Эхо тишины

На дворе шёл  21 век. 26 апреля пять мать вашу утра .Я весь уставший иду на очередное задания .Что же на этот раз ?Абсолютно правильно  , опять какая-то зараженная зона в которую скажем так по чистой случайности и невероятному стечению обстоятельств отправили именно меня.Не спорю я профессионал своего дела ,да что там  бог!Но идти куда то в пять утра -это уже слишком .Даже сигаретку мне не оставили !Последнюю искурили сука! Иду и медленно погружаюсь в свои мысли всё равно ещё долго идти .В голове крутится всё ,от того какого чёрта я тут делаю и до того кто же я на часам деле.Нет Я безусловно знаю кто я такой :Зовут меня ,да ладно не скажу я вам это нельзя не люблю людей да и впринципе никого не люблю.А позывной у меня Мим -почему?Да всё просто я немой .Да так вышло ,но глухой я не с рождения .Как можно было догадаться я военный ,ну или же тот самый долбаеб который подписал контракт и кукует тут уже третий год .  Пыльная грунтовка, больше похожая на колею от грузовиков, уперлась в покосившийся шлагбаум. За ним — стандартная для таких зон картина: полуразрушенные КПП, поросшие бурьяном окопы и ржавые таблички с трезубцем и черепом. "Зараженная зона 448-бис. Проход запрещён". Как будто кого-то это когда-то останавливало. Я автоматически провёл рукой по стволу, висящему на ремне, и достал из нагрудного кармана планшет. Задание было скупым на детали: «Обследовать аномальную активность в квадрате G-7. Координаты объекта „Сарай“. Возможное наличие артефакта или нестабильного биообразования. Ликвидация/изъятие по ситуации». «Ликвидация по ситуации» — мои любимые слова. Обычно они означали, что какой-нибудь кабинетный уёбок понятия не имеет, что там, но очень хочет отчет. Перелез через шлагбаум — и будто шагнул в другую реальность. Давка города, вонь казармы, гул генераторов — всё отсеклось. Тишина. Не глухая, а живая, настороженная. Шелест сухой травы. Далёкий скрежет металла на ветру. И фоном — едва уловимый, въевшийся в землю и стены гниющих домов гамма-фон. Мурашки побежали по спине не от страха, а от древнего, животного предостережения: тут что-то не так. Тут всё не так. Идти надо было через бывший посёлок. Разбитые окна смотрели на меня пустыми глазницами. На одном подъезде ещё висела гирлянда из пластиковых бутылок — чья-то наивная попытка украсить жизнь перед самым Концом. Сейчас это смотрелось как погребальный венок. Именно в этот момент я его и почуял. Не услышал. Почуял кожей спины. Кто-то следил. Не зверь — зверь прячется лучше. И не мутант — те обычно несутся с диким рёвом. Это было целенаправленное, расчётливое наблюдение. Я не обернулся. Не ускорил шаг. Просто сместил большой палец на предохранитель и стал прикидывать ближайшее укрытие — кирпичный гараж с проваленной крышей. Наблюдатель, видя, что я не вышел на прямой участок дороги, должен был либо показаться, либо отстать. Он показался. Из-за угла пятиэтажки вышел человек. Вернее, нечто в рваной, но узнаваемой форме, с автоматом в руках. Лица не было видно — противогаз с выбитыми стёклами. Он шёл неестественно прямо, походкой марионетки, и его ствол был направлен прямо в меня. Мой палец уже лежал на спуске, когда я заметил деталь: его камуфляж. Не наш. И не соседский. Это была форма очень старого образца, той армии, которой не должно было уже быть лет тридцать. Та, что была здесь до Зоны. До всего. Незнакомец поднял свободную руку. Не для приветствия. Он резко, рубящим движением, указал на землю у своих ног. Язык тела был однозначен: Стой. Не подходи. Я замедлился, оценивая дистанцию. Шестьдесят метров. Не самый лучший для моего карабина, но приемлемый. Он повторил жест, более отчаянно. Потом его тело дёрнулось, будто от внутреннего разряда. Он затряс головой и издал звук. Не крик. Давящийся, хриплый стон, словно кто-то пытался говорить ржавыми ножницами вместо голосовых связок. — Уууй...ди... — просипело сквозь противогаз. — Уй...ди... отсю...да... И тогда я увидел это. Из-под обшлага его рукава, на серой коже, поползли тонкие, чёрные, будто из живой тени, прожилки. Они пульсировали в такт его судорожному дыханию. Не артефакт. Не мутант. Заражение. Но не радиационное и не бактериальное. Что-то другое. Что-то, что говорило с ним. Или через него. «Скажем так, по чистой случайности», — ехидно процитировал я сам себя в мыслях. Какая, на хуй, случайность. Меня сюда послали, потому что я немой. Потому что я не смогу никому рассказать, что увидел. А если смогу — мне не поверят. Или поверят, и тогда стану слишком опасным свидетелем. Фигура в противогазе сделала шаг вперёд, и я увидел её глаза в дырах стёкол. Не безумные. Адски ясные и полные такой нечеловеческой тоски, что мне стало холодно в самом сердце. Он боролся. То, что внутри, боролось с тем, кем он был. И проигрывало. Его рука с автоматом дёрнулась, ствол качнулся в мою сторону. Приказ в моей голове прозвучал чётко и бесстрастно: «Ликвидация по ситуации». Ситуация была дерьмовой. Я прицелился. Но выстрел раздался не мой. Грохот пришёл сбоку, со второго этажа ближайшего дома. Пуля ударила незнакомцу в плечо, от чего он развернулся. На секунду в его взгляде мелькнуло... облегчение? Потом началось. Его тело затряслось, кости захрустели с тем звуком, который не забывается. Чёрные прожилки вздулись и пошли по коже, как паутина. Он перестал быть человеком. Он стал сигналом бедствия, криком этой проклятой земли, обращённым в плоть. Я не стал ждать финала. Развернулся и рванул к тому самому гаражу, на ходу отправляя в эфир на планшете единственное, что имело смысл: координаты и код «Чёрный лебедь». Это означало одно: задание провалено, зона нестабильна, требуется полный карантин. Меня, скорее всего, пришлют зачищать. Из-за спины донёсся нечеловеческий, скрипучий вой. Не один. К нему присоединились другие. Гаражная дверь с вырванными петлями была моей единственной надеждой. Влетев внутрь, я прислонился к холодной стене, переводя дух. В кармане комбинезона нащупал пустую пачку сигарет. Выругался про себя. Даже сигаретку не оставили. Снаружи, в наступающем рассвете, начала звучать музыка Зоны. И я, Мим, тот самый отчаянный человек , подписавший контракт, должен был её пережить. Чтобы потом, если выживу, кому-то молча, жестами, попытаться объяснить, что мы тут разбудили. Или что разбудилось само.