Паутина лжи - 2. Возвращение домой.

Утро в особняке Коу началось не с рассвета, а с вопля. — ВСТАВАЙТЕ! МЫ ОПОЗДАЕМ НА ГОНКИ! Этот крик, усиленный акустикой мраморного холла, пробился даже сквозь самые глубокие слои сна. Сейя, спавший с блаженной улыбкой на лице, вздрогнул и едва не свалился с кровати. Усаги рядом с ним только вздохнула и улыбнулась, не открывая глаз. — Началось, — пробормотала она. — Это не началось, — простонал Сейя, натягивая одеяло на голову. — Это уже финал. Финал моего спокойного существования. Дверь в спальню распахнулась, и в комнату влетел маленький ураган. Тайо подпрыгнул на кровати и приземлился прямо на отца. — ПАПА! ТЫ ЕЩЁ СПИШЬ?! МЫ ЖЕ НА ГОНКИ ЕДЕМ! ДЯДЯ ХАРУКА ОБЕЩАЛ ПОКАЗАТЬ МНЕ МАШИНУ! БЫСТРЕЕ-БЫСТРЕЕ-БЫСТРЕЕ! Сейя издал звук, похожий на предсмертный хрип мамонта. — Чемпион, — прохрипел он из-под одеяла, — гонки начнутся только через три часа. У нас куча времени. — НЕТ! — Тайо замотал головой с такой силой, что его вихры разлетелись. — Время — это иллюзия! Дядя Тайки так говорил! Мы должны быть там заранее, чтобы занять лучшие места! Чтобы всё увидеть! Чтобы ничего не пропустить! Усаги приподнялась на локте и с любовью посмотрела на сына. В его глазах, таких же голубых, как у неё, горел тот самый огонёк азарта, который она так любила в Сейе. Маленькая копия отца. Только громче. Хотя… не факт. — Тайо, — мягко сказала она, — иди пока разбуди дядю Ятена. А мы с папой скоро спустимся. — ДЯДЮ ЯТЕНА?! — Тайо аж подпрыгнул от радости. — Это миссия! Я справлюсь! И он вылетел из комнаты с такой скоростью, будто за ним гнались все гонщики «Формулы-1» одновременно. Сейя стянул одеяло с лица и посмотрел на жену. Его глаза, ещё сонные, но уже с искоркой смеха, встретились с её взглядом. — Ты подослала его к Ятену, чтобы спасти меня? — Я подослала его к Ятену, чтобы спасти всех нас, — улыбнулась Усаги. — Пока он будет терроризировать твоего брата, у нас есть хотя бы десять минут тишины. — Ты гениальна. Он притянул её к себе и поцеловал — долго, нежно, с той утренней ленцой, которая бывает только в выходные. Её волосы пахли сном и чем-то родным, тем самым запахом, который он готов был вдыхать вечно. — Нам правда пора вставать, — прошептала она ему в губы. — У нас ещё девять минут, — возразил он. — Ты считаешь? — Я всегда считаю минуты, которые могу провести с тобой. Она рассмеялась и чмокнула его в кончик носа. — Романтик. Внизу, в холле, царил предсказуемый хаос. Минако, уже одетая в лёгкий летний сарафан и с Хикари на руках,терпеливо ждала у лестницы. Малышка, завёрнутая в розовый пледик, сопела, уткнувшись носом в мамино плечо, и, кажется, была единственным островком спокойствия в этом бушующем море. — Где Ятен? — спросила Усаги, спускаясь по лестнице в лёгких джинсах и белой футболке. Она специально оделась просто и удобно. Где-то в глубине души, занозой, сидела мысль о том, что сегодня она снова увидит Харуку. И от этой мысли внутри разливалось странное, запретное тепло. Она вспомнила его руки на своих на руле мотоцикла. Его дыхание у виска. Его голос: «Доверься мне». И вдруг поймала себя на том, что хочет, чтобы это повторилось. Хочет снова почувствовать этот трепет, эту опасную близость, этот ветер в лицо. «Что со мной не так? — в который раз подумала она, отгоняя непрошеные мысли. — У меня есть Сейя. Я люблю Сейю». Но образ Харуки — его улыбка, его серые глаза, его запах — не желал уходить. — Где Ятен?! — эхом повторила Минако, и в её голосе слышались нотки отчаяния. — Мы уже полчаса как должны были выехать! — ОН НЕ ОДЕТ! — донёсся сверху голос Тайо. — ОН МЕРЯЕТ ФУТБОЛКИ! — Какие футболки? — простонала Минако. В этот момент на лестнице появился Сейя, уже полностью одетый и собранный. Он подошёл к жене, чмокнул её в висок и вопросительно посмотрел на Минако. — Где наш великий дизайнер? — Там, — Минако махнула рукой в сторону спален. — Устраивает показ мод для самого взыскательного критика. — Для Тайо? — Для себя. Сейя рассмеялся и, подмигнув женщинам, направился наверх. Комната Ятена напоминала филиал бутика после распродажи. На кровати, на стульях и даже на полу были разбросаны футболки, рубашки, джинсы и кепки. Сам Ятен, в одних трусах, стоял посреди этого великолепия и в очередной раз прикладывал к груди очередную футболку, вертясь перед зеркалом. Тайо сидел на кровати, скрестив ноги, и с серьёзным видом эксперта наблюдал за этим действом. — Дядя Ятен, эта красивая, — авторитетно заявлял он. — Но предыдущая тоже была красивая. И до них тоже была красивая. У тебя все футболки красивые. — В том-то и дело! — Ятен трагически всплеснул руками, едва не порвав ткань. — Они все красивые, но мне нужны не просто красивые, а УБИЙСТВЕННО красивые! Понимаешь? Чтобы этот выскочка Тено, когда увидит меня, подавился своим гоночным бензином! — А зачем тебе, чтобы дядя Харука подавился? — искренне удивился Тайо. — Он же хороший. Он обещал мне машину показать. — Он тебе машину покажет, а потом начнет строить глазки твоей тёте Минако! — выпалил Ятен и тут же прикусил язык. — То есть... в общем, это сложно, малыш. Это взрослые игры. — Игры? — Тайо оживился. — Я люблю игры! А во что вы играете? Сейя, стоявший в дверях и наблюдавший за этим спектаклем, не выдержал и расхохотался. Ятен вздрогнул и обернулся, прикрываясь футболкой, как щитом. — ТЫ! Ты ещё смеешься?! — возмутился он. — У меня тут кризис выбора, а ему весело! — Ятен, — Сейя шагнул в комнату и хлопнул брата по плечу, — послушай меня. Ты можешь надеть хоть мешок из-под картошки, но Минако все равно будет смотреть на тебя теми же глазами, что и всегда. Потому что она тебя любит. А Тено... Тено, если захочет строить ей глазки, будет строить их независимо от того, во что ты одет. — Ты не помогаешь, — буркнул Ятен, но футболку от груди убрал. — Я говорю правду. А теперь, — Сейя оглядел разгром, — надевай вон ту, синюю. Она тебе идёт. И поехали уже. Тайо прав, мы опаздываем. Тайо, услышав своё имя, тут же подскочил. — Я ПРАВ! ДЯДЯ ЯТЕН, Я ЖЕ ГОВОРИЛ! НАДЕВАЙ СИНЮЮ И ПОЕХАЛИ! Ятен вздохнул, посмотрел на синюю футболку, потом на себя в зеркало, потом снова на футболку. — Ладно, — сдался он. — Но если Тено будет слишком круто выглядеть, я скажу, что это вы меня одевали. — Договорились, — усмехнулся Сейя. Через пять минут Ятен, наконец, спустился вниз. Синяя футболка идеально сидела на нём, подчёркивая плечи и цвет его глаз. Минако, увидев его, улыбнулась той особенной улыбкой, от которой у него всегда подкашивались колени. — Красивый, — просто сказала она. Ятен мгновенно расцвёл, забыв обо всех сомнениях. — Поехали, — скомандовал он. Все направились к выходу. Тайо носился вокруг, подгоняя всех и каждого, и то и дело вскрикивая: «БЫСТРЕЕ! МЫ ВСЁ ПРОПУСТИМ!». На пороге их уже ждали Ами и Тайки. Ами была в новых бирюзовых джинсах и белой блузке, а Тайки, как всегда, в идеально выглаженной рубашке. Они стояли рядом, и даже в этой статичной позе чувствовалась их особая, тихая гармония. — Мы поедем отдельно, — сказал Тайки, когда все вышли. — Нам нужно будет уехать пораньше. — Опять работа? — спросил Сейя. — Лаборатория, — кивнула Ами. — Завтра премия, а мы из-за ваших репетиций уже больше недели там не появлялись. Накопилось много дел. Данные нужно обработать, отчёты написать... — Скука смертная, — перебил её Ятен. — Ладно, езжайте. Мы вас там догоним и, если повезёт, увидим перед вашим побегом. — А куда делся отец? — спросила Усаги, оглядываясь. — Уехал на важные переговоры с советом директоров, — ответил Тайки. — Сказал, что будет к вечеру. — Дедушка много работает, — философски заметил Тайо. — Наверное, копит деньги на моего пони. Все рассмеялись. — Ладно, — Сейя хлопнул в ладоши. — Погнали. Машина ждёт. Все направились к внедорожнику Сейи, припаркованному на подъездной аллее, и к рядом припаркованному внедорожнику Тайки. Но сделав всего несколько шагов, вся компания вдруг заметила, что Ятен, вместо того чтобы идти со всеми, молча свернул в сторону, к отдельно стоящему зданию — к гаражу. — Ятен? — окликнула его Минако. — Ты куда? Он не ответил, только загадочно улыбнулся и поманил всех за собой. Заинтригованная компания последовала за ним. Тайо, конечно, бежал первым, обгоняя всех. Ятен толкнул тяжёлую дверь гаража, и все, кто за ним вошёл, замерли. Внутри, в лучах утреннего солнца, пробивающегося сквозь высокие окна, стояли два мотоцикла. Один — чёрный Suzuki GSX-R, покрытый благородной пылью воспоминаний. Мотоцикл Сейи, на котором он несколько раз за последние годы гонял по ночному Токио. А рядом с ним, сияя свежей краской и хромом, стоял второй. Новенький, хищный, явно гоночный байк. Тёмно-синий, с серебристыми полосами, низкий, припавший к земле, как зверь перед прыжком. У всех синхронно отвисли челюсти. — Ятен... — выдохнула Минако. — Это... это что? Ятен гордо выпрямился, подошёл к новому мотоциклу и любовно погладил руль. — Мой, — сказал он с гордостью пятилетнего ребёнка, которому только что подарили долгожданную игрушку. — Когда? — только и смогла спросить Минако. — Когда ты успел? — Вчера, — Ятен сиял. — Пока вы все спали, я ездил забирать. Помнишь, ты сказала: «Если хочешь, мы купим тебе тоже мотоцикл»? А я же хотел! — Я думала, ты пошутил, — рассмеялась Минако. — Я никогда не шучу, когда дело касается скорости и возможности произвести на тебя впечатление, — парировал Ятен и, подойдя к жене, чмокнул её в щёку. Тайо, забыв обо всём на свете, уже носился вокруг мотоциклов, разевая рот. — ДЯДЯ ЯТЕН, ОН ТАКОЙ КЛАССНЫЙ! А МОЖНО МНЕ ТОЖЕ ТАКОЙ, КОГДА Я ВЫРАСТУ? А НА НЁМ МОЖНО ПОЕХАТЬ ПРЯМО СЕЙЧАС? А ТЫ МЕНЯ ПРОКАТИШЬ? Ятен рассмеялся и взъерошил племяннику волосы. — Подрасти сначала. А пока — просто любуйся. Сейя стоял неподвижно, глядя на свой мотоцикл. Воспоминания нахлынули на него волной: запах ночного горда, рёв мотора, ветер, разрывающий лёгкие. Ятен подошёл к брату и хлопнул его по плечу. — Ну что, брат? — в его глазах горел тот самый мальчишеский азарт, который Сейя помнил ещё со времён их первого знакомства семь лет назад. — Погоняем? Как в старые добрые? Помнишь Сан-Франциско?  Сейя посмотрел на него. Потом перевёл взгляд на свой пыльный байк. Потом — на Усаги. Она стояла в стороне, прижимая к себе Тайо, и смотрела на него с той особенной улыбкой, которая значила: «Я тебе доверяю». — Не против? — спросил он её. — Ни капли, — ответила она. — Только будь осторожен. — Осторожность — не наш конёк, — усмехнулся Ятен, но, поймав взгляд Минако, тут же поправился: — Но мы постараемся. Честное слово. Минако только покачала головой, но в её глазах тоже плясали смешинки. Сейя подошёл к Усаги, взял её лицо в ладони и поцеловал. Крепко и многообещающе. — Встретимся там, — сказал он, глядя ей в глаза. — Буду ждать, — ответила она. Он передал ей ключи от внедорожника и, больше не медля, подошёл к Suzuki. Провёл рукой по пыльному сиденью, улыбнулся каким-то своим мыслям и ловко запрыгнул на него. Ятен в это время уже оседлал своего нового красавца. Моторы взревели одновременно. Звук заполнил гараж, отразился от стен и вырвался наружу, разбудив окрестности. Сейя обернулся к брату. В их глазах горел один и тот же огонь. — Ну что, брат? — крикнул Сейя, перекрывая рёв моторов. — Давай, кто быстрее? — Не отставай, лузер! — заорал Ятен в ответ. И они рванули с места. Два мотоцикла вылетели из гаража, как пули, оставляя за собой только клубы пыли и восторженный визг Тайо. — У-У-У-У-У-У-У! — орал мальчик, прыгая на месте. — ПАПА! ДЯДЯ ЯТЕН! КАКИЕ ОНИ БЫСТРЫЕ! МАМА, ТЫ ВИДЕЛА?! — Видела, малыш, — улыбнулась Усаги, провожая взглядом удаляющиеся фигуры мужчин. Минако подошла к ней и встала рядом. — Мальчишки, — сказала она с улыбкой. — Вечные дети. Им бы только скорость и адреналин. — За это мы их и любим, — ответила Усаги. — За это и ненавидим, — рассмеялась Минако. — Но больше, конечно, любим. Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Ами и Тайки, наблюдавшие за этой сценой со стороны, переглянулись. — Статистически, — начал Тайки, — вероятность аварии при езде на мотоцикле в состоянии эмоционального возбуждения повышается на... — Тайки, — перебила его Ами, беря за руку, — просто помолчи. Иногда факты не нужны. Иногда нужно просто верить. Тайки удивлённо поднял бровь, но спорить не стал. — Поехали, — сказал он, и направился к своего автомобилю. — Мы скоро! — крикнула Ами Усаги и Минако. — Надеюсь, застанем вас до того, как наши горе-гонщики начнут выяснять, кто из них быстрее! — Они уже начали, — усмехнулась Усаги. Ами и Тайки уехали. Усаги и Минако остались вдвоём с детьми. — Ну что, — Минако подхватила поудобнее Хикари, которая мирно спала, невзирая на весь этот шум, — поехали и мы? А то наши «быстрые и яростные» примчатся раньше нас и будут нас там подкалывать. — Поехали, — кивнула Усаги. Они усадили Тайо на заднее сиденье и пристегнули его. Затем аккуратно уложили Хикари в кресло-переноску во внедорожник Сейи и плавно выехали с аллеи. Усаги сидела за рулём, но мысли её были далеко. Она думала о предстоящей встрече. О том, как заколотится еесердце, когда она увидит его. О том, сможет ли она смотреть ему в глаза и не краснеть. О том, что эти запретные чувства, которые она так тщательно пыталась заглушить, снова оживают, едва она понимает, что скоро увидит его. «Что ты делаешь, Усаги? — спросила она себя. — Ты едешь к мужу. Ты любишь мужа. А этот человек... он просто друг. Просто знакомый». Но где-то глубоко, на самом дне души, голос, которому она боялась дать волю, шептал: «Он не просто знакомый. И ты это знаешь». — Мам, — голос Тайо вырвал её из раздумий, — а папа с дядей Ятеном победят в гонке? Усаги моргнула, прогоняя наваждение. — Конечно, малыш, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Они же Коу. А Коу всегда побеждают. — УРА! — заорал Тайо. — ЗНАЧИТ, МЫ СЕГОДНЯ ВЫИГРАЕМ! Минако, сидевшая на пассажирском сиденье с Хикари на руках, обернулась к нему. — Обязательно, Тайо. Обязательно. Машина летела по шоссе, унося их навстречу новому дню, новым эмоциям и новым испытаниям. А где-то впереди, на гоночной трассе, два мотоцикла уже входили в первый поворот, и ветер свистел в ушах двух мужчин, которые на миг снова почувствовали себя молодыми, бесстрашными и свободными. Парковка у гоночной трассы гудела от предвкушения. Воздух, прогретый солнцем, пах бензином, разогретой резиной и чем-то неуловимо праздничным. Усаги припарковала внедорожник, заглушила мотор и на секунду замерла, собираясь с мыслями. — Мам, мы приехали? — Тайо уже отстегнул ремень и подпрыгивал на заднем сиденье, как мячик. — Я вижу флаги! И людей! И дым! НАЧАЛОСЬ?! — Началось, малыш, — улыбнулась Усаги, но улыбка вышла натянутой. Она вышла из машины и помогла Минако разобраться с коляской. Хикари, слава богу, спала, убаюканная дорогой. Её розовое личико было безмятежным. Крошечные кулачки были прижаты к щекам. — Хоть кто-то в этой семье сохраняет спокойствие, — вздохнула Минако, укладывая дочку в коляску и укрывая лёгким пледом. — Если она проснётся посреди всего этого шума, я не знаю, что буду делать. — Будем укачивать хором, — усмехнулась Усаги. — У нас это хорошо получается. Она взяла Тайо за руку и направилась к трибунам. Тайо вертел головой во все стороны, пытаясь за раз впитать всё происходящее: и разноцветные флаги, развевающиеся на ветру, и яркие логотипы спонсоров на ограждениях, и гул моторов, доносящийся с трассы, и запах жжёной резины, от которого у него, кажется, загорелись глаза. — Мам, смотри, вон тот дядя в жёлтом комбинезоне! Он выглядит очень круто! А где дядя Харука? Где папа? Где дядя Ятен? — Сейчас увидим, — пообещала Усаги, хотя сердце её уже билось где-то в горле. Они обогнули очередной ряд трибун и вышли к ограждению пит-лайна. И тут же замерли. Внизу, у самого заграждения, стояла группа, которая притягивала взгляды, как магнит. Сейя и Ятен. Оба в мотоциклетных куртках, оба взлохмаченные после быстрой езды, оба... какие-то взвинченные. Сейя что-то горячо доказывал, жестикулируя, а Ятен поддакивал и тоже размахивал руками. Напротив них, с ленивой грацией хищников, отдыхающих после сытного обеда, стояли Харука Тено и Мичиру Кайо. Харука был в своём гоночном комбинезоне, расстёгнутом до пояса, обнажавшем мокрую от пота футболку, под которой сексуально виднелась накаченная грудь и кубка пресса. Его пшеничные волосы растрепались, а на лице сияла та самая ленивая, уверенная улыбка, которая, казалось, никогда его не покидала. Он слушал пламенную речь Сейи и едва заметно покачивал головой, словно взрослый, наблюдающий за капризами ребёнка. Мичиру стояла рядом, в простых светлых джинсах и лёгкой блузке. Аквамариновые волосы были собраны в небрежный, но элегантный пучок. На её лице застыло выражение спокойного, чуть отстранённого интереса. Она смотрела на эту сцену, как на захватывающий спектакль, и в уголках её губ пряталась загадочная улыбка. Усаги подошла к ним поближе. — ...ты просто испугался тогда, Коу, — лениво цедил Харука, поигрывая шлемом. — Признай. Ночная трасса, мокрый асфальт, ты был не в форме. Я тебя сделал чисто. — Я был в отличной форме! — вспылил Сейя. — Просто у тебя был лучший разгон! — У меня был лучший навык, — поправил Харука, и его улыбка стала шире. — А скорость — это производная от навыка. Физика, седьмой класс. Неужели не помнишь? Ятен, стоявший за спиной брата, пыхтел, как паровоз, и, кажется, был готов лопнуть от возмущения. — Слушай ты, гонщик-недоделанный! — выпалил он. — Да мой брат тебя при любом раскладе сделает! Просто тогда обстоятельства были не те! — Обстоятельства, — хмыкнул Харука. — Вечная отговорка лузеров. Сейя побагровел. Кулаки сжались сами собой. — Ты хочешь повторить? — выдохнул он сквозь зубы. — Я? — Харука приподнял бровь, изображая удивление. — Я ничего не хочу. Я тебе еще семь лет назад показал, кто из нас лучше. А вот хочешь ли ты... — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, — доказать, что ты чего-то стоишь? Или так и будешь до старости рассказывать сказки про «обстоятельства»? Сейя открыл рот, чтобы ответить, но Харука перебил его, понижая голос до заговорщицкого шёпота, который, тем не менее, был отлично слышен: — Давай так, Коу. Повторим ту гонку. Один на один. Тот же маршрут — ну, насколько это возможно здесь, в Токио. Докажи, что ты не просто звёздный мальчик с громким именем, а мужчина, способный ответить за свои слова. Густая и напряжённая тишина повисла в воздухе. Мичиру, наблюдавшая за этой сценой с неизменной спокойной улыбкой, чуть склонила голову набок, словно оценивая реакцию Сейи. Её бирюзовые глаза, казалось, видели его насквозь. Усаги, не выдержав, шагнула вперёд, выходя из-за спин зрителей. — Что за пари? — спросила она, и голос её прозвучал на удивление ровно, хотя внутри всё дрожало. — Вы про что? Сейя вздрогнул и резко обернулся. Увидев жену, он на секунду смутился и одёрнул руку, которую, сам того не замечая, уже протянул для рукопожатия. — Куколка... — начал он, но Харука его перебил. — Оданго! — Его лицо мгновенно преобразилось, став тёплым и приветливым. Серые глаза скользнули по её фигуре, задержавшись на её лице чуть дольше, чем следовало, и Усаги почувствовала, как сердце пропустило удар. — Рад тебя видеть. А мы тут как раз обсуждали с твоим мужем, готов ли он подтвердить свой статус не только на сцене, но и на трассе. — Он снова перевёл взгляд на Сейю, и в его голосе зазвенела насмешка. — Похоже, испугался. Опять. — Я НЕ ИСПУГАЛСЯ! — взорвался Сейя, забыв о присутствии жены. — Я просто... я не вижу смысла в этих детских играх! — Детских? — Харука рассмеялся. — А семь лет назад ты был не против «детских игр». Или тогда тебя просто адреналин разбирал, а теперь — статус, слава, красивая жена... боишься упасть в грязь лицом? Сейя заскрипел зубами. Его самолюбие, его гонор, его вечная потребность быть первым — всё это вступило в жестокую схватку с остатками здравого смысла. Он посмотрел на Усаги. Она стояла, взволнованная, и молча кусала губы. В её глазах читалась тревога. Она не говорила «нет», но и «да» не говорила. А потом его взгляд случайно упал на Мичиру. Она смотрела на него в упор. В её аквамариновых глазах, глубоких, как океан, плясали те самые чертики, которые он уже однажды видел. Азарт. Вызов. Интерес. И что-то ещё, чему он не мог подобрать названия, но что заставило его кровь закипеть. Она смотрела на него так, будто ждала. Будто проверяла, на что он способен. Будто решала для себя — трус он или мужчина. И Сейя, сам не ожидая от себя, рванул руку вперёд и схватил ладонь Харуки. — Согласен. Тишина стала абсолютной. Ятен открыл рот. Минако ахнула. Даже Тайо, кажется, перестал дышать. Харука на секунду замер, а потом его лицо расплылось в довольной, хищной улыбке. Он сжал руку Сейи в ответном рукопожатии. — Другой разговор, — сказал он спокойно. — Вот теперь я тебя чуть-чуть уважаю, Коу. Он отпустил руку и, бросив быстрый, понимающий взгляд на Усаги, подмигнул ей. — Не переживай, Оданго. Твой муж даже с места не успеет тронуться, как гонка уже закончится. Ты знаешь, за кого болеть. — Он рассмеялся и, прежде чем кто-то успел возразить, добавил: — Ладно, мне нужно идти. Старт через десять минут. После заезда решим, где и когда встретимся для реванша. Он повернулся к Мичиру, взял её лицо в свои ладони и нежно, с особенной, почти интимной нежностью, поцеловал её в щёку. — На удачу, — прошептал он ей одними губами. Мичиру улыбнулась своей загадочной улыбкой и чуть заметно кивнула. Харука, больше не глядя ни на кого, развернулся и, насвистывая, направился к боксам. Как только он скрылся из виду, Ятен взорвался. — ТЫ С УМА СОШЁЛ?! — заорал он на брата, размахивая руками, как ветряная мельница. — ТЫ СООБРАЗАЕШЬ, ЧТО ТВОРИШЬ?! ОН ЖЕ ПРОФИ! ОН НА ЭТИХ ГОНКАХ СОБАКУ СЪЕЛ! А ТЫ ЗА ПОСЛЕДНИЙ ГОД САДИЛСЯ НА ЭТОТ МОТОЦИКЛ ВСЕГО ПАРУ РАЗ! ЗАБЫЛ? — Я ничего не забыл, — отрезал Сейя, но голос его прозвучал глухо. Он не смотрел на брата. Он смотрел на Мичиру. Она стояла, всё так же спокойно, и смотрела на него. В её взгляде не было осуждения. Только интерес. И это подстегивало его сильнее любых слов. — Я не проигрываю, — сказал он, и эти слова были обращены не к Ятену, а к ней. — Никогда. Мичиру чуть приподняла бровь, но ничего не сказала. Только улыбнулась чуть шире. В этот момент к ним подошли Тайки и Ами. Тайки, как всегда невозмутимый, окинул взглядом напряжённую компанию и, кажется, мгновенно просчитал ситуацию. — Я вижу, мы пропустили что-то интересное, — констатировал он. — Твой брат — идиот! — выпалил Ятен, тыча пальцем в Сейю. — Он согласился на ночную гонку с этим психом Тено! Тайки перевёл взгляд на Сейю. Тот стоял, сжав челюсти, и, кажется, вообще не слушал, что происходит вокруг. — Рискованно, — коротко сказал Тайки. — Но, статистически, у тебя есть шанс. Около 15%. — Спасибо, утешил, — буркнул Сейя. — Я констатирую факт, — пожал плечами Тайки. — Эмоции здесь не помогут. Нужна стратегия. — А вот это уже интересно, — встрепенулся Ятен, мгновенно переключаясь с паники на деловой режим. — Тайки, ты можешь просчитать трассу? — Могу. Но для этого нужны данные. Я займусь этим. — Будут тебе данные, — пообещал Сейя, наконец отрывая взгляд от Мичиру. Он повернулся и посмотрел на жену. — Ты... ты веришь в меня? Усаги смотрела на него долгим, тяжёлым взглядом.  — Верю, — тихо сказала она. — Только будь осторожен. Сейя, расслабившись, выдохнул. Он подошёл к ней, обнял и поцеловал в макушку. — Спасибо, куколка. Тайо, который всё это время молча хлопал глазами, пытаясь понять, что происходит, наконец не выдержал: — А ГОНКА УЖЕ НАЧАЛАСЬ?  Его крик разрядил обстановку. Все рассмеялись — кто-то искренне, кто-то с облегчением, кто-то нервно. Мичиру, наблюдавшая за этой семейной сценой со стороны, вдруг подошла к Усаги. — У тебя замечательный сын, — сказала она тихо, так, чтобы слышала только она. — И муж, кажется, тоже неплох. Только... — она помедлила, — слишком самоуверен. Это может быть опасно. — Я знаю, — ответила Усаги. — Но это часть его. — Часть его, — повторила Мичиру, и в её глазах мелькнуло что-то... уважение? Понимание? — Береги его. Мичиру отошла к ограждению, готовясь наблюдать за гонкой. А через минуту из динамиков разнёсся голос комментатора: — ДАМЫ И ГОСПОДА! МЫ НАЧИНАЕМ! ПЕРВЫЙ ЗАЕЗД СЕГОДНЯШНЕГО ДНЯ! НА СТАРТ ВЫХОДЯТ... Все засуетились, занимая места. Тайо вцепился в ограждение и замер, боясь пропустить хоть секунду. Ятен всё ещё пыхтел и что-то бормотал о безрассудстве брата, но уже прилип к биноклю. Минако укачивала проснувшуюся Хикари, напевая что-то успокаивающее. Тайки и Ами стояли чуть поодаль, и Тайки уже что-то быстро набирал в телефоне, явно собирая данные для вечернего анализа. А Сейя стоял у ограждения, смотрел на трассу и чувствовал, как адреналин разгоняет кровь. Он не видел, как Мичиру, стоящая в тени трибуны, перевела взгляд с него на Усаги и обратно. И в её глазах мелькнуло что-то, похожее на... удовлетворение? Интерес? Предвкушение? Никто этого не заметил. Гонка началась. Гул моторов заполнил всё пространство вокруг. Воздух вибрировал, солнце отражалось от полированных поверхностей гоночных болидов, проносящихся по трассе с такой скоростью, что они казались разноцветными размытыми пятнами. Тайо вцепился в ограждение обеими руками и не отрывал глаз от трассы. Его рот был открыт, глаза горели, и казалось, ещё немного — и он просто взорвётся от переполняющих эмоций. — ПАПА! СМОТРИ, ДЯДЯ ХАРУКА ОБГОНЯЕТ! А СИНИЙ ТОРМОЗИТ! А ВОТ ТОТ, ЖЁЛТЫЙ, ВООБЩЕ КАК ПУЛЯ ЛЕТИТ! Сейя стоял рядом, положив свою руку на плечо сына, и тоже смотрел на трассу. Но мысли его были далеко. Он прокручивал в голове предстоящую вечернюю гонку, просчитывал траектории, вспоминал ощущения от мотоцикла, которые, казалось, въелись в его кровь навсегда. Ятен, прилипший к биноклю, комментировал каждый манёвр с не меньшей страстью, чем профессиональный репортёр: — А этот Тено — чертовски хорош! Смотри, как он входит в поворот! Идеальная траектория! Ни миллиметра лишнего! Сейя, ты видел?! ТЫ ВИДЕЛ, КАК ОН ЭТО ДЕЛАЕТ?! — Видел, — спокойно ответил Сейя. — Я тоже так могу. — ТЫ ТРИ МИЛЛИОНА ЛЕТ ЗА МОТОЦИКЛ НЕ САДИЛСЯ! — напомнил Ятен, опуская бинокль и прожигая брата взглядом. — Это как на велосипеде, — усмехнулся Сейя. — Раз научился — уже не разучишься. — Велосипед и мотоцикл — разные вещи! — взвизгнул Ятен. — На велосипеде ты не разгоняешься до двухсот! — Успокойся, — Сейя хлопнул брата по спине. — Всё будет хорошо. Тайки и Ами стояли чуть поодаль. Тайки что-то сосредоточенно набирал в телефоне, периодически поднимая глаза на трассу и сверяя свои расчёты с происходящим. — Интересно, — пробормотал он. — Тено использует технику позднего торможения в третьем повороте. Это даёт ему преимущество на прямой. — Ты уже анализируешь? — удивилась Ами. — Готовлюсь к вечеру. Если Сейя собирается участвовать в этой авантюре, ему нужна стратегия. Эмоции здесь не помогут, нужны цифры. — Ты неисправим, — улыбнулась Ами. — Я рационален. В этот момент воздух разрезал пронзительный, требовательный плач. Все обернулись. Хикари, только что мирно спавшая в коляске, проснулась и, судя по звуку, была крайне недовольна окружающей действительностью. Её маленькое личико покраснело, кулачки сжались, и она орала так, что, казалось, заглушала даже рёв моторов. Минако, стоявшая рядом, мгновенно подскочила к коляске и схватила дочку на руки. — Тише-тише-тише, маленькая, — запричитала она, начиная укачивать Хикари. — Всё хорошо, мы здесь, мы с тобой... Но Хикари не успокаивалась. Она орала всё громче, извиваясь в маминых руках. Минако меняла позы, пробовала просто укачивать — ничего не помогало. — Ей явно не нравятся громкие звуки, — растерянно сказала Минако, глядя на подруг. - Видимо, моторы разбудили ее. Усаги подошла к ней, попыталась тоже погладить малышку, но Хикари только сильнее зашлась в плаче. — Ей здесь некомфортно, — констатировала Усаги. — Слишком шумно, слишком много людей. — Что же делать? — Минако была на грани паники. — Я не могу уехать, мы только приехали, и Тайо так ждал, и Ятен... — Ятен останется, — твёрдо сказала Усаги. — А я отвезу вас домой. — Но как же ты? — Минако посмотрела на неё с благодарностью и сомнением одновременно. — Ты же тоже хотела посмотреть гонки. — Я их уже посмотрела, — улыбнулась Усаги. — А Хикари сейчас важнее. Пойдём. Она подошла к Сейе, который, отвлёкшись от трассы, с тревогой смотрел на происходящее. — Я отвезу Минако и Хикари домой, — сказала она, касаясь его руки. — Здесь слишком шумно для малышки. И буду ждать тебя дома. Сейя понимающе кивнул. — Хорошо. А Тайо? — Тайо остаётся с тобой, — Усаги присела на корточки перед сыном. — Малыш, ты побудешь с папой? Мне нужно отвезти тётю Минако и малышку. Тайо, оторвавшись от созерцания трассы, посмотрел на мать. В его глазах мелькнуло сомнение, но потом он перевёл взгляд на отца и, кажется, принял решение. — Ладно, — великодушно согласился он. — Я присмотрю за папой, чтобы он ничего не натворил. — Вот и отлично, — улыбнулась Усаги, целуя его в макушку. — Ты мой главный помощник. Она выпрямилась и встретилась взглядом с Сейей. В его глазах читалась благодарность и что-то ещё... беспокойство? Но он ничего не сказал, только чмокнул её в губы. — Осторожнее за рулём. Усаги, Минако и заходящаяся в плаче Хикари направились к выходу. Ятен, заметив это, хотел было рвануть за ними, но Минако властным жестом остановила его. — Сиди здесь, — приказала она. — Смотри гонки. Мы справимся. — Но... — Ятен, — голос Минако стал мягче. — Всё будет хорошо. Мы тебе позвоним. И они ушли. Ятен проводил их взглядом, полным тревоги, но остался на месте. Как только женская часть семьи скрылась из виду, в компании повисла неловкая пауза. Сейя снова уставился на трассу, но мысли его путались. Ятен нервно теребил бинокль. Тайки и Ами о чём-то тихо переговаривались. И только Мичиру, стоявшая чуть поодаль, сохраняла полное спокойствие. Она подошла ближе к Сейе и встала рядом, опершись на ограждение. Её аквамариновые волосы развевались на ветру, и она казалась существом из другого мира — слишком прекрасным, слишком загадочным для этого шумного, пропитанного бензином места. — Красиво, правда? — спросила она, кивая на трассу. — Что именно? — уточнил Сейя, покосившись на неё. — Всё, — она повела рукой. — Скорость, адреналин, борьба. Люди готовы рисковать жизнью ради нескольких секунд преимущества. В этом есть что-то... впечатляющее. — Ты говоришь так, будто сам не раз это испытывала, — заметил Сейя. — Я испытываю это каждый раз, когда выхожу на сцену, — ответила Мичиру. — Только там другие ставки. И другой риск. Она помолчала, глядя, как очередной болид входит в поворот, высекая искры из асфальта. — А ты веришь, что сможетшь победить Харуку? — вдруг спросила она, поворачиваясь к Сейе. В её бирюзовых глазах читался неподдельный интерес. Сейя выпрямился и расправил плечи. — Я не просто верю, — сказал он с той самоуверенностью, которая была его визитной карточкой. — Я знаю. — Знаешь? — Мичиру чуть склонила голову, и в её глазах мелькнули знакомые чертики. — А я вот знаю Харуку пятнадцать лет. Я видела, как он выигрывал гонки, которые невозможно было выиграть. Как он выходил победителем из ситуаций, в которых любой другой разбился бы. Его невозможно победить, господин Коу. Это не бравада, это факт. Сейя почувствовал, как внутри закипает знакомое раздражение. Этот вызов в её глазах, эта спокойная уверенность в силе другого мужчины — всё это действовало на него, как красная тряпка на быка. — Коу не привыкли уступать, — отрезал он. — Ни в чём. — О, я знаю, — улыбнулась Мичиру. — Я видела вашу семью. Вы все... очень упрямые. Но упрямство и скорость — разные вещи. — Это одно и то же, когда речь идёт обо мне. Мичиру рассмеялась — тихо, мелодично, но в этом смехе не было насмешки. Скорее... восхищение? — Ты невероятно самоуверен, — сказала она. — Это называется вера в себя. — Это называется «я готов поспорить на что угодно, лишь бы доказать свою правоту». Сейя посмотрел на неё в упор. В её глазах всё ещё плясали чертики, и это заводило его ещё сильнее. — А ты тоже хочешь поспорить? — спросил он вдруг. — О чём? — О том, что я выиграю. Мичиру замерла. Её улыбка стала чуть шире, чуть загадочнее. — И что я должна буду сделать, если ты выиграешь? — спросила она. Сейя на секунду задумался. Слова сами слетели с языка, прежде чем он успел их обдумать: — Если я выиграю, ты поужинаешь со мной. Тишина. Ятен, стоявший рядом и, кажется, даже не дышавший, выпучил глаза. Тайки и Ами, занятые своими расчётами, кажется, не расслышали. Но Мичиру расслышала. И смотрела на Сейю долгим, немигающим взглядом. — Поужинаю с тобою? — переспросила она. — Вдвоем? — Вдвоем, — подтвердил Сейя, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Мичиру молчала несколько секунд, которые показались вечностью. А потом вдруг улыбнулась — той самой своей загадочной улыбкой, за которой, казалось, скрывалось больше, чем он мог себе представить. — Хорошо, — сказала она просто. — Я принимаю твое пари.  В этот момент раздался оглушительный рёв толпы.Гонка закончилась. Все взгляды устремились к финишной прямой. Первым, с преимуществом в полкорпуса, финишную черту пересёк знакомый красный болид. Харука Тено. Он выиграл. Сейя смотрел, как его соперник выходит из машины, как снимает шлем, как его пшеничные волосы растрепались от пота и скорости, как он поднимает руки в победном жесте, и чувствовал, как внутри закипает новая, незнакомая смесь эмоций. Злость. Восхищение. Азарт. И странное, неуместное облегчение. Ятен рядом с ним выдохнул: — Ну надо же... Он и правда хорош. Тайо, который всё это время прыгал у ограждения, вдруг замер и посмотрел на отца. — Пап, — спросил он серьёзно, — а ты сможешь его обогнать? Сейя перевёл взгляд с трассы на сына. Потом — на Мичиру, которая смотрела на него с тем же загадочным выражением. — Смогу, — сказал он твёрдо. — Обязательно смогу. Мичиру ничего не ответила. Только улыбнулась и отвернулась к трассе, где Харука уже принимал поздравления.

***

Усаги припарковала внедорожник у особняка и с облегчением выдохнула, когда двигатель заглох. — Ну всё, приехали, — сказала она, поворачиваясь к Минако. Хикари на заднем сиденье наконец-то замолчала. Вернее, не замолчала, а просто вымоталась до такой степени, что отключилась прямо в автокресле. Ее розовые щёчки всё ещё были мокрые от слёз, а крошечные кулачки сжаты. — Бедная моя, — прошептала Минако, осторожно отстёгивая ремни. — Перевозбудилась от этого шума. — Там действительно было слишком громко для такой малышки, — согласилась Усаги, выбираясь из машины. — Ты как? Сама справишься? — Справлюсь, — кивнула Минако, бережно беря дочку на руки. — Ты иди, отдохни. Вид у тебя... такой, будто это ты за рулём мотоцикла гоняла, а не гонки смотрела. Усаги слабо улыбнулась. — Я просто переживаю. — Я знаю. Мы все переживаем. Минако унесла Хикари в дом. Усаги зашла следом, но в гостиную не пошла. Она поднялась наверх, в спальню. Стянула джинсы, натянула домашние мягкие штаны и любимую футболку Сейи, которая всё ещё пахла им. Легла на кровать, уставилась в потолок и попыталась унять мысли, которые роились в голове, как потревоженные пчёлы. Харука. Его улыбка. Его взгляд, когда он смотрел на неё. То странное, запретное тепло, которое разливалось внутри при одном только воспоминании о его руках на своих. — Прекрати, — приказала она себе вслух. — Этот человек... он просто знакомый. Просто друг. Ничего больше. Но мысли не слушались. Они возвращались к тому моменту на мотоцикле, когда ветер бил в лицо, а его грудь прижималась к её спине, и хотелось, чтобы это никогда не кончалось. Усаги закрыла глаза и провалилась в тревожный, чуткий сон. Разбудил её рёв моторов. Она подскочила на кровати, не сразу понимая, где находится и что происходит. За окном было уже далеко за полдень. Солнце стояло высоко. Рёв повторился — знакомый, низкий, урчащий. Она подбежала к окну и увидела, как на подъездную аллею один за другим заезжают два мотоцикла. А вслед за ними паркуется внедорожник Тайки. Они вернулись. Сердце пропустило удар — от радости, что он уже здесь, и от нового приступа тревоги. Ведь она знала: если они вернулись, значит, разговор состоялся. Значит, гонка будет. Усаги быстро накинула лёгкую кофту и выбежала в холл. Входная дверь распахнулась, и в дом ввалились двое мужчин, пропахших бензином, ветром и адреналином. Сейя — взлохмаченный, с диким огнём в глазах, с той самой улыбкой, которая появлялась у него только перед чем-то важным. Ятен — чуть более бледный, но тоже возбуждённый до предела. — Куколка! — Сейя увидел её, подошёл и, не обращая внимания на грязные от дороги джинсы, притянул к себе и поцеловал. — Соскучилась? — Безумно, — выдохнула она в его губы. — Рассказывай. — Сейчас всё расскажу. Только в душ быстрее. — А где Тайо? — С Тайки и Ами, — ответил Ятен, стягивая куртку. — Они уже паркуются и скоро придут. Тайки сказал, что хочетобсудить с нами... стратегию. Видимо, он уже всё просчитал. — Он всегда всё просчитывает, — усмехнулся Сейя. Через полчаса все собрались в гостиной. Сейя и Ятен, уже чистые и переодетые, сидели на диване. Тайки и Ами расположились в креслах у журнального столика. Минако, уложившая наконец Хикари в кроватку, спустилась вниз и села рядом с мужем. Тайо, получив от отца строгий наказ вести себя тихо, устроился на пуфике в углу и затих, но глаза его горели любопытством — он чувствовал, что происходит что-то очень важное. Усаги села рядом с Сейей и взяла его за руку. Его пальцы были горячими. — Рассказывай, — попросила она. Сейя глубоко вздохнул. — Я согласился на гонку, — сказал он, глядя ей в глаза. — Сегодня в полночь. Реванш с Тено. Усаги почувствовала, как сердце проваливается куда-то вниз. — Сейя... — Я должен, куколка. — Он сжал её руку. — Просто должен. Понимаешь? Она понимала. И именно поэтому не могла сказать «нет». Она только сильнее вцепилась в его ладонь, словно пытаясь удержать его здесь, в безопасности. — Тайки, — Сейя повернулся к брату. — Что скажешь? Тайки разложил на столе свои записи. — Я проанализировал всё, что смог найти за эти часы, — начал он своим обычным, лекционным тоном. — Записи гонок Тено, технические характеристики его мотоцикла, схема трассы. — И что ты нашёл? — подался вперёд Сейя. — Тено идеально проходит правые повороты, — Тайки ткнул пальцем в схему. — Но левые повороты — его слабое место. Разница в скорости на выходе из левого поворота составляет в среднем 0,3 секунды. — 0,3 секунды? — переспросил Ятен. — Это же почти ничего. — На трассе — почти ничего. — Тайки поправил очки. — Но если Сейя сможет навязать ему борьбу именно на левых поворотах, заставить его ошибаться, эти 0,3 секунды могут превратиться в победу. — Дальше, — кивнул Сейя. — Второе. Его стиль вождения агрессивный. Он любит доминировать, подрезать, вынуждать соперника сбрасывать скорость. Если ты не поддашься на провокацию, если будешь держать траекторию жёстко, он начнёт рисковать. А риск на такой скорости — это ошибки. — То есть, мне нужно быть наглым? — усмехнулся Сейя. — Тебе нужно быть умным наглецом, — поправил Тайки. — Не лезь на рожон, но и не уступать. — А что насчёт мотоцикла? — вмешался Ятен.  — Я проверил, — кивнул Тайки. — Технические характеристики у мотоцикла Тено и Сейи практически одинаковые. Здесь никаких проблем я не вижу. Сейя медленно кивнул, обдумывая услышанное. — А что насчёт психологии? — подала голос Ами. Все повернулись к ней. — Тено привык доминировать, — сказала она. — Если Сейя сможет выбить его из колеи, заставить сомневаться — это сработает лучше любой стратегии. — И как мне это сделать? — Будь непредсказуемым, — ответила Ами. — Делай то, чего он от тебя не ждёт. Рискуй там, где он думает, что ты сбросишь скорость. Сбей его ритм. — Легко сказать, — хмыкнул Ятен. — Легко, — согласилась Ами. — Но Сейя умеет. Он же артист. А артисты мыслят иначе, чем спортсмены. Сейя посмотрел на неё с уважением. — Спасибо, Ами. Усаги слушала всё это и чувствовала, как внутри нарастает глухая, тягучая тревога. Все эти разговоры о стратегии, о слабых местах, о психологии были правильными, но они не могли заглушить главного: её мужчина через несколько часов сядет на мотоцикл и помчится по ночной трассе на бешеной скорости. И никто не мог гарантировать, что с ним всё будет хорошо. — Сколько времени? — спросила Минако. — Половина седьмого, — ответил Тайки, взглянув на часы. — До полуночи ещё есть время. — Время подумать, — пробормотал Ятен. — Время не думать, а готовиться, — поправил Сейя. — Я ещё раз проверю мотоцикл. Он поднялся, и Усаги поднялась следом. — Я с тобой. Они вышли во двор, где в тени деревьев стояли два мотоцикла. Suzuki Сейи, покрытый пылью сегодняшней поездки, и новенький байк Ятена, сияющий свежей краской. Сейя подошёл к своему, провёл рукой по сиденью, по бензобаку. Усаги стояла рядом и молча смотрела. — Ты правда не боишься? — спросила она тихо. — Боюсь, — честно признался Сейя, не отрываясь от мотоцикла. — Очень. — Но всё равно едешь. — Всё равно. Она помолчала, потом подошла ближе и обняла его со спины, прижимаясь щекой к его лопаткам. — Тогда я буду бояться за нас двоих. Сейя замер, потом развернулся и притянул её к себе. — Я выиграю, куколка. Обещаю. И вернусь целым и невредимым. — Ты не можешь этого обещать. — Могу. — Он поцеловал её в макушку. — Я Коу. Я всё могу. В доме тем временем разгорались нешуточные страсти. Ятен метался по гостиной, как тигр в клетке, и накручивал себя всё сильнее. — А если он разобьётся? А если мотоцикл подведёт? А если этот Тено специально его спровоцирует на рискованный манёвр? — Ятен, успокойся, — одёрнула его Минако. — Паника никогда никому не помогала. — Я не паникую! Я просто... переживаю! — Ты паникуешь, — спокойно констатировал Тайки, не отрываясь от планшета. — У тебя пульс 122, зрачки расширены, голос дрожит. Классические признаки панической атаки. — Заткнись, Тайки! — Я констатирую факт. Ами, наблюдавшая за этой сценой, только покачала головой и снова уткнулась в свои записи. Тайо, сидевший в углу, вдруг подал голос: — Дядя Ятен, а ты веришь в папу? Все обернулись к нему. Мальчик смотрел на дядю с той детской непосредственностью, которая режет правду-матку без скальпеля. — Я... ну... конечно, верю, — растерялся Ятен. — Тогда зачем ты паникуешь? — удивился Тайо. — Если веришь, значит, всё будет хорошо. В гостиной повисла тишина. Минако посмотрела на ребенка с гордостью. Тайки чуть приподнял бровь — кажется, даже он был впечатлён детской логикой. Ятен открыл рот, закрыл, потом снова открыл и... выдохнул. — Ты прав, чемпион, — сказал он тихо. — Ты абсолютно прав. Время тянулось мучительно медленно. Усаги почти не отходила от Сейи. Они сидели на скамейке во дворе, держась за руки, и смотрели, как солнце медленно клонится к закату, окрашивая небо в персиковые и розовые тона. — Красиво, — сказала она. — Ты красивее, — ответил он. — Ты сегодня невероятно романтичен. — Ты уже это сегодня говорила. Повторяешься, Куколка. К десяти вечера Хикари снова проснулась, но на этот раз Минако удалось быстро её успокоить и снова уложить. Тайо, несмотря на протесты, отправили спать — няня уже ждала его наверху. Ровно в половину двенадцатого все собрались у машин. — Поедем на одной? — спросил Ятен. — Да, — кивнул Сейя. — Тайки, Ами, вы с нами? — Мы за вами, — ответил Тайки, открывая дверь своего автомобиля. Все расселись. Ятен сел за руль внедорожника Сейи, рядом — Минако. Усаги устроились сзади. Сейя же сел на свой мотоцикл. Колонна из двух машин и одного мотоцикла выехала за ворота особняка и направилась в сторону загородной трассы. В салоне внедорожника было тихо. Ятен вел машину, вцепившись в руль побелевшими пальцами. Минако молчала, глядя в окно на пролетающие мимо огни. Усаги вертелась, но, поймав в зеркале заднего виде взгляд Ятена, успокоилась. Машины свернули с основной трассы и покатили по узкому, извилистому серпантину, уходящему в горы. Луна освещала дорогу, делая её похожей на серебристую ленту, брошенную среди тёмных скал. Через двадцать минут они добрались до места.Небольшая площадка на вершине холма, с которой открывался вид на извилистую трассу, уходящую вниз. Несколько машин, яркие огни, силуэты людей. Сейя уже был на месте. Харука Тено тоже был там. Он стоял, прислонившись к своему мотоциклу, и смотрел, как подъезжают машины. На его лице играла всё та же ленивая, уверенная улыбка. — Ну что, Коу, — крикнул Харука, — готов проиграть? — Это ты готовься, Тено, — ответил Сейя, вновь заводя свой мотоцикл. — Сегодня я заберу свой реванш. — Посмотрим. Они встретились взглядами. Усаги стояла в стороне и смотрела только на мужа. Её сердце колотилось где-то в горле. Для неё сейчас существовал только он. Только Сейя.И ночь, которая могла изменить всё. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Два мотоцикла — чёрный «Suzuki» Сейи и тёмно-синий «Yamaha» Харуки — замерли на импровизированной стартовой линии, как хищники перед прыжком. Свет фар выхватывал из темноты напряжённые лица зрителей: Ятена, который мелко крестился по-православному, хотя был буддистом, Минако, прикусившую губу до крови, Тайки, застывшего с секундомером в руке, и Ами, чьи глаза за стёклами очков лихорадочно блестели — она явно просчитывала все вероятности. Внезапно рядом с Усаги возникла бесшумная фигура. — Не переживай так, — раздался спокойный, мелодичный голос Мичиру. Скрипачка встала рядом, опершись на ограждение. Её аквамариновые волосы мерцали в свете фар, а лицо, в отличие от всех остальных, выражало абсолютное, почти пугающее спокойствие. — Харука, конечно, резкий и самоуверенный, — она чуть улыбнулась уголками губ, — но он не допустит, чтобы с твоим мужем что-то случилось. Это не его стиль. Усаги повернула голову и посмотрела на неё. В бирюзовых глазах Мичиру не было ни капли тревоги. Только тихая, глубокая уверенность. — Откуда ты знаешь? — выдохнула Усаги, чувствуя, как её собственное напряжение чуть-чуть, самую малость, отпускает стальную хватку. — Я знаю его пятнадцать лет, — просто ответила Мичиру. — Он умеет проигрывать. И, — она сделала паузу, — он умеет побеждать, не разрушая. Поверь мне. С твоим Сейей всё будет хорошо. Усаги смотрела на неё и вдруг поняла, что верит. Верит этому странному, загадочному спокойствию, этой нечеловеческой уверенности. Она глубоко вздохнула, впервые за последний час, и кивнула. — Спасибо, — прошептала она. Мичиру ничего не ответила. Только чуть заметно кивнула и перевела взгляд на трассу, где в этот момент взревели моторы. Старт! Два мотоцикла сорвались с места, как пули, выпущенные из одного ружья. Рёв двигателей заполнил всё пространство горного серпантина, отражаясь от скал многоголосым эхом. Красные огни задних фар быстро удалялись, превращаясь в две танцующие точки в темноте. Усаги затаила дыхание. Сейя вцепился в руль, чувствуя, как вибрация мотора отдаётся в каждой клетке тела. Ветер бешено хлестал по шлему, норовя сорвать его с головы. Перед глазами мелькала серая лента асфальта, освещённая лишь светом фары его мотоцикла и мотоцикла соперника, который шёл буквально в полкорпуса впереди. «Левые повороты, — стучало в висках, перекрывая даже рёв мотора. — Его слабое место. Навязать борьбу. Сбить ритм». Приблизился первый серьёзный левый поворот. Сейя, вместо того чтобы чуть притормозить и пропустить Харуку, как тот, судя по траектории, ожидал, резко добавил газу и пошёл на обгон по внутренней стороне. Рискованно. Почти на грани. Мотоциклы сблизились на опасно малое расстояние. Харука, не ожидавший такой дерзости, чуть сместился, освобождая траекторию. Сейя вынырнул из поворота на полкорпуса впереди! — ДА! — заорал он внутри шлема, чувствуя, как адреналин взрывается в крови фейерверком. — Я СДЕЛАЛ ЭТО! Он ликовал. Его стратегия работала! Он сбил его с толку! Он вышел вперёд! Позади него, в шлеме Харуки, мелькнула тень искреннего удивления. Он не ожидал такого рискового, почти наглого манёвра от «звёздного мальчика». Глаза гонщика, отражавшиеся в зеркале заднего вида, вспыхнули новым, ещё более ярким огнём. «Ого, — подумал Харука, сбрасывая скорость ровно настолько, чтобы не врезаться в соперника, но и не отстать. — А он не так прост, как кажется. Изучил меня, значит». В его глазах зажёгся не просто азарт, а охотничий интерес. Он включился в игру по-настоящему. Следующий поворот, снова левый. Сейя снова попытался применить ту же тактику, но Харука был готов. Он заблокировал траекторию, заставив Сейю чуть сбросить газ. Разрыв сократился. Они шли борт о борт, высекая искры из асфальта подножками. Сейя сжимал руль, чувствуя, как мышцы рук начинают затекать от напряжения. Он вспоминал слова Тайки: «Не лезь на рожон, но и не уступай». Легко сказать, когда за твоей спиной тебя преследует профессионал, который дышит тебе в затылок. Харука, тем временем, анализировал. Он видел, что Сейя целенаправленно атакует его в левых поворотах. Тот, кто ему это подсказал, явно изучил его старые гонки. Харука усмехнулся про себя, чувствуя, как губы растягиваются в довольной улыбке под шлемом. «Глупые, — подумал он о неизвестных «аналитиках». — Вы смотрели записи пятилетней давности. С тех пор я проехал сотни гонок. Я проработал эти «слабые места» до автоматизма». Он намеренно чуть отпустил Сейю вперёд на очередной левой дуге, создавая видимость, что тот его снова переиграл. Сейя, окрылённый мнимым успехом, рванул вперёд, не замечая ловушки. Трасса пошла под уклон, приближаясь к финишной прямой. Сейя лидировал. В голове у него уже гремели фанфары победы. Он видел свет фар впереди, обозначающий финиш, и чувствовал, как сердце готово выпрыгнуть из груди от восторга. И вдруг произошло невероятное. Харука, который, казалось, должен был догонять, намеренно, почти незаметно для невооружённого глаза, вильнул на прямой, войдя в лёгкий, но абсолютно контролируемый занос. Это стоило ему доли секунды. Самой малости. Ровно столько, сколько нужно было, чтобы Сейя, не веря своему счастью, первым пересёк финишную черту. Сейя проскочил финиш и, всё ещё не веря в реальность происходящего, резко затормозил, едва не уронив мотоцикл. Он содрал с головы шлем и заорал в ночное небо так, что, казалось, горы дрогнули: — ДА-А-А-А! Я СДЕЛАЛ ЭТО! Я ВЫИГРАЛ! Я ЖЕ ГОВОРИЛ, ЧТО КОУ НИКОМУ НЕ ПРОИГРЫВАЮТ! Он спрыгнул с мотоцикла, всё ещё трясущимися руками сжимая шлем, и его тут же сбил с ног подбежавший Ятен. — ТЫ ГЕНИЙ! ТЫ СУМАСШЕДШИЙ ГЕНИЙ! ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО! — орал Ятен, тиская брата в объятиях, пока Минако, подоспевшая следом, со смехом пыталась их разнять. Подбежали Тайки, Ами м Усаги. Тайки, запыхавшийся после бега, но всё такой же невозмутимый, констатировал: — Результат зафиксирован. Победа Сейи Коу с преимуществом в 0.17 секунды. — Ты только о цифрах можешь говорить? — рассмеялась Ами, впервые позволяя себе искренние эмоции. — Мы победили! Победили! Всеобщее ликование захлестнуло маленькую группу болельщиков. Сейя, вырвавшись из объятий брата, первым делом нашёл глазами Усаги. Она стояла недалеко от него. Но на её лице, вместо ожидаемой радости, застыло странное, недоумённое выражение. Она не прыгала, не кричала. Она смотрела не на него, а чуть дальше, туда, где медленно, без всякой спешки, остановил свой мотоцикл Харука Тено. Усаги видела финиш. И она видела то, чего, кажется, никто больше не заметил. Этот короткий, почти неуловимый занос. Это виляние на прямой, которое выглядело как ошибка, но было слишком... аккуратным. Слишком контролируемым. Харука проиграл? Или он... поддался? Её взгляд скользнул к Мичиру. Скрипачка спокойно, с лёгкой, почти загадочной улыбкой, направилась к нему. Они встретились в стороне от всеобщего ликования. Харука уже снял шлем и откинул со лба влажные пшеничные волосы. Он смотрел на ликующую толпу у финиша, и на его губах играла всё та же ленивая, довольная ухмылка. Мичиру подошла к нему вплотную, встала на цыпочки и, коснувшись губами его уха, прошептала так тихо, что никто, кроме него, не мог слышать: — Спасибо, что поддался. Харука даже не повернул головы. Он продолжал смотреть на Сейю, который уже подхватил Усаги на руки и кружил её, крича что-то победное. Но в его серых глазах мелькнул тот самый, хорошо знакомый Мичиру огонёк — довольства и предвкушения. — Ты же понимаешь, — ответил он так же тихо, не разжимая губ, — что тебе теперь придётся долго отрабатывать этот мой проигрыш? Мичиру, всё ещё стоя на цыпочках, улыбнулась ему в самое ухо. Её улыбка стала чуть шире, чуть интимнее. — Я сделаю всё, что ты пожелаешь, — прошептала она в ответ. — Ты же знаешь. Харука, наконец, повернул голову и посмотрел на неё. На миг в его глазах исчезла вся лень и насмешка. Осталась только тёплая, глубокая, бесконечная нежность, которую он позволял видеть только ей. — Знаю, — сказал он одними губами и коротко, но выразительно чмокнул её в уголок губ. Они стояли вдвоём, чуть поодаль от всеобщего праздника, и смотрели, как Сейя, сияющий и счастливый, принимает поздравления. Для Усаги это мгновение длилось вечность. Она видела их — Харуку и Мичиру — двух загадочных, невероятно красивых людей, которые обменялись какими-то своими, тайными словами. Она видела улыбку Харуки — не победителя, не проигравшего, а человека, который только что разыграл сложнейшую партию и остался доволен результатом. И в её душе, вместе с огромной, всепоглощающей радостью за мужа, поселился маленький, колючий червячок сомнения. Почему? Зачем он это сделал? Сейя вновь стиснул Усаги в своих объятиях и закружил: — Ты видела? Ты видела, Куколка? Я ПОБЕДИЛ! — кричал он, и его глаза сияли таким чистым, мальчишеским счастьем, что она не могла не улыбнуться в ответ. — Видела, — прошептала она, обнимая его за шею. — Я так горжусь тобой. И, на секунду прижавшись к его мокрой от пота щеке, она заставила себя забыть о том, что только что увидела. Она решила, что ей показалось. Что это просто игра света, усталость, перенапряжение. Но где-то в глубине души, занозой, засела мысль: сегодняшняя ночь изменила не только статус Сейи как гонщика. Она изменила что-то ещё. Что-то, чему она пока не могла найти названия. Сейя на эмоциях, всё ещё трясущийся от выплеснувшегося адреналина, рванул к своему сопернику. Победа пьянила сильнее любого шампанского. Он подлетел к Харуке, который всё так же спокойно стоял у своего мотоцикла, и выпалил, задыхаясь от восторга: — Ну что, Тено? — голос Сейи звенел от торжества. — Всемирно известный гонщик, непобедимый Харука Тено проиграл какому-то «звёздному мальчику»? — он рассмеялся, запрокидывая голову. — И кто теперь звезда, а? Ятен, подоспевший следом, встал за спиной брата, как надёжная поддержка, и поддакнул, ухмыляясь во весь рот: — Что ты там говорил утром насчёт обстоятельств? И законов физики седьмого класса?  Сейя подхватил: — Да-да! «Физика, седьмой класс, неужели не помнишь?»Да к чему мне что-то там помнить! Когда есть главное правило этой жизни «Коу никому не проигрывают»! Он говорил, говорил, захлёбываясь словами и эмоциями, а Харука... Харука молчал. Он стоял, прислонившись к мотоциклу, и смотрел на этот шквал эмоций с лёгкой, едва заметной улыбкой. В его позе не было ни капли расстройства, ни грамма досады. Он выглядел так, будто только что не проигрывал гонку. А просто наблюдал за забавным представлением со стороны. Мичиру стояла рядом с ним, и на её лице застыло такое же выражение — спокойное, чуть отстранённое, с той самой загадочной полуулыбкой, за которой невозможно было угадать истинных мыслей. Усаги, стоявшая чуть поодаль, смотрела на эту сцену, и холодок внутри неё становился всё сильнее. Она переводила взгляд с ликующего, раскрасневшегося лица мужа на этих двоих — невозмутимых, словно статуи. Харука смотрел вниз, на асфальт, и улыбался. Улыбался не победе, не поражению, а чему-то своему. Сейя, наконец, исчерпав свой словесный запал и не получив никакой реакции, замолчал. Он уставился на Харуку, ожидая ответа, ожидая хоть какой-то эмоции — злости, раздражения, даже уважения. Но ничего не последовало. Странная, неловкая, выбивающая из колеи тишина повисла в воздухе. Харука медленно поднял голову. В его серых глазах, под светом фар, плясали те самые чертики, которые Усаги уже успела изучить. Но сейчас в них не было насмешки над Сейей. Было что-то другое... удовлетворение. — Поздравляю, звёздный мальчик, — сказал он ровным, спокойным голосом. В нём не было ни сарказма, ни иронии. Просто констатация факта. И всё. Он больше не добавил ни слова. Спокойно, с той же лёгкой улыбкой, надел шлем. Затем протянул второй шлем Мичиру. Она так же молча приняла его, надела и ловко, с грацией, уселась на заднее сиденье мотоцикла, обхватив его за талию. Харука завёл мотор. Двигатель отозвался низким, урчащим рыком. — Ещё увидимся! — крикнул он, перекрывая шум. И в этот момент его взгляд, скользнув по стоящим вокруг людям, вдруг остановился на Усаги. На одно короткое, но бесконечно долгое мгновение их глаза встретились. Он смотрел на неё пристально, в упор, и в этом взгляде не было ни бравады, ни вызова, ни насмешки. Было что-то другое. Пронзительное. Предназначенное только для нее. Она поняла. Её догадка была верна. Он поддался. Специально. Осознанно. Ради чего-то, о чем она не знала. Но никто больше не заметил этого взгляда. Харука отвёл глаза первым. Резко, без сожаления. Дал газу, и мотоцикл с двумя фигурами — высокой, широкоплечей, и хрупкой, прильнувшей к его спине — растворился в ночи, оставив после себя только затихающий рёв мотора и клубы выхлопных газов. Усаги стояла, не в силах пошевелиться. Внутри неё бушевал ураган. Она была права. Она не сошла с ума. Он специально дал Сейе выиграть. Но зачем? Почему? Ради чего этот человек, который с лёгкостью мог доказать своё превосходство, предпочёл проиграть? Она посмотрела на мужа. Сейя сиял, обнимал брата, что-то доказывал Тайки и смеялся. Он был абсолютно счастлив. «Ты даже не знаешь, — подумала Усаги с щемящей горечью. — Ты не знаешь, что твоя победа — это чья-то игра. И я не знаю, в чьих руках фигуры». Она перевела взгляд в темноту, где скрылся мотоцикл Харуки, и чувство неправильности, тревоги, которое преследовало её весь день, стало почти физическим. Что-то начиналось. Что-то, чему она пока не могла дать имени, но что уже неумолимо приближалось к их, казалось бы, идеальному миру.