Эхо тишины

За 12 часов до входа в Зону. Воздух в казарме был выжжен до состояния тягучей, едкой взвеси. Я хотел бы тянуть свою третью «Приму», но пачка на столе была пуста — старшина утром "изъял излишки" на нужды части. Вместо этого я просто смотрел, как по потолку, словно карта забытых земель, расползается жёлтое пятно плесени. Завтра — снова в путь. Рутина. Та, что вымывает из костей всё, кроме автоматизма движений, и заставляет пальцы сами собой сплетать обойму за обоймой. Дверь с грохотом отлетела, впустив порцию ледяного воздуха и старшего лейтенанта Крота. Так его звали за глаза — за маленькие, блестящие глазки и умение внезапно возникать там, где тебя не ждут. — Мим! Командир. Немедленно. Офицерский бункер пахло кофе, старыми картами и властью. За столом сидел майор Горский, наш «батя», с лицом, высеченным из гранита усталости. Рядом — незнакомец в чистой, почти стерильной форме без знаков различия. Штабная крыса. От него пахло не порохом, а деньгами и дальними кабинетами. — Садись, — буркнул Горский, даже не глядя. Он изучал карту на планшете. — Задание. Специальное. Незнакомец оценивающе осмотрел меня с ног до головы. Взгляд скользнул по моим рукам, по лицу, задержался на горле. Искал слабое место. Нашёл. — Боец, — начал незнакомец голосом, лишённым интонаций, как голос синтезатора. — У вас репутация эффективного и… дискретного исполнителя. Молчание — ваш профессиональный инструмент. Верно? Я кивнул, глядя в пустоту над его головой. Какая-то хуйня начиналась, пахло ей за версту. — В квадрате G-7, в зоне 448-бис, зафиксирована вспышка аномальной активности, — продолжал «чистюля». — Нестандартный энергетический профиль. Возможно, новый тип артефакта или биологической аномалии. Требуется первоначальная оценка на месте. Без контакта с местными формированиями. Без шума. «Местные формирования» — это были банды сталкеров или такие же контрактники, как я, только с другой нашивкой. С ними «без шума» не получалось никогда. — Почему я? — просигналил я пальцами Горскому, игнорируя незнакомца. Язык жестов у нас был свой, примитивный, но понятный. «Я не сталкер. Я солдат». Горский наконец оторвал взгляд от планшета. Его глаза были старыми и очень уставшими. — Потому что там тихо, Мим. А ты умеешь слушать тишину. И потому что задание — на одну ночь. Вошел, оценил, отметил координаты, вышел. Утром будешь назад. — Он помолчал, потом добавил, глядя мимо меня: — И потому что там… возможны акустические аномалии. Звуковые ловушки. Старые данные. Для человека с твоим… особенностью — риск ниже. Враньё. Грубое и топорное. Но приказ есть приказ. А в приказе была ключевая фраза: «Утром будешь назад». И обещание тройного оклада за «особые условия». Незнакомец протянул мне планшет с уже загруженным маршрутом и целеуказанием. Объект «Сарай». — Выдвижение в 04:30. Транспорт довезёт до границы периметра. Дальше — пешком. Оперативный канал связи — «Молчун». Отчёт по факту. Успехов. Когда я вышел, за мной увязался Крот. На лестнице он сунул мне в руку новую, запечатанную пачку моих «Прим» и банку энергетика. — На, возьми, — буркнул он, избегая глаз. — Там, на вышке, холодно ещё. Смотри у меня… — он замялся, что-то обдумывая, потом понизил голос почти до шёпота. — Эти штабные… они не всё сказали. На той стороне зоны, раньше, до Катаклизма, там не просто посёлок был. Какая-то закрытая лаборатория, полевой исследовательский центр. По слухам, не по нашим. Старым. Так что… будь осторожней, чем обычно. Ладно? Он хлопнул меня по плечу и быстро зашёл в свою контору, хлопнув дверью. Я стоял с пачкой сигарет в руке. Последней пачкой, как выяснится позже. Лаборатория. Старая. Не наша. Всё встало на свои места. Меня посылали не за артефактом. Меня посылали как пробный шар. Как расходный датчик. Узнать, живо ли ещё то, что там копошилось тридцать лет назад. И если живо — среагирует ли оно на живого человека. А если среагирует — то как именно. Немого человека послать удобнее. Он не закричит в эфир раньше времени. Не начнёт лепетать в панике. Его отчёт будет сухим и лаконичным. А если он не вернётся… что ж, немых контрактников не жалко. Я разорвал целлофан на пачке, выбил одну сигарету и прикурил. Глубоко затянулся, пытаясь прогнать привкус предстоящей ночи. «Будь осторожней, чем обычно». Обычно я был осторожен как черт. Значит, сегодня нужно было стать призраком. Именно так я и оказался на этой пыльной дороге в пять утра, с пустым теперь уже карманом и полным пониманием, что меня просто кинули на разведку боем. Не по случайности. По расчёту. И, как оказалось, без последней сигареты — кто-то из «своих» успел её стянуть, пока я спал. Мелочь, а бесит. И этот расчёт, как я уже понял, глядя на пульсирующие чёрные прожилки на коже того солдата, оказался чёртовой правдой. Там было что-то живо. И оно очень не хотело, чтобы его беспокоили. А я пришёл именно для этого. С пустыми карманами и полным ртом той самой тишины, которую, как оказалось, здесь лучше было не слушать, а бежать от неё.