Паутина лжи - 2. Возвращение домой.

Сейя открыл глаза и первое, что увидел, — золотистые волосы, рассыпанные по подушке. Усаги спала, прижавшись к его плечу, и её дыхание было ровным и спокойным. Он не стал её будить. Осторожно, стараясь не скрипнуть кроватью, выбрался из постели, нашёл телефон и вышел в гостиную. Тайки ответил на втором гудке. Не спал — в последнее время он вообще спал мало, особенно после того, как Ами забеременела. Хоть он этого и не показывал - но Тайки теперь каждый день был как на иголках.  — Привет, — сказал Сейя, понижая голос. — Нужна твоя помощь. — Слушаю, — коротко ответил Тайки. — Моя одежда не высохла. Пришли с водителем свежую. И Тайо пусть захватит. — Понял. — И ещё, — Сейя помолчал секунду, — нужно отвлечь того, кто следит за домом. И того, кто следит за особняком. Нельзя, чтобы они узнали, что я здесь. Тайки не стал задавать лишних вопросов. Он только спросил: — Во сколько? — Через час. — Будет сделано. Сейя нажал отбой и вернулся в спальню. Усаги проснулась. Она сидела на кровати, натянув одеяло до подбородка, и смотрела на него сонными, но уже улыбающимися глазами. — Ты уже уходишь? — спросила она, и в её голосе не было обиды — только тихая, спокойная грусть. — Скоро, — ответил он, садясь рядом. — Но сначала позавтракаем. Вместе. Она улыбнулась. Через час у дома Усаги остановился чёрный седан Сейи. Сейя, стоявший у окна, видел, как полицейская машина подъехала к серебристому седану шпиона. Двое в форме вышли, постучали в стекло, что-то сказали. Шпион, явно не ожидавший такого развития событий, начал возмущённо жестикулировать, показывая на свои документы. Полицейские были непреклонны. В этот же момент из чёрного седана вышел водитель. Он достал из багажника пакет с одеждой, открыл заднюю дверцу, и оттуда, сонный, взлохмаченный, вылез Тайо. Водитель взял мальчика за руку и они быстро, не привлекая внимания, скрылись в доме Усаги. Сейя выдохнул. — Всё прошло, — сказал он Усаги, которая стояла рядом, прижимая к себе Тайо. — Я скоро вернусь. — Папа, ты куда? — спросил Тайо, зевая. — На работу, сынок. А ты оставайся с мамой. Сегодня без садика. — Ура! — Тайо подпрыгнул и тут же побежал в гостиную, на ходу крича: — Мама, а можно мы будем смотреть мультики? Сейя и Усаги переглянулись. — Он в тебя, — тихо сказала Усаги. — Весь в тебя. — Бедный ребёнок, — усмехнулся Сейя, наклоняясь и целуя её на прощание. — Я позвоню. Он переоделся в свежий костюм, привёл в порядок волосы и вышел к машине. Водитель уже ждал, открыв дверцу. — К министру, — сказал Сейя, садясь. Машина тронулась. Всю дорогу Сейя смотрел в окно и думал о том, что сегодняшний день может стать переломным. Алмаз — врач, которому его отец доверял безоговорочно, — должен был не только поставить Макото на ноги. Он должен был помочь ей увидеть, что жизнь не заканчивается на одном человеке. Даже если этим человеком был он сам. Особняк министра встретил их привычной суетой. У ворот снова толпились журналисты, но охрана уже научилась их сдерживать. Сейя вышел из машины, и его сразу же облепили камеры. — Господин Коу! Вы приехали к супруге? — Правда ли, что сегодня приезжает врач из Швейцарии? — Говорят, её состояние тяжёлое. Это правда? Сейя не ответил. Он прошёл в дом, не глядя по сторонам, и только когда дверь за ним закрылась, позволил себе выдохнуть. В гостиной его уже ждали. Макото сидела в своём инвалидном кресле, одетая в простое светлое платье. Она смотрела на дверь с нетерпением и надеждой. Петсайт стояла рядом, нервно теребя край платка. Сапфира не было — он снова уехал по делам. Сейя поздоровался, сел напротив Макото и взял её за руку. — Доктор скоро будет, — сказал он. — Я прошу тебя, Макото, будь с ним откровенна. Не скрывай ничего. Только так он сможет помочь. — Я буду стараться, — тихо ответила она, глядя на него преданными глазами. В дверь позвонили. Петсайт пошла открывать. Через минуту в гостиную вошёл мужчина, которого Сейя никогда раньше не видел, но сразу узнал по описаниям отца. Алмаз. Ему было лет тридцать три — тридцать пять. Высокий, стройный, с белоснежными волосами, которые спадали на плеч мягкими, чуть вьющимися прядями. Глаза — голубые, яркие, почти прозрачные — смотрели внимательно, но мягко. На нём был белый халат, под ним — строгий синий костюм. Он двигался плавно, почти бесшумно, и в каждом его жесте чувствовалась уверенность человека, который знает своё дело. — Господин Коу, — сказал он, пожимая Сейе руку. — Рад наконец познакомиться. Ваш отец много рассказывал о вас. — Мой отец тоже мне много рассказывал о вас, — ответил Сейя. — Он вам доверял. Я надеюсь, что и мы сможем доверять. — Постараюсь не подвести, — Алмаз чуть заметно улыбнулся и повернулся к Макото. Та сидела в кресле, опустив глаза, и не смотрела на него. — Макото-сан, — мягко сказал Алмаз, присаживаясь на корточки рядом с ней. — Меня зовут Алмаз. Я врач. Я здесь, чтобы помочь вам. Вы позволите мне задать несколько вопросов? Макото продолжала молчать. Она смотрела в пол и, казалось, не слышала его. Сейя подался вперёд, взял её за руку и посмотрел прямо в глаза. — Макото, — сказал он строго. — Мы же договаривались. Она вздрогнула, подняла голову, встретилась с его взглядом — и сдалась. — Хорошо, — прошептала она. — Я отвечу. Алмаз начал с простого: как она себя чувствует, что изменилось с момента травмы, какие ощущения в ногах. Макото отвечала односложно, нехотя, но отвечала. Потом он попросил разрешения провести небольшой тест. — Я буду слегка касаться ваших ног, — объяснил он. — Вы должны говорить, чувствуете ли прикосновение. Хорошо? Макото кивнула. Алмаз начал с колен, потом спустился к голеням, потом к ступням. Макото говорила «нет», «не чувствую», «ничего». Петсайт, стоявшая в стороне, зажимала рот рукой, чтобы не заплакать. — А теперь, — сказал Алмаз, доставая из кармана маленькую, острую иглу, — я попрошу вас потерпеть. Это может быть немного болезненно. Он уколол иголкой ступню. Макото дёрнулась. Все замерли. — Что? — прошептала она, глядя на свою ногу. — Я... я почувствовала. Петсайт не выдержала. Она захлопала в ладоши, и слёзы хлынули из её глаз. — Она почувствовала! Она почувствовала! Алмаз довольный поднялся. В его глазах светилась уверенность. — Я так и думал, — сказал он. — Не все нервные окончания мертвы. Шанс есть. Примерно шестьдесят пять процентов, что вы снова сможете ходить. Макото смотрела на него, не веря своим ушам. — Но, — продолжил Алмаз, становясь серьёзным, — это потребует от вас огромных усилий. Ежедневные занятия, процедуры, массажи. Вы должны будете делать всё, что я скажу. Безоговорочно. Вы готовы? Макото перевела взгляд на Сейю. Он смотрел на неё строго, без улыбки, но в его глазах было то, что она так ждала — одобрение, поддержка и надежда. — Я попробую, — сказала она нехотя. — Ради вас. — Ради себя, — поправил Сейя. — В первую очередь — ради себя. Она кивнула, но Сейя видел — она не поверила. Она всё ещё делала это ради него. Но это был первый шаг. И он был сделан. Алмаз выпрямился, поправил халат и посмотрел на Макото таким внимательным взглядом, который, казалось, видел её насквозь. — Я готов начать работу, — сказал он, обращаясь к Сейе, но не сводя глаз с девушки. — Со мной приедет моя команда. Ежедневные занятия с психологом, которая вернула к полноценной жизни даже самых тяжёлых пациентов. — Кто она? — спросила Петсайт, вытирая слёзы. — Её зовут Калаверайт, — ответил Алмаз. — Лучший специалист в своём деле. Она будет работать с Макото-сан каждый день. Плюс тренеры по реабилитации, массажисты, физиотерапевты. Сейя кивнул, обдумывая услышанное. — Сколько времени это займёт? — спросил он. — Первые результаты будут видны через месяц-два, — ответил Алмаз. — Но для полноценного восстановления может потребоваться от шести месяцев до года. Всё зависит от усердия пациентки и её психологического настроя. Сейя помолчал, собираясь с мыслями. — Доктор, — сказал он, глядя Алмазу прямо в глаза, — я хочу, чтобы вы переехали в этот дом на время лечения. Естественно, за любые деньги, которые вы назовёте. Мне нужно, чтобы Макото была под вашим наблюдением двадцать четыре часа семь дней в неделю. Алмаз чуть заметно улыбнулся — видимо он привык к подобным просьбам. — Я понимаю ваше беспокойство, господин Коу. Я согласен. Петсайт, услышав это, тут же засуетилась. — Я сейчас распоряжусь, чтобы вам подготовили комнату! — сказала она и выбежала из гостиной, на ходу отдавая указания слугам. — Кроме того, — продолжил Алмаз, поворачиваясь к Сейе, — мне потребуется оборудование. Много оборудования. Его нужно будет перевезти сюда и установить. Без него полноценная реабилитация невозможна. — Сделаем, — коротко ответил Сейя и достал телефон. Кунсайт ответил после первого гудка. — Слушаю, господин Коу. — Мне нужно, чтобы ты организовал перевозку оборудования для доктора Алмаза, — сказал Сейя. — И выдели двух человек, которые будут рядом с ним двадцать четыре часа. Выполнять любые поручения. Водители, помощники — неважно. Чтобы он ни в чём не нуждался. — Будет сделано, — ответил Кунсайт. — К вечеру они будут на месте. Сейя убрал телефон и снова опустился на корточки рядом с Макото. Она сидела, опустив голову, и её плечи были напряжены. Она не смотрела на него. Боялась. Или не хотела показывать то, что было у неё на душе. — Вот видишь, — сказал Сейя мягко, стараясь, чтобы голос звучал тепло, но не фальшиво. — Скоро всё изменится. Ты снова будешь ходить. Макото медленно подняла голову. В её глазах стояли слёзы. — У меня такое предчувствие, — прошептала она, — что я тогда вас сразу потеряю. Алмаз, стоявший в стороне, незаметно наблюдал за этой сценой. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание. Он видел это не в первый раз. Девушка, прикованная к инвалидному креслу, влюблённая в мужчину, который не отвечал ей взаимностью. И цепляющаяся за своё увечье, как за последнюю ниточку, которая связывает их. Сейя молчал. Он смотрел на неё, и внутри него что-то дрогнуло. Сочувствие. Острое, почти болезненное сочувствие к этой девушке, которая сама себя загоняла в клетку. — Я тебе обещаю, — сказал он тихим, но твердым голосом, — что мы ещё вернёмся к этому разговору. Чуть позже. Я не исчезну. — Вы обещаете, что останетесь со мной? — спросила она, и в её голосе явно слышалась мольба. — Я обещаю, — ответил Сейя, — что сделаю всё, чтобы ты снова ходила. Он не сказал «останусь». Не смог. Не хотел лгать. Но Макото, кажется, не заметила подмены. Она вытерла слёзы и слабо улыбнулась. В этот момент зазвонил телефон. Сейя взглянул на экран. Кунсайт. Он поднялся, извинился и вышел в коридор. — Я слушаю, — сказал он, прикрывая за собой дверь. — Всё готово, господин Коу, — доложил Кунсайт. — Помощники выезжают через час. Оборудование доставят к вечеру. — Хорошо, — кивнул Сейя. — Держи меня в курсе. Он убрал телефон, но не вернулся в гостиную. Он остановился у окна, глядя на сад, который уже начал золотиться осенней листвой. В гостиной остались Макото и Алмаз. Тишина тянулась долго. Макото смотрела в пол. Алмаз — на неё. — Вы не хотите поправляться, — сказал он наконец. Это было не вопросом. Макото резко подняла голову. — Что? — Вы не хотите поправляться, — повторил он, подходя ближе. — Потому что боитесь. Вы боитесь, что как только встанете на ноги, он уйдёт. — Это не так, — сказала она, но голос её задрожал. — Так, — спокойно ответил Алмаз. — Я работаю с пациентами много лет. Я вижу это по вашему взгляду, по вашей реакции, по тому, как вы говорите о нём. Вы цепляетесь за своё увечье, потому что оно — единственное, что вас сейчас связывает. — Вы ничего не понимаете! — вырвалось у неё, и в голосе появились истеричные нотки. — Я понимаю больше, чем вы думаете, — Алмаз присел на корточки, оказавшись с ней на одном уровне, и его голос стал мягче. — Проблема не в ваших ногах, Макото-сан. Проблема в том, что вы решили удержать рядом с собой мужчину, которого любите, но который не любит вас. И вы используете свою болезнь как якорь. Макото заплакала. — Я не знаю, как по-другому, — прошептала она. — Если он уйдёт... я не выдержу. — Вы выдержите, — твёрдо сказал Алмаз. — Вы сильнее, чем думаете. И я вам помогу это понять. Но для этого вам придётся довериться мне. Полностью. Вы готовы? Макото посмотрела на него сквозь слёзы. На его светлые волосы, на голубые глаза, на это спокойное, уверенное лицо. В нём было что-то, что внушало доверие. Что-то, чего она не могла объяснить. — Я попробую, — сказала она наконец. Алмаз кивнул и поднялся. — Тогда начнём. Прямо сейчас. Он подошёл к креслу и встал за его спинкой. — Я отвезу вас в комнату, — сказал он. — Нужно осмотреть вас более детально.  Макото кивнула. Он покатил кресло к выходу, и у двери они встретились с Сейей. — Я заберу её на пару часов, — сказал Алмаз. — Нам нужно побыть вдвоём. Без лишних глаз. — Я понимаю, — кивнул Сейя. Макото, выезжая из гостиной, обернулась и посмотрела на него. В её взгляде были слёзы, надежда и страх. Она снова боялась потерять его. Но ничего не сказала. Когда дверь за ними закрылась, Сейя выдохнул. Он подошёл к окну и посмотрел на сад. Солнце уже поднялось высоко, заливая всё вокруг золотистым светом. «Проблема не в ногах, — вспомнил он слова Алмаза. — Проблема в том, что она решила удержать рядом с собой мужчину, которого любит, но который не любит её». Он знал это. Он всегда знал. Но что он мог сделать? Сказать правду и разрушить её окончательно? Или продолжать играть роль, которую сам же и создал? Сейя закрыл глаза. «Будет ещё время, — подумал он. — Будет время всё исправить». Он почти поверил в это. Сейя стоял у окна в доме министра, глядя на золотящийся сад, когда телефон завибрировал. Он достал его, и сердце пропустило удар. Усаги. Он открыл сообщение. «Тайо может несколько дней побыть с тобой? У меня температура. Не хочу, чтобы он заразился». Сейя почувствовал, как внутри всё оборвалось. Пальцы, ещё секунду назад спокойные, задрожали, когда он набирал ответ. «Что случилось? Как ты себя чувствуешь?» «Ничего серьёзного, — ответила она. — Простыла, наверное. Температура высокая, но я справлюсь. Просто не хочу, чтобы Тайо рядом со мной крутился и тоже заболел». Он забыл обо всём на свете. О Макото, об Алмазе, о Джибе, о шпионах, которые следили за каждым его шагом. Он видел только эти слова: «у меня температура». Усаги больна. Его Куколка. Сейя рванул к выходу, уже на ходу доставая ключи. Он должен быть рядом. Должен. Сейчас же. Он почти выбежал из дома, но у ворот остановился. Серебристая машина. Человек внутри с камерой. Он смотрел прямо на Сейю. Сейя закрыл глаза. Глубоко вдохнул. И выдохнул. «Нельзя, — сказал он себе. — Нельзя ехать к ней. Нельзя поддаваться эмоциям. Нельзя делать ошибок». Он развернулся, отошёл в глубь двора, подальше от чужих глаз, и снова достал телефон. «Ятен сейчас приедет и заберёт Тайо, — написал он. — А я вызову своего врача». «Сейя, не надо, — ответила Усаги. — Всё хорошо. Я выпью жаропонижающее и лягу спать. Не нужно никого тревожить. Тайо просто побудет у вас несколько дней, и всё». «Усаги, — написал он, и пальцы его задрожали. — Пожалуйста. Не спорь. Я не могу... я не могу сейчас приехать, но я должен быть уверен, что с тобой всё в порядке. Позволь мне хотя бы это сделать». Пауза. Длинная, мучительная пауза. «Хорошо, — ответила она наконец. — Пусть приезжает врач». Сейя убрал телефон и посмотрел в небо. Серое, осеннее, низкое. Где-то там, за облаками, было солнце. Но он его не видел. Он набрал Ятена. — Усаги заболела, — сказал он без приветствия. — Температура. Поезжай к ней, забери Тайо к нам. Врач приедет через час. — Что случилось? — голос Ятена стал встревоженным. — Говорит, ничего серьёзного, — ответил Сейя. — Но я... — он запнулся. — Я не могу сейчас приехать...  — Я понял, — перебил Ятен. — Не объясняй. Скоро выезжаю. — Спасибо, — тихо сказал Сейя. Сейя убрал телефон и огляделся. Серебристая машина стояла на месте. Человек внутри, наверное, уже доложил своему хозяину, что Сейя Коу в ярости метался по двору, что-то кричал в телефон, но так и не уехал. Пусть думают, что он злится на Макото. На министра. Что он пытается как то решить этот вопрос - принудительный брак. Пусть думают, что он сломлен. Лишь бы не догадались о правде. Сейя вернулся в офис, но работать уже не мог. Он сидел в кресле, крутился, вставал, подходил к окну, возвращался. Нервно отбивал пальцами дробь по столу — раз, два, три, четыре, пять. Останавливался. Снова начинал. Наручные часы на его запястье, казалось, отсчитывали секунды с какой-то издевательской медлительностью. Каждые пять минут он бросал взгляд на телефон. Тишина. — Да что ж так долго? — прошептал он, сжимая телефон в руке. — Ну давай же, Ятен. Позвони. Прошёл час. Потом ещё пятнадцать минут. Сейя не выдержал. Он набрал Усаги. Длинные гудки. Потом автоответчик. Сбросил. Набрал снова — то же самое. Он набрал Ятена. Гудок. Второй. Третий. Четвёртый. — Абонент временно недоступен, — ответил равнодушный голос. Сейя почувствовал, как земля уходит из-под ног. «Что там случилось? Почему никто не отвечает?» Он резко поднялся и пулей вылетел из кабинета. В приёмной Кунсайт поднял голову от планшета, и его лицо на секунду отразило удивление. — Господин Коу? — Мне нужно к Усаги, — сказал Сейя голосом не терпящим возражений. — Срочно. Нужно что-то придумать, чтобы отвлечь внимание шпиона. Кунсайт не стал задавать лишних вопросов. Он отложил планшет, поднялся и задумался на несколько секунд. Потом его глаза встретились с глазами Сейи. — Подмена, — сказал он. — Я поеду на своей машине. А вы — с водителем на вашей. Встретимся на подземной парковке торгового центра «Миднайт». Он рядом. Быстро поменяемся машинами. Он не успеет увидеть.  Сейя уже кивал, понимая, о чём тот говорит. — Шпион поедет за вашей машиной, думая, что вы внутри, — продолжил Кунсайт. — А вы в это время на моей сможете беспрепятственно доехать до госпожи Усаги. — Отличный план, — Сейя схватил пиджак со спинки кресла. — Поехали. Они спустились на лифте и вышли на улицу. Шпион в серебристой машине всё ещё был на месте — его седан стоял в тени деревьев, но Сейя знал, что оттуда ведётся наблюдение. — Я поеду первым, — сказал Кунсайт, садясь за руль своего чёрного седана. — Вы — следом. Через десять минут на парковке. Сейя кивнул и скользнул на заднее сиденье своего автомобиля.  — В торговый центр «Миднайт», — сказал Сейя, и водитель, не задавая вопросов, нажал на газ.Серебристая машина шпиона, заметив движение, тоже тронулась, держась на почтительном расстоянии. Водитель Сейи вёл автомобиль спокойно, не привлекая внимания, и через несколько минут они уже заехали на подземную парковку торгового центра. Кунсайт уже был там. Он стоял у своей машины, поправляя галстук, и, увидев Сейю, кивнул. — Всё чисто, — сказал он. — меняемся автомобилями пока никого нет. Сейя вышел из машины, забрал ключи от машины у Кунсайта и сел за руль. — Я позвоню, — сказал он, закрывая дверцу. — Удачи, господин Коу, — ответил Кунсайт. Чёрный седан рванул с места. Сейя вёл быстро, но осторожно — не превышая скорость, не привлекая внимания. Он знал, что времени у него немного. Шпион мог хватиться в любой момент. Но сейчас — сейчас он ехал к ней. К своей Куколке. Которая ждала. Которая была больна. Которая почему-то не брала трубку.  Сейя мчался к Усаги, не разбирая дороги. Город за окном сливался в сплошное размытое пятно — огни, машины, люди. Он не замечал ничего. Только дорогу.  Он подъехал к её дому и на секунду замер, оглядываясь по сторонам. Никаких подозрительных машин. Ни серебристого седана, ни тёмных тонированных внедорожников. Тишина. Пустота. Значит, Джиба убедился, что они не общаются. Значит, он переключил всё внимание на Сейю, на его мнимый брак с Макото, на его «сломленность». Это было Сейе только на руку. Он выключил двигатель, выскочил из машины и, даже не закрыв дверцу, влетел в дом. В прихожей было тихо. Только часы на стене тикали — мерно и равнодушно. Сейя скинул обувь на ходу и направился в спальню, но в гостиной наткнулся на Ятена. Брат стоял у окна, засунув руки в карманы, и смотрел на улицу. Услышав шаги, он обернулся, и его лицо выразило искреннее изумление. — Сейя? — переспросил он, не веря своим глазам. — Что ты здесь делаешь?  — Ятен, — перебил Сейя, и голос его сорвался на крик, — какого чёрта ты не берёшь трубку?! Ятен растерянно моргнул, полез в карман, достал телефон и уставился на экран. Десяток пропущенных. Все от Сейи. — Я... — он виновато развёл руками. — Я забыл включить звук. Совсем. Извини, брат. Мы с Минако отвозили Тайо к нам и Хикари заснула. Вот я и отключил телефон чтобы не разбудить.  Сейя уже не слушал. — Как Усаги? — спросил он, и в его голосе была такая тревога, что Ятен на секунду растерялся. — Врач только что приехал. Они в её комнате. Вроде ничего страшного... Сейя не дослушал. Он уже взлетел по коридору, толкнул дверь спальни и замер на пороге. Усаги лежала на кровати бледная, с влажными от испарины волосами, прилипшими ко лбу. На щеках горел нездоровый румянец, дыхание было тяжёлым и прерывистым. Рядом с ней, на краю кровати, сидел пожилой мужчина в очках —  врач, которому Сейя доверял безоговорочно. Увидев вошедшего Сейю, он улыбнулся и поднялся. — Господин Коу, — сказал он, и голос его был спокойным, ровным, — ничего страшного. Обычная простуда. Температура не критическая. — Вы уверены? — спросил Сейя, подходя к кровати и беря Усаги за руку. Она была горячей. — Абсолютно, — кивнул врач. — Я взял кровь на анализ, отправлю в лабораторию. Через пару часов будут результаты и я выпишу лекарства. А сейчас... — он посмотрел на Усаги, которая смотрела на Сейю сонными, но уже улыбающимися глазами, — сейчас ей нужен только горячий чай с лимоном и мёдом. И хороший сон. — Спасибо, — сказал Сейя, не отпуская её руки. — Вы мне сразу позвоните, когда будут результаты. Я сам куплю всё, что нужно. Врач улыбнулся, собрал свои инструменты и вышел. — Не стоило приезжать, — тихо сказала Усаги, и в её голосе не было упрёка — только усталость и какая-то тихая, спокойная нежность. — Как иначе? — ответил он, поднося её руку к губам. — Я так перепугался. — Всё хорошо, — прошептала она. — Просто простуда. — Я сейчас, — сказал он, поднимаясь. — Сделаю чай. На кухне Ятен всё ещё стоял у окна. Увидев брата, он устало усмехнулся. — Всё нормально? — спросил он. — Врач сказал, простуда, — ответил Сейя, ставя чайник. — Скоро будут готовы анализы. — Слушай, — Ятен повернулся к нему, и в его голосе появилась какая-то особенная, братская интонация, — может, пора прекратить всё так близко принимать к сердцу, что связано с ней? Сейя замер с заварником в руках. — Что ты имеешь в виду? — спросил он, хотя знал ответ. — То, что ты сейчас на грани, — ответил Ятен. — Ты рискуешь всем. Собой, своей свободой, своей жизнью. Из-за неё. Столько лет ты делаешь одно и то же - ставишь свою жизнь на кон ради нее. Ты еще не устал? — Она — смысл моей жизни, — тихо сказал Сейя. — Я по-другому не могу. Ятен посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом вздохнул, хлопнул брата по плечу и направился к выходу. — Я поехал, — сказал он. — Тайо с нами. Не переживай. Дверь за ним закрылась. Сейя заварил чай, добавил мёд, дольку лимона и поднялся наверх. Усаги уже спала. Она лежала на подушке, раскинув влажные волосы, и её лицо — бледное и уставшее — было спокойным. Дыхание стало ровнее и глубже. Сон, видимо, взял своё. Сейя поставил чашку на тумбочку, сел на край кровати и взял её за руку. Горячую. Потную. Живую. Он сидел так долго. Минуту, час, может быть, вечность — он не знал. Только держал её за руку и чувствовал, как напряжение, копившееся весь день, потихоньку отпускает. Только рядом с ней он мог быть спокоен. Телефон завибрировал. Сейя взглянул на экран — доктор — и, осторожно, стараясь не разбудить, высвободил руку и вышел в коридор. — Слушаю, — сказал он. — Господин Коу, — голос врача звучал странно — не тревожно, а скорее... радостно? — анализы готовы. — И что? — Сейя замер. — Что-то серьёзное? — Ничего серьёзного, — ответил врач, и в его голосе появилась улыбка. — Простуда. Температура скоро спадет. Но есть один нюанс. — Какой? — Сейя сжал телефон так, что побелели костяшки. — Сейчас ей нельзя никакие сильные противовирусные, — сказал врач. — Только мёд, имбирь, лимон, чай. И витамины. Побольше витаминов. Сейя не понимал. — Почему? — спросил он. — Что значит «сейчас нельзя»? На том конце провода повисла пауза. А потом врач сказал: — Господин Коу... я вас поздравляю. — С чем? — Сейя почувствовал, как сердце заколотилось где-то в области горла. — Госпожа Коу беременна. Сейя замер. Мир перестал существовать. Коридор, стены, тусклый свет лампы — всё исчезло. Остался только голос в трубке. И эти слова. Которые он не мог осознать. Которые не укладывались в голове. — Что? — прошептал он. — Вы... вы уверены? — Абсолютно, — ответил врач. — Анализы крови показали. Срок маленький, но всё подтверждено. Сейя стоял в коридоре, прижавшись спиной к стене, и не мог пошевелиться. Телефон всё ещё был прижат к уху, но он не слышал ничего — только собственное сердце, которое колотилось громче любого раската грома, и эти слова, которые всё ещё пульсировали в голове, не желая укладываться в сознании. «Госпожа Коу беременна». — Господин Коу? — голос врача прорвался сквозь пелену. — Господин Коу, вы меня слышите? Сейя моргнул. Мир вокруг снова обрёл очертания — тусклый свет лампы, длинный коридор, закрытая дверь спальни, за которой спала Усаги. — Я... — голос его сорвался. Он сглотнул и попробовал снова что-то сказать. — Я здесь. — Вы меня напугали, — с облегчением сказал врач. — Я думал, связь прервалась. — Как такое возможно? — выдохнул Сейя, и в его голосе было столько боли и надежды, что врач на секунду замолчал. — Нам сказали... нам сказали, что у нас никогда больше не будет детей. В трубке повисла пауза. А потом врач спокойно ответил: — Господин Коу, иногда происходят чудеса. И врачи, как бы мы ни старались, бывают не правы. На всё воля Божья. Сейя закрыл глаза. — Спасибо, — прошептал он. — Спасибо. Он нажал отбой, убрал телефон в карман и долго стоял, прислонившись к стене, пытаясь унять дрожь в руках. Воля Божья. Чудо. Он никогда не был религиозным. Никогда не верил в высшие силы. Но сейчас, в эту минуту, когда внутри него, в той ледяной пустоте, что поселилась после смерти Чибиусы, вдруг зажёгся маленький, хрупкий огонёк надежды, он готов был поверить во что угодно. Он толкнул дверь и вошёл в спальню. Усаги всё ещё спала. Она лежала на боку, подложив ладонь под щёку, и её лицо — бледное, влажное от испарины — было спокойным. Дыхание ровное. Она не знала. Она спала и не догадывалась, что внутри неё уже теплилась новая жизнь. Сейя сел на край кровати, взял её за руку и долго смотрел на неё. На её волосы — золотистые и спутанные. На её ресницы — длинные, чуть дрожащие во сне. На её губы — чуть приоткрытые и сухие от температуры. «Как теперь рассказать ей об этом? Что делать дальше?» Мысли путались, натыкались друг на друга, как слепые котята. Чудо. Настоящее чудо. Они думали, что всё потеряли, что Чибиуса была их последней надеждой, что больше никогда не услышат детского смеха в своём доме. А теперь... А теперь внутри Усаги росла новая жизнь. Но радость была неполной. Страх — липкий, холодный, всё тот же, который поселился в нём после смерти дочери, — не отпускал. Что, если кто-то узнает? Что, если Джиба... что, если опять... Сейя стиснул её руку. «Нет, — сказал он себе. — Не позволю. Второй раз я не ошибусь. Второй раз я не позволю им навредить». Он принял решение. Оно было тяжёлым, почти невозможным. Оно разрывало сердце на части. Но он знал — по-другому нельзя. Усаги должна уехать. Пока он не разберётся с Джибой. Пока не закончится эта война. Пока не будет безопасно. Она должна быть далеко. В месте, где никто ее не найдёт. Где никто не узнает. Где никто не сможет навредить. Всё внимание общественности он заберёт на себя. Журналисты будут следить за каждым его шагом, писать о его новом браке, о его жизни. Усаги останется в тени. Никто не должен знать, что она ждёт ребёнка. Никто. Сейя наклонился, поцеловал её в лоб и прошептал: — На этот раз все будет по другому. Обещаю. Усаги вздохнула во сне и чуть улыбнулась — может быть, ей снилось что-то хорошее, — и перевернулась на другой бок. Сейя ещё долго сидел рядом, держа её за руку, и думал о том, как скажет ей эту новость. О том, как убедит уехать. О том, как сможет жить без неё, зная, что она далеко, что он не увидит, как растёт её живот, не услышит первое сердцебиение, не будет рядом, когда она будет рожать. Но он знал — так надо. Потому что если с ними что-то случится — он не простит уже себя никогда . Он достал телефон и написал Тайки: «Пусть Ами уедет вместе с Тайо и Усаги. Подготовь все для них. Приеду расскажу» Сейя убрал телефон обратно в карман. Скоро проснется Усаги, им предстоит серьезный разговор. Скоро он почувствует себя дико одиноким - потому что два главных человека в его жизни уедут от него. Но так будет только лучше. Это будет скоро. А сейчас у него есть еще немного времени просто посидеть с ней в тишине и насладиться последними минутами счастья рядом с ней….