Лучшее средство от тревожных мыслей

Конечно, они делали это много раз и всегда лицом к лицу. Флинс обожал слизывать с губ Иллуги его мяукающие стоны; чувствовать, как он сжимался, впуская его язык глубоко в рот, а член — ещё глубже в себя; как на первых толчках он улыбался, потому что ему было приятно, а после приоткрывал рот и поднимал брови, когда член упирался в простату. Иллуги любил тереться членом о живот Флинса, оставлять царапины на его предплечьях и полосовать спину, а ещё целоваться, пока не закружится голова.  Понадобилось время, чтобы научить Иллуги не жмуриться и не отводить взгляд. Кирилл любил смотреть и в его глаза перед оргазмом, когда они начинали растерянно метаться и вместе с тем взгляд Иллуги был совершенно поплывший, а затем, когда его бёдра начинала колотить крупная дрожь, глаза закатывались так, что были видны одни белки. Сегодня было почти так. Флинс вбивался в сильное, исполосованное шрамами тело под собой. Иллуги, раскрасневшийся, прерывисто дышал, судорожно тиская сильные острые плечи, широко разводил мелко дрожащие бёдра. Флинс готов был кончить через несколько минут, но Иллуги…Как будто вообще не мог расслабиться. — Что такое? Конечно, он тут же замер, соображая, как бы аккуратно выйти из Иллуги, если тот попросит. Но тот ничего не сказал, только с тихим, на грани боли, стоном распластался под Кириллом, безвольно раскидывал руки и ноги. В таком положении член внутри начинал ощущаться неприятно-болезненным, но так хотя бы можно было отвлечься от всех мыслей, которые набились в голове мокрой ватой. — Не знаю. Не могу…Перестать думать. Внимательные жёлтые глаза Кирилла коснулись раскрасневшегося лица. Иллуги в бессильном раздражении стукнул кулаком по матрасу. Всё было так хорошо: они целовались, Флинс до невыносимо приятного онемения растягивал его пальцами, пока Иллуги дрочил ему, и внизу живота всё спазматически сжималось от предвкушения, и собственный член лип к животу и дёргался. Даже почти удалось отодвинуть на второй план все тревоги по поводу прошлого и настоящего, сосредоточившись на том, что происходит сейчас. Но мысли никуда не делись. Иллуги проиграл, потому что думал о задержке припасов; о том, что новоиспечённый самоуверенный командир отряда повёл новобранцев на скалу Кипумаки, откуда половина отправилась прямиком в лазарет; о том, что прошедший недавно шторм повредил дома местных и надо выслать кого-то им на подмогу, а большинство новобранцев будут мозолить глаза лекарям ещё минимум неделю. Иллуги зарычал, так его взбесила собственная глупая голова. Он весь взмок, челка прилипла ко лбу, горло саднило от стонов. Хотелось кончить, но мозг противился и тело, пусть и изнывало от желания, никак не могло победить. Теперь ещё и было так неловко перед Кириллом, потому что он не торопил и не пытался как можно быстрее засадить Иллуги. Стыд возрастал только сильнее от того, что Флинс даже не раздражался, и продолжал смотреть на него. В его нездешних глазах отчётливо читалось нечто, так похожее на любовь. Как только у него выдержки хватало? Ещё две минуты назад же у него стоял так крепко, что пальцы Иллуги с трудом сходились под головкой. — Перевернись, — вдруг мягко сказал Флинс, осторожно выходя из тела под собой. — Есть идея. Выдохнув, Иллуги повиновался, мимоходом вытирая мокрое лицо о простыню. Опёрся на локти, автоматически приподнимая задницу. Сквозь стену навязчивых мыслей о работе пробилась одна о том, что происходило сейчас. Иллуги подумал, что эта поза до невозможности открытая и заставляет чувствовать себя уязвимым, как никогда. — Такой прекрасный вид, — мягко усмехнулся Кирилл, ласково разводя чужие ягодицы. — Я бы сделал несколько снимков, чтобы показать тебе. Может, я бы мог одолжить камеру у Путеш… — Не смей, — прошипел Иллуги, дёрнувшись. — Не говори о нём. Не сейчас. — Почему? — Арохонты, ты хоч… Не успев закончить, Иллуги ахнул. Кирилл вошёл не слишком резко, но и не медленно. Так идеально, что перехватило дух. Он резко выпрямил локти, до тихого хруста в суставах, подался вперёд, словно хотел сняться с члена. Широкая, горячая и тяжёлая ладонь Флинса надавила ему между лопаток. — Лежи, — прошептал он. Повинуясь, тот опустился обратно на локти, часто и тяжело дыша. — Говори со мной, — продолжал Кирилл. — Не больно? Я могу остановится и вытащить… — Нет, — поспешно, даже слишком, выпалил Иллуги. — Я просто…Он…Ты так… Щекам стало невыносимо жарко. Стыд сжигал изнутри. И не только он, если уж быть до конца откровенным. Низ живота спазматически дёрнулся. С члена вязкой струйкой потекло предсемя. — Так глубоко, как будто у меня в животе. Подавившись собственными словами, Иллуги замолк, пытаясь осознать себя в пространстве. Его положение могло показаться унизительным: он оттопырил задницу, придавленный чужой рукой к матрасу. Но, странным образом, когда он немного пришёл в себя, то почувствовал, как ему становится всё легче. Переживания утекали с такой же скоростью, с какой вода стремительно покидает ванную, когда заглушку вытащили из слива. Голова пустела, словно все мысли из неё выбивали, в прямом смысле: Флинс, сжав ягодицы Иллуги, подался назад, вынимая член наполовину, а потом резко толкнулся обратно. Иллуги теперь стонал, не прекращая, чувствуя, как собственная слюна, стекающая из приоткрытого рта, пачкает подушку. Архонты, он же всё тут перепачкает. Учитывая, что и предсемя с каждым толчком выплёскивалось на простыни. Кирилл, хищно скалясь, с каждым разом толкался в Иллуги всё глубже и сильнее. Он так очаровательно вскрикивал, а после и вовсе непрерывно стонал на одной ноте. И так сжимался, стоило отвесить ему очередной шлепок по заднице. Не убирая одну руку с бедра Иллуги, Флинс свободной ладонью потянулся ему под живот, тут же сталкиваясь с чужими пальцами. Для разрядки обоим потребовалось не так много времени. Оргазм накатил на Кирилла через считанные минуты. Иллуги пришлось додрочить, но он, кажется, уже был где-то далеко. То, что он ещё в сознании, выдавали только его утихающие охрипшие стоны и то, как судорожно вздымались и опадали его бока. Кирилл сыто улыбнулся, наконец-то вытаскивая опавший член, хотя он бы не отказался ещё на пару десятков минут остаться внутри Иллуги. Просто, чтобы побыть совсем рядом и даже чуть ближе. Прижавшись к влажной спине, чувствуя грудью и животом горячую кожу, крепкие мышцы, позвоночник и рёбра, он потёрся щекой о плечо Иллуги, поцеловал место, где оно перетекает в шею. Тот выдохнул, завозился под ним. Флинс приподнялся не сразу, потом заботливо оттащил Иллуги на пока чистую сторону кровати. Улёгся, позволяя ему закинуть на него непослушную руку. — У меня в голове так пусто, — его глаза были полуоткрыты, он хихикнул, словно перебрал медовухи, потянулся к Кириллу. Метил в губы, но поцеловал подбородок. — Хорошо. Флинс поцеловал его, как надо, потом удовлетворённо выдохнул. — Я тоже так думаю. Будем практиковать чаще.