивала, когда этого требовала ситуация, улыбалась, стараясь изобразить признательность, благодарила за заботу. Играла роль довольной сотрудницы, ценящей предоставленные возможности. Подписала оставшиеся документы, она дала мне регламент, с настойчивой просьбой изучить его, как можно скорее. Я отдала ей список вещей, которые надо было забрать из моего дома, и оставила ключ от своей квартиры. Меня злила мысль о том, что кто-то будет шариться по моей комнате, копаться в моих вещах. Однако другого выбора не было. Уже на следующий день, вернувшись из библиотеки, я увидела около своей двери 3 запечатанные коробки. Помимо прочего, позвонила Одри. Заверила, что со мной все в порядке и я просто уехала в Оксфорд в командировку. Пообещала, вернувшись домой, обязательно встретиться с ней. Также в этот вечер мне вручили мое расписание. Я приняла его, но внутри поселилась горькая мысль: опять. Опять кто-то решает, когда мне есть, когда работать, когда спать и когда оставаться наедине с собой и своими мыслями. Думала, что смогла сбежать от этого, а теперь оно вернулось. В другой стране, с другими обязанностями, с другим лицом — но суть осталась той же. Это помогло мне понять: прошлое всегда стучится неожиданно и догоняет, когда совсем не ждешь.

***

Прошел месяц. Месяц из одинаковых, повторяющийся с каждым новым рассветом, дней. Я просыпалась по будильнику, лежала в кровати, смотря в потолок, дальше шла в душ, потом на завтрак, после в библиотеку, перерыв на обед, недолгий выход на улицу, снова в библиотеку, вечерняя тренировка, ужин, снова улица и отбой. Каждый последующий день был бледной тенью предыдущего. Не давали сойти с ума только несколько романов, привезенных из Бристоля и тренировки. Сначала я отнеслась к ним со скептицизмом, но профессор ясно дала понять: здесь даже простой лаборант должен сдавать определенные нормативы. По прошествии нескольких занятий я поняла, что физическая нагрузка помогает, пусть и ненадолго, избавиться от такого симптома, как навязчивые мысли. Кроме того, иногда это однообразие разбавлялось вызовами к Донован. Редкие вспышки света в этом бесконечном тоннеле рутины. За то недолгое время, что проводила в ее кабинете, я успела изучить детали, что помогут мне осуществить задуманное. Еще в первый день моего пребывания здесь, я поняла: чтобы узнать, какой именно информацией обо мне владеет профессор — необходимо проникнуть в ее кабинет. Вероятно, в компьютере или бумагах я смогла бы найти зацепки или косвенные улики. На полную картину, разумеется, не рассчитывала. Она не настолько глупа, чтобы хранить компромат в открытом доступе. Но хотя бы что-то должно было остаться, если женщина собирала на меня информацию так глубоко, как она намекала. Гуляя по территории, я, будто ненароком, разглядывала корпуса, их строения, фасад. Современная архитектура, ничего лишнего. Только гладкий бетон и ровные линии. Но кое-что всё же было. Межэтажные перекрытия. Тонкие горизонтальные полосы, которые тянулись вдоль всего фасада, разделяя этажи. Сантиметров двенадцать шириной — не карниз, конечно, но достаточно, чтобы поставить носок ботинка. А значит, этого хватит, чтобы удержаться, если прижиматься к стене и не бояться высоты. Проходя под окнами профессора, я заметила интересную деталь: кабинет Донован располагался в ризалите — выступающей части здания, которая выдавалась вперед относительно основного фасада метров на полтора. Это архитектурное решение создавало естественную слепую зону: камеры на стенах главного корпуса не захватывали боковые поверхности ризалита, а те, что были установлены на нем самом, смотрели вдоль стен ниже второго этажа. Во время совместных походов с Анной в столовую, мы много болтали. Точнее, чаще говорила она, а я внимательно слушала. В первую неделю я спросила ее, можно ли втихаря ночью выйти на улицу подышать воздухом. Ночные посещения территории были строго запрещены регламентом. После одиннадцати выйти можно только по спецпропускам или служебной необходимости. Однако, как сказала по секрету девушка, существовали окна: смена патрулей. Пятнадцать минут в 23:00 и столько же в 3:00. Это было время, когда новая смена еще не заступила, а старая уже ушла. Вырисовывался план. Но мне было необходимо убедиться, что теоретические выкладки сойдутся с реальностью. Несколько ночей я старалась не засыпать и прислушивалась к шагам в коридоре, к шуму из соседних комнат, к разговорам оттуда. Но ничего не было. Мое крыло оказалось пустым. За несколько дней я не встретила здесь ни одного человека. Двери соседних комнат всегда были заперты. Никто не увидит, как я выхожу. И не заметит, что меня нет в комнате. Следующим этапом стала проверка «временных окон». Пару раз около одиннадцати вечера я брала полотенце и шла в душ. Он работал круглосуточно, и никто не мог запретить мне ходить в него в любое время. Помывшись, я подходила к окну в торце и открывала его. Холодный ночной воздух каждый раз ударял в лицо. Никто не проходил мимо за все пятнадцать минут. Ни патруля, ни случайного прохожего. Благодаря наручным часам, забранным из дома, я могла следить за временем. Люминесцентное покрытие циферблата позволяло отчетливо видеть стрелки даже в кромешной тьме. Через несколько дней повторила эксперимент в три часа ночи. Те же душевые, то же окно. В этот раз я уже спустилась по пожарной лестнице. Нужно было проверить ее состояние. Прошла несколько десятков шагов в разные стороны, оставаясь в слепой зоне. И снова — ни души. Выждала десять минут, вновь аккуратно поднялась. Ровно через четверть часа вдалеке послышались шаги — патруль заступил на пост. Анна не обманула. Окна работали. Я продумала каждый шаг, каждое движение, каждую секунду. Оставалось дождаться нужного дня. Но даже самый идеальный план мог рухнуть в одно мгновение. Поэтому у меня были заготовлены слова для любого, кто мог меня увидеть. Для патруля, для случайного прохожего. Я отрепетировала их десятки раз, пока лежала без сна в своей комнате, пока стояла под душем, пока шла по коридору. Легенды, которые должны были выиграть мне время. Сегодняшнее утро началось с похода в казармы. Сигареты, продаваемые в военторге были отвратительные, мои же закончились больше двух недель назад. Однако я не раз замечала: некоторые солдаты курят довольно неплохие по меркам внешнего мира табачные изделия. Нетрудно было догадаться, что где-то на базе идет параллельный торг. Недавний разговор с Анной лишь это подтвердил. Спускаясь по лестнице из своей комнаты, я снова прокручивала его в голове. Это был один из субботних вечеров. Донован уехала в Оксфордский исследовательский центр по каким-то делам, и база будто выдохнула. Хотя у меня и были выходные, за неимением каких-либо развлечений, я все равно поводила их за написанием статей, или просто сидела в библиотеке. Сегодня даже тут было достаточно много людей, поэтому я ушла в комнату. Не успела насладиться одиночеством, как в дверь постучали. — Это я, — раздался знакомый голос. Я открыла. Анна стояла с двумя пластиковыми контейнерами в руках и бутылкой сока, зажатой под мышкой. Девушка приподняла руки и пояснила: — Паста с морепродуктами и какой-то салат. Ты же не против компании? Я пожала плечами, пропуская ее внутрь. Мы устроились за столом. Она болтала о работе, о новых образцах, о начальнике лаборатории, который, кажется, боится Донован больше, чем бога. Я слушала вполуха, подцепляя вилкой еду. Потом, когда разговор иссяк, произнесла: — Анна, я хочу кое-что спросить. Она приподняла брови, вовлеченно всматриваясь в мое лицо. — Спрашивай. — Я заметила, что некоторые курят нормальные сигареты. Они точно не из военторга... Может, ты знаешь, где можно достать получше? Поначалу я хотела найти того высокого парня с угольными волосами, что спас меня в первый день от неприятного солдата и спросить у него. Однако он все не попадался на глаза, а дешевый табак из местного магазина с каждым разом вызывал все больше отвращения. Анна же выглядела, как человек, который в курсе всего, даже с тем учетом, что она проводила большую часть своего времени за работой в лабораториях. Меня посещали мысли избавиться от этой вредной привычки, но каждый раз я наталкивалась на внутреннее сопротивление. Здесь, на базе, оно было особенно сильным. Казалось, если перестану, это будет актом повиновения перед этим местом. Не хотелось меняться в этих стенах. Я начала курить около восемнадцати. Продавщице в круглосуточном магазине недалеко от нашего дома было совершенно все равно на мой возраст, она ни разу не спрашивала документы. После переезда в Британию я могла покупать их уже легально, так что вопрос «как достать» довольно быстро перестал иметь значение. Оставался другой: зачем? Я не могла назвать это зависимостью в привычном смысле: не было синдрома отмены, я не срывалась, если не курила день или два. Это было… выбором. Сам процесс давал паузу, которую нельзя было проигнорировать. Несколько минут, в течение которых мир будто отступал на шаг назад. Разговоры обрывались, мысли выстраивались в более четкий порядок, дыхание становилось глубже — пусть и за счет дыма. Я знала, что это иллюзия, контроль, заимствованный у вредной привычки. Но он был моим. В те моменты, когда все вокруг становилось слишком громким — ожидания, чужие слова, собственные мысли — сигарета оставалась чем-то простым, предсказуемым и лишенным подтекста. Одри однажды сказала, что сигарета в моем случае — это, вероятно, сублимация. Когда не хватает прикосновений, тело придумывает их себе само: ритмичные вдохи, движение пальцев, тепло, которое можно создать и тут же уничтожить. Тогда я просто пожала плечами, не зная, что ответить на это. Прошло несколько лет, а я все понятия не имела, была ли она права. Анна откинулась на спинку кресла, скрестив руки. — Забавно. Ты мне все больше напоминаешь одного человека. Я вопросительно посмотрела на нее. Девушка прищурилась. — Характер похожий. И привычки, как выясняется, тоже. "Может, она имеет в виду своего брата? Анна часто рассказывает о нем. Дмитрий. Видно, как она скучает, даже тоскует по нему. Иногда в ее голосе проскальзывает такая грусть, что мне даже становится как-то неловко." Девушка вырвалась из своих мыслей и кивнула. — Да. Здесь есть один парень — Лестер. — И где его искать? — В казармах, чаще всего. — Как он выглядит? — Его сложно не заметить, — Анна хмыкнула, — похож на разрисованный светофор. — В каком смысле?, — приподняв бровь, спросила я. — Левый рукав полностью забит татуировками. Прямо от плеча до запястья. И волосы… ярко-красные. Не рыжие — именно красные. — Ясно. Спасибо. — Я на секунду задумалась. — Донован знает? — Конечно. — И... ее это устраивает? — Говорят, процент с продаж идет ей. — Анна пожала плечами. — Или он просто умный парень и сам догадался отстегивать, чтобы его не прикрыли. В тот раз я нашла Лестера довольно быстро. Солдат действительно был... заметным. Отдала часть своей налички, взяв на пробу одну пачку знакомой марки. Сигареты были приемлемыми, и я приняла решение покупать у него, пока не закончатся бумажные деньги. Или до момента пока не получится выйти за периметр. Наконец я дошла до казармы номер 2. Здание обоих корпусов ничем не отличалось от других на базе — такая же серая бетонная коробка с узкими окнами и тяжелой металлической дверью. Внутри пахло мылом, машинным маслом, табаком и дешевым кофе. Запах армейской жизни, который я знала только по фильмам. Коридор был длинным, с голыми стенами и редкими плакатами по технике безопасности. Где-то в глубине слышались голоса, но в целом здесь было гораздо тише, чем в прошлый раз. Нужного солдата я увидела почти сразу. Он сидел на подоконнике в конце коридора, прислонившись к стене, и что-то писал в блокноте. Его красные волосы горели, как сигнальный огонь. Заметив меня, он закрыл блокнот и убрал в карман, а потом произнес: — Мисс пресс-секретарь? Чем обязан? — Сигаретами, — ответила я, протягивая деньги. — Те же. Он кивнул, ловко спрятал купюры, сунул руку под куртку и выудил пачку. Я взяла, положила в карман, собиралась уходить, но что-то меня остановило. В коридоре было тихо. Слишком тихо. В прошлую мою вылазку здесь кто-то курил у входа, кто-то перебрасывался шутками, кто-то просто сидел на скамейках, убивая время. Сегодня казарма казалась вымершей. — Это, конечно, не мое дело, — начала я, оглядываясь, — но что здесь происходит? Почему такая странная, гнетущая атмосфера? Лестер усмехнулся, но в этой реакции не было веселья. Он посмотрел на меня, потом перевел взгляд куда-то в сторону, на пустой коридор. — Молва ходит, — начал он негромко, — завтра к нам новый начальник приезжает. Спецотряд для него формируют. Донован, говорят, лично приказала. — И... что в этом такого? — По слухам, он не самый приятный человек. Какой-то военный из Штатов, которого отстранили от службы. По рассказам, жесткий, как сталь, дисциплину любит, порядок. И не смотрит на звания — если косячишь, отвечать будешь по полной. Даже если ты здесь десять лет и все к тебе привыкли. — Это так страшно? Я думала на базе и без него такие правила. — Для кого как. — Лестер пожал плечами. — Донован, конечно, вездесуща, но все же на некоторые вещи, особенно происходящие в казармах, забивает. Наверное, до нее дошло, что в последнее время здесь не хватает дисциплины, вот и приставила нам нового дрессировщика. — Ясно... Попрощавшись с парнем, я пошла на завтрак. Мы с Анной как обычно сели за дальний столик. Этим утром девушка показалась мне какой-то… другой. Она без умолку болтала, перескакивая с темы на тему, жестикулировала, смеялась громче обычного. Даже кофе выпила две чашки, хотя обычно ограничивалась одной. Я украдкой наблюдала за ней, пытаясь понять причину. От ее обычной собранности не осталось и следа. Казалось, внутри Анны бьет какой-то источник энергии, который она пытается скрыть за суетливой активностью. — Ты сегодня какая-то… — я подбирала слово, — …заряженная. — Просто хорошее утро. Выспалась, наверное, — Анна усмехнулась, отодвигая пустую чашку. — Или что-то случилось? — я прищурилась. — Ты не выглядишь как человек, который просто выспался. Она на мгновение замерла, и в ее глазах мелькнуло что-то — то ли радость, то ли нетерпение. Но тут же девушка отвела взгляд, сделав вид, что поправляет салфетку. — Да так… Работа. Наконец-то есть прогресс по одному проекту, — она пожала плечами. — Интересные результаты. Донован обрадуется. — Прогресс — это же хорошо. Но ты выглядишь так, будто тебе не терпится куда-то убежать. — Просто сегодня день насыщенный, — Анна улыбнулась, но как-то загадочно. — Донован ждет отчеты, а я хочу успеть до обеда. Но высока вероятность, что не смогу, так что не теряй меня сегодня. — Ладно, — я не стала настаивать, хотя чувствовала: причина не только в работе. Мы замолчали. В ее глазах горел странный огонек — предвкушение, смешанное с легким волнением. Будто она ждала кого-то. Или чего-то. Закончив с едой, мы встали из-за стола. Попрощавшись, Анна почти выбежала из столовой, оставляя меня в дверях. "Что-то не так. Нечто разыгрывается за моей спиной, а я не улавливаю связь. Слишком увлеклась подготовкой к проникновению и перестала замечать то, что делается вокруг. Это на меня не похоже — я привыкла держать в голове сразу несколько факторов, но сейчас, похоже, перестаралась с фокусом. Сузила обзор до одного участка и пропустила то, что происходило на периферии." В подвешенном состоянии я отправилась работать в библиотеку. Едва села за стол и уставилась в монитор компьютера, как в голове начала закрадываться мысль: сегодня. Сегодня, вероятно, будет подходящая ночь для осуществления моего плана. С появлением нового командира могла появиться усиленная охрана или новый ритм смены патрулей, так что грядущая ночь — мой идеальный и последний вариант До вечерней тренировки я собиралась пойти к Донован, дабы отчитаться о проделанной за последние дни работе, как рация вдруг оживилась. Нажав кнопку приема, я услышала голос профессора. Женщина сказала, что снова уезжает, поэтому ждет меня завтра вечером. "Ну прямо сама судьба благословляет меня на проникновение со взломом." В шесть часов я была в спортзале. Отработала обычный комплекс: разминка, растяжка, подтягивания, беговая дорожка. Однако сегодня каждое движение ощущалось не физической нагрузкой, а проверкой тела на готовность. Я чувствовала, как мышцы слушаются, как дыхание выверено, как легко могу подтянуться на перекладине. Ужин прошел на автомате, я даже не помню, что ела, мысли были заняты другим. Когда наконец закрыла за собой дверь комнаты, часы показывали половину девятого. До трех часов ночи оставалось больше шести часов. Я легла на кровать, не раздеваясь, и уставилась в потолок. Время тянулось медленно. Я пыталась почитать, рассортировала документы, прибралась в комнате, немного подремала, хотя даже не уверена, что провалилась в сон, встала, выпила кофе. 1:30. Последние приготовления. Сложила перед собой необходимые вещи, которые возьму в душ. 2:00. Выглянула в коридор. Никого. Двигаясь в темноте, я ориентировалась по тусклым синеватым диодным лентам, проложенным вдоль плинтуса. Это было аварийным освещением на случай, если основное отключится. Система работала автономно, питаясь от аккумуляторов, и давала ровно столько света, чтобы человек мог найти выход, не сломав себе шею. 2:30. Теплые потоки воды уже как пару десятков минут скользили вниз по моей коже, однако расслабиться до конца не получалось. 02:45. Я натягивала на свое влажное тело обтягивающий спортивный костюм: важно было выбрать одежду, которая не могла случайно зацепиться за что-то и не сковывала движения. Собрала хвост, вставила в волосы две шпильки, надела часы на левую руку, засунула во внутренний карман кофты небольшой фонарик. Душ оставила включенным. На всякий случай. 2:55. Открыла окно. Холодный воздух хлынул внутрь распаренной комнаты, и я на мгновение замерла, привыкая. Всматривалась в темноту под собой, там было пусто. Перекинула ногу через подоконник, нащупала ступней пожарную лестницу. 03:00. Спустилась на несколько ступеней до уровня второго этажа и замерла, вжавшись в стену. Часы показывали ровно три. Тишина. Ни шагов, ни голосов. Я шагнула на выступ. Поставила правую ступню вдоль него, левая же оставалась позади, прижимаясь грудью к холодной стене и разведя руки в стороны, сделала первое скользящее движение — подошва едва отрывалась от бетона, нога плавно переставлялась вперед. Следом подтягивалась вторая. Метр, два, три. Пальцы занемели от напряжения. Тело работало на автомате, а мозг отключился — слишком страшно было думать о том, что будет, если нога соскользнет. Пять метров. Шесть. Окно Донован приближалось. 3:02. Я у цели. Аккуратно достала из волос шпильку, согнула, придавая форму тонкого крючка, и протиснула в замочную скважину, торчащую снаружи пластиковой рамы. Пальцы дрожали, я действовала почти наощупь — шпилька скользила по металлу цилиндра, нащупывала штифты, по одному поднимая их до линии среза. Секунды тянулись бесконечно. Ветер, казалось, стих, и в затишье каждый шорох казался оглушительным. Вдруг раздался характерный щелчок — механизм поддался, штифты встали на место. Я повернула шпильку, нажала на створку, и гильотинное окно, чуть скрипнув, приоткрылось. Еще усилие — и оно поднялось вверх, впуская свежий ночной воздух в кабинет профессора. Я перекинула ногу через подоконник и ввалилась внутрь, приземляясь на пол. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание было сбито. Я сидела на полу, прижавшись спиной к стене, и не верила, что у меня получилось. Но времени мало. Патруль сменится через несколько минут, и неизвестно, когда снова появится шанс проникнуть сюда. Так что, пора искать то, за чем пришла. Поднялась на ноги и прошла к компьютеру, нажала кнопку включения. Системный блок издал тихий, но отчетливый гул — вентиляторы ожили, монитор моргнул и засветился приглушенным голубоватым светом. Пока компьютер загружался, я развернулась к металлическим шкафчикам у стены. Достала фонарик, прижала его локтем к боку, чтобы свет падал только на бумаги, и начала просматривать надписи. «Финансы», «Кадры», «Отчеты по проекту», «GEN-1: инфраструктура»… Слишком много не того и критически мало времени. Я открыла один из ящиков — там лежали папки, аккуратно подписанные, но не по алфавиту. Я пробежалась пальцами по корешкам, выхватывая взглядом знакомые слова. «Лаборатория 7», «Образцы», «Персонал», «Переписка с Минобороной»… Ничего про меня. Или спрятано глубже? Выдвинула ящик ниже — здесь были какие-то старые отчеты, пожелтевшие от времени. Однако фонарик выхватил из темноты довольно свежие, в сравнении с другими, листы. Взгляд зацепился за знакомое имя на одном из корешков. Я замерла. Сердце пропустило удар. Потянулась к папке, но в этот момент монитор за спиной моргнул и высветил рабочий стол. Время поджимало. Я резко развернулась к компьютеру, экран требовал пароль. Черное поле ввода, мигающий курсор, и тишина, которая давила на уши. Остатки рассудка твердили: ты нашла то, за чем пришла, теперь уноси ноги. Но они, как обычно, проигрывали любопытству. К тому же, у меня был потенциальный пароль: как-то раз Донован передала мне стопку бумаг для статьи, позже в них я обнаружила зажатый маленький липкий стикер с какими-то цифрами и буквами. Тогда подумала, вероятно, это какие-то пометки или номера отчетов, но потом догадка развилась в другую сторону. Часть меня понимала, что это могла быть ловушка, но... "Надо рискнуть." Быстро набрала комбинацию, помня последовательность наизусть. Нажала Enter. Экран моргнул — и передо мной открылся рабочий стол Донован. Я облегченно выдохнула и посмотрела на часы. Стрелки показывали 3:11. Время было на исходе, глаза уже скользили по экрану. Десятки папок... Я бегала взглядом по названиям, выхватывая те, что не встречала в отчетах, которые мне давали для статей. "Это я знаю... это тоже знакомо... Так, а это..?" «Уровни», «Нулевой цикл». «Программа «Эволюция» — данная папка была помечена грифом секретности. Я замерла. О них никогда никогда не упоминалось в официальных бумагах. "Новые проекты? Или те, что запустили недавно, и о них еще не сообщали?" Чуть ниже — ещё одна папка. «Генерал Ллойд. Личное дело». "Ллойд?.. Где-то я слышала эту фамилию... Черт, уже 3:13. Срочно все выключаю и лезу обратно." Закрыла папки, вышла из системы, выключила монитор. От напряжения на лбу проступила испарина, удары сердца чувствовались в каждой части тела, дыхание сбилось. Я метнулась к окну, перекинула ногу через подоконник, провернула шпильку на пол-оборота, прислушиваясь к едва уловимому щелчку. Отпустила окно. Доводчик мягко потянул створку вниз, и она закрылась с тихим, но уверенным стуком. Путь обратно начался с тех же движений, с тех же точек опор. Все должно было быть идеально, однако... поднялся ветер. Он резко бил в лицо, трепал волосы, выбивая пряди из хвоста. Я зажмурилась на секунду, пытаясь сбросить их с лица, но они лезли снова и снова, закрывая обзор. Теперь я двигалась практически вслепую. Окно Донован осталось позади, как вдруг я почувствовала каплю, упавшую мне на лоб. Слегка подняла голову. В лицо ударило еще несколько дождинок. Выступы, за которые я держалась, вмиг стали мокрыми и скользкими. Бетон под ногами тоже перестал казаться способным удержать меня. "Чертова непредсказуемая Британская погода!" Я пыталась быстрее дойти до пожарной лестницы, так как понимала: в запасе минута, если не меньше. Однако каждое движение требовало максимальной концентрации. — Вам всем здесь жить надоело, что ли? От голоса, раздавшегося подо мной я вздрогнула, чуть было не потеряв опору. Он был мужским, четким, слегка раздраженным, но все же достаточно спокойным для этой ситуации. Я замерла. "Патруль!? Охрана?! Меня заметили! Черт, черт, черт... Нужно что-то делать!" Мысли заметались, как обезумевшие птицы в тесной клетке. — Эй! — голос донесся снова, на этот раз ближе. — Слезайте оттуда. Быстро. Горло перехватило спазмом, пальцы вцепились в стену так, что побелели костяшки. Все. Это конец. Мой идеальный план рухнул. Дождь заливал глаза, волосы прилипли к лицу. Я попыталась сделать шаг — нога сорвалась... Сердце пропустило удар. Я вцепилась в стену сильнее, но выступ был мокрым и пальцы соскользнули. Опоры не было. — Стойте! Голос снизу, резкий, встревоженный. Но я уже не слышала слов. Время растянулось, замедлилось, превратилось в тягучую, вязкую массу. Я чувствовала, как руки теряют хватку, как нога ищет опору там, где ее нет. "Finita la commedia. Сейчас будет больно..." Падение не было мгновенным, оно ощущалось, как искажение реальности. Это было странное состояние, в котором тело уже не принадлежит тебе, хотя сознание все еще цепляется за происходящее. Воздух выбило из легких, в ушах звенело. Мир на секунду потерял четкие очертания, распался на обрывки: темное небо, холодные капли, каменная стена, уходящая вверх. Внутри все инстинктивно сжалось. Мышцы напряглись, готовясь к удару. К резкому, ломкому столкновению с землей... Я зажмурилась. Секунда... Еще одна... Но удара не последовало. Точнее, он был, но не такой. Я была уверена, что не так ощущается падение на асфальт со второго этажа. "Меня перехватили..." Чужая сила, жесткая, но направленная. Сглаженная боль прошлась по ребрам, плечу и спине. Я приоткрыла глаза. Сначала увидела лишь размытые контуры, потом зрение стало четче, и получилось разглядеть чужие сильные руки, сжимающие меня так, будто отпускать не планировали. Я всмотрелась в лицо моего спасителя. В следующую секунду внутри что-то оборвалось. Воспоминания ударили резко, практически болезненно. Он, судя по недоуменному взгляду, тоже узнал меня. — Ты..? — хрипло выдохнул мужчина. Еще мгновение и память вдруг подкинула Анну, ее рассказы о брате, ее сходство с ним, ее странное оживление сегодня утром. Картинки складывались в одну, пугающе цельную. Сходство, которое невозможно не заметить... Это он. Дмитрий. Брат Анны. Новый начальник. Тот, кого ждали. А еще это был тот самый майор, с которым мы встречались несколько раз. Полгода назад. — Дмитрий?.. — я даже не заметила, как произнесла это вслух. В любой другой ситуации, когда пазл в моей голове сложился, я бы промолчала, но сейчас, находясь в шоковом состоянии, где адреналин бил через край, а в голове все смешалось, слова вырвались сами собой, прежде чем я успела бы их остановить. Он замер. Лицо его изменилось — удивление сменилось настороженностью. Брови сошлись к переносице. — Откуда ты знаешь мое имя? Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела произнести и звука. Он резко прижал ладонь к моим губам, заставив замолчать. Второй рукой подхватил меня под спину, рывком поставил на ноги и, осмотревшись по сторонам, потащил стене, тонувшей в тени. Я не понимала, что происходит. Мысли путались, сердце колотилось где-то в горле, а тело двигалось само, подчиняясь чужой, но уверенной силе. Он прижался к стене спиной, снова притягивая меня к себе. Я смогла расслышать ритмичные, приближающиеся шаги. "3:15. Патруль заступил на пост..." Они шли по дорожке, негромко переговариваясь, и я чувствовала, как каждый их шаг отдается у меня в груди. Мы замерли, не дыша. Его рука все еще была на моем лице. "Они пока не в курсе, кто он. Наверное, хочет избежать лишних вопросов? Поэтому и скрывается... Не думаю, что он не знает о правилах, запрещающих ночные прогулки..." Патруль прошел мимо. Голоса стихли где-то за казармой. Дмитрий медленно разжал руки, и я наконец смогла отойти от него. — Повторяю свой вопрос: откуда знаешь, как меня зовут?, — спросил он, смотря на меня в упор недоверчивым взглядом. — От Анны. Она часто рассказывала о брате, а вчера была в очень хорошем настроении, плюс солдаты в казарме сказали, что ждут нового командира... Так что, просто сложила два плюс два. — Ответила я спокойным голосом, хотя внутри звучала какофония. — Что ты делала там, наверху? Только постарайся, чтобы ответ звучал убедительно, а то пока все мои предположения толкают к единственному разумному решению — сдать тебя патрулю, а заодно и Донован доложить. "Когда я упомянула Анну, его взгляд будто смягчился. Всего на мгновение, но этого достаточно, чтобы понять: Дмитрий тоже ей дорожит... А значит, на нее точно не станет докладывать... Она меня вчера обманула, так что, думаю, будет справедливо подставить ее. Надеюсь он не видел, из какого именно окна я вылезаю, а если даже заметил, то вряд ли уже знает, чей это кабинет." — Анна попросила меня пробраться в складские помещения. Ей нужно было забрать кое-какие образцы, которые Донован заморозила, сославшись на нехватку места... Дмитрий молчал. Смотрел на меня так, будто пытался заглянуть в самую глубину. — Образцы? — переспросил он. — Какие образцы? "Пытается поймать меня лжи?" — Я не вдавалась в подробности. Что-то связанное с ее работой. Она говорила, что это срочно. Он чуть прищурился, и в его глазах мелькнуло что-то — то ли усмешка, то ли разочарование. — И где же сейчас Анна? — У себя, наверное, — ответила я. — Да ладно? — Он скрестил руки на груди. — Зная ее, она бы скорее дежурила в лаборатории всю ночь, чем пропустила момент, когда образцы поступят в работу. Так что же ты там делала на самом деле? Я молчала, лихорадочно соображая. — Ладно, — выдохнула я, делая вид, что сдаюсь. — Я хотела пробраться в медпункт. — В медпункт? — он приподнял бровь. — Зачем? — Мне нужны были снотворные, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал устало, почти болезненно. — У меня хроническая бессонница. Здесь она усилилась. — Седативные выписывает врач, — заметил Дмитрий. — Ты могла просто сходить на прием. — И получить запись в медицинской карте, к которой Донован имеет доступ? — усмехнулась я. — Нет, спасибо. Она и так знает обо мне слишком много. А признание в том, что я не сплю ночами, только добавит ей рычагов давления. Он слушал внимательно, не перебивая. Но я заметила, как под глазами у него залегла глубокая тень, как уголки губ опустились в усталом, почти безразличном выражении. — Аптечка с сильнодействующими препаратами обычно заперта на ключ, который хранится у дежурного врача. Даже если бы ты пробралась в медпункт, не смогла бы открыть сейф. — У меня была отмычка, — соврала я. Видимо, мужчина понял, что я буду врать до последнего, а потому, устало потер переносицу, и произнес: — Все. Хватит продолжать этот фарс. Уходи. И чтобы я тебя больше не видел. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо еще. И запомни: в следующий раз, когда выйдешь ночью из комнаты, не знаю, куда и зачем, имей в виду: другие, в отличие от меня, наверняка не станут слушать твои оправдания. И уж точно не отпустят просто так. Он замолчал, глядя на меня тяжелым взглядом. От удивления я оцепенела. "Так просто отпускает меня?.." — Иди. Пока я не передумал. Я сдержанно кивнула, и, не говоря ни слова, пошла к пожарной лестнице. Спиной чувствовала его недоуменный взгляд. "Другого способа забраться внутрь нет. Я же не пойду в три часа ночи через главный вход." Зацепившись руками за железо, подтянулась и начала вскарабкиваться на третий этаж. Не знала, смотрит ли до сих пор Дмитрий, и не была уверена, хочу ли это знать. Ступени противно скрипели под ногами, но я не останавливалась, пока не оказалась на уровне душевых. Перекинула тело через край, ввалилась внутрь. Выключила воду, что все еще бежала из лейки, собрала вещи и вышла из душевого блока. Ориентируясь снова по аварийному освещению, возвращалась в комнату. Казалось, я отсутствовала здесь не полтора часа, а минимум день. Лежа в кровати и смотря в потолок, думала обо всем случившемся. Почему-то меня больше волновало то, что случилось после моего падения, а информация, обнаруженная мной в кабинете Донован, оставалась где-то в углу сознания. "Если Дмитрий ходил по территории, то камеры его уже засекли. Система безопасности зафиксировала его лицо, его перемещения. Ему не было смысла скрываться от патруля... Тогда получается он... прятал... меня?.. Но зачем?" Ответа не было. Я ворочалась с боку на бок, перебирая в голове всевозможные варианты. В конце концов, на меня навалилась усталость, непозволяющая что-либо додумать. Я уснула с гнетущими мыслями, так и не поняв, для чего он это сделал.