С Днем ​​рождения, Эмма!

      Эмма с силой захлопнула дверь родительского лофта, но в данный момент ей было всё равно. Честно говоря, ей даже стало от этого немного приятно. Она ещё даже не позавтракала, а мать уже снова испытывала её терпение этим проклятым женихом. Если родители, особенно Снежка, скажут что-нибудь о том, чтобы снова найти ей парня, Эмма сбежит подальше от Сторибрука.       С тех пор, как месяц назад состоялось заседание городского совета, Снежка не переставала говорить обо всем, чего они лишились в жизни друг друга из-за долгих лет разлуки. Она ценила эти старания. Правда, ценила, но когда Снежка недвусмысленно попыталась намекнуть, что Эмме, как их наследнице, нужно найти хорошего мужа, у нее мурашки по коже побежали.       Эмма всеми разумными способами пыталась объяснить матери, что ни за кого не выйдет замуж. По крайней мере, не так скоро, и тем более не из-за нелепых традиций мира и культуры, частью которых она себя не чувствовала.       Ей всё ещё было трудно понять некоторые вещи, например, тот факт, что её родители - самая известная диснеевская пара, и что магия и сказки действительно существуют. Они только что помогли Эльзе. Чёрт возьми, Эльзе, которая до этого едва ли вписывалась в огромное множество диснеевских персонажей, и Эмма втайне молилась, чтобы она была настоящей, потому что среди всех скучных принцесс она была лучшей. И когда она наконец встретилась лицом к лицу с принцессой Эренделла которая скоро станет королевой - Анной, она с трудом могла поверить своим глазам. Они только что имели дело с Зеленой, ради бога. Злая Ведьма Запада. Сводная сестра Реджины. А и Реджина, которая к тому же оказалась Злой Королевой и второй матерью её ребёнка.       Эмма почувствовала, как у нее закружилась голова, и выругалась себе под нос, входя в дом бабушки. Над ней зазвонил колокольчик, сигнализируя о прибытии нового клиента.       Руби подошла к ней почти сразу. — Привет, Эмс. Как обычно?       — Привет, Рубс. — Эмма устало улыбнулась. — С собой, пожалуйста.       — Предоставь это мне.       Через секунду Руби удалилась, выкрикивая заказ повару.       После всех безумных событий, произошедших в её жизни, Руби и Реджина были единственными, кто помогал ей оставаться в здравом уме.       Поначалу Эмме было трудно поверить — или, скорее, смириться — с тем, что одна из её лучших подруг в городе, и одна из самых привлекательных женщин здесь, была волчицей. И не просто какой-то волчицей. Она ещё и Красная Шапочка.       Эмма покачала головой, чтобы прогнать эти мысли. Ее отношения с Руби сильно изменились после снятия проклятия, и Снежка даже не могла представить, что они несколько раз переспали, пока проклятие было наложено.       Эмма пришла в ужас, когда Руби подошла к ней сразу после того, как они с Белоснежкой вернулись из Зачарованного леса, и сказала, что они ни при каких обстоятельствах не могут продолжать эту «дружбу с привилегиями», потому что, помимо того, что Руби была лучшей подругой ее матери, она, по совместительству, была крестной матерью Эммы.       Блондинка побежала в ванную и вырвала все содержимое желудка, когда слова волка дошли до ее сознания. Сидя на полу в ванной с головокружением и урчанием в животе, она почувствовала, как рука Руби успокаивающе поглаживает ее спину круговыми движениями, одновременно придерживая ее волосы другой рукой.       — Знаю, у меня была такая же реакция, — сказала Руби с горьким, влажным смехом. — Это просто ужасно.       В тот момент обе были расстроены тем, что Реджина создала эту ситуацию. Но это продолжалось всего несколько дней, потому что затем весь город захотел головы королевы за смерть Арчи, и Эмма снова переключилась в режим спасительницы. Все её чувства к Реджине снова вспыхнули, такие же сильные, как и прежде. И тут она вспомнила, почему ввязалась в эти отношения с Руби: чтобы забыть Реджину.       Она знала, что никогда не сможет завязать отношения с приемной матерью своего сына, ещё до того, как поверила всему, что говорил Генри, а теперь... ну, это было совершенно невозможно. Родители, вероятно, отрекутся от неё, или, что ещё хуже, запрут её где-нибудь подальше от Реджины. Или, возможно, запрут брюнетку в камере. Или убьют её. Думая, что она наложила на Эмму какое-то заклятие, из-за которого у той внезапно появились чувства к брюнетке. Они не поймут.       Потом был Нил и Неверленд. И этот проклятый Капитан Крюк, и Питер Пэн, и вся эта неразбериха, из-за которой они снова расстались. Эмма и представить не могла, что её сердце разобьётся ещё сильнее. Но она ошибалась, потому что во время эмоционального прощания с Реджиной на границе города сердце Эммы разбилось на тысячу кусочков.       На мгновение Эмма задумалась о том, чтобы прямо там рассказать брюнетке о своих чувствах. Но было бы несправедливо по отношению к Реджине отправлять её прочь, зная, что Эмма испытывает к ней чувства, и зная, что она больше никогда не увидит её. Поэтому Эмма промолчала и снова была вынуждена расстаться со своей семьей, не имея возможности высказать своё мнение или сделать выбор. Она ненавидела этот волшебный мир и всю эту чушь. Всё было слишком ужасно, даже для неё.       Итак, год спустя Крюк появился у её двери, она выпила зелье, и в следующее мгновение они вернулись в Сторибрук с новым проклятием, новым злодеем и, что ещё хуже: на этот раз у Реджины появился кто-то. Кто-то, кто был создан для неё, кто-то, кого судьба выбрала для неё задолго до рождения Эммы. Чёрт возьми, родственная душа, и она никогда не сможет с этим сравниться. Поэтому она заглушила все свои чувства к брюнетке и попыталась двигаться дальше. Она подумывала дать Нилу шанс - это, вероятно, было бы самым разумным решением. Не говоря уже о том, что это сделало бы Генри безмерно счастливым - его родители снова были бы вместе. Мечта каждого ребёнка.       Но словно жизнь Эммы была шекспировской пьесой, Нил умер, прежде чем у них появился второй шанс. Хуже всего было то, что у нее едва хватило времени оплакать его смерть; все ее внимание и энергия были сосредоточены на победе над Зеленой, а Крюк не оставлял ее в покое, едва давая ей возможность подумать или перевести дыхание.       Всё это время он пытался завоевать её сердце, рассказывая, как докажет свою любовь, и всякую другую чушь, в то время как Эмма молча наблюдала, как отношения Реджины с этим скучным Робин Гудом развиваются с каждым днём. Они были идеальной семьёй. Из-за него Реджина не была рядом, когда Эмма больше всего в ней нуждалась. Она понимала, что ведёт себя эгоистично, но снова чувствовала себя преданной и брошенной.       Она до сих пор не могла поверить, что Реджина из тех, кто бездумно вступает в отношения, лишь из-за какой-то волшебной пыльцы.       Эмма понимала, что всё испортила, вернув из прошлого покойную бывшую жену Робина, но не думала, что Реджина согласится спать с женатым мужчиной. И всё же, когда Эмма теряла контроль над своими способностями, Эльза была рядом, помогая ей контролировать их.       Не говоря уже обо всей этой истории с Ингрид.       — Эмма, ты меня слышишь?       Голос Руби вырвал ее из размышлений, и блондинка тихо пробормотала что-то себе под нос, испуганно вздрогнув.       — Эй, ты в порядке? — В голосе брюнетки слышалась искренняя забота. Ее большие зеленые глаза внимательно изучали ее.       — Да, просто устала. — Эмма потерла лицо рукой и покачала головой. — То, что нам нечем было заняться последние несколько месяцев, изматывает еще больше, чем погоня за преступниками. Ты хоть представляешь, сколько бумажной работы мне приходится делать каждый день, чтобы перевести участок в цифровую эпоху? — Эмма раздраженно застонала. — Серьезно. Что вы имеете против технологий?       — Ну, думаю, пожалуйся лучше на это своей дорогой королеве-мэру, — Руби с улыбкой и озорным блеском в глазах сказала: — Вот твой заказ, блондинка. — Она протянула стаканчик и бумажный пакет. — Бабушка положила пончик вместе с медвежьим когтем и жареным сыром.       — Передай ей, что я её люблю. — Эмма открыла бумажный пакет и практически засунула голову внутрь, чтобы проглотить еду.       — Она знает, — подмигнула Руби. — Ах да, и передай это своей помощнице, хорошо? — Она протянула Эмме еще один бумажный пакет и второй стаканчик с кофе.       — Так ты и Мулан?...       — Я до сих пор не знаю. — Руби прикусила губу. — Она очень застенчивая и полна благородства. Я пытаюсь показать ей, что ценю это, но мне плевать на благородство.       Эмма рассмеялась. — О, я знаю. Я ей это отдам. Спасибо, Рубс.       — Хорошего дня, шериф. — Брюнетка насмешливо поклонилась.       — Заткнись, — проворчала Эмма и локтем открыла дверь.

***

      Мулан улыбнулась, наблюдая, как блондинка вошла в комнату. — Доброе утро, шериф.       — Привет. — Эмма хмыкнула и передала воину бумажный пакет и стаканчик кофе.       По крайней мере, этот идиот Робин Гуд принёс с собой что-то хорошее. Эмма и представить не могла, что снова увидит этого воина после их расставания в Зачарованном лесу, и очень расстроилась. Хотя вся её жизнь по-прежнему была совершенно сумасшедшей, Мулан была одним из её любимых персонажей, и Эмма была очень рада, когда встретила её.       — День едва начался, а ты уже в плохом настроении? — игриво спросила Мулан, осматривая свой бумажный пакет. — Дай угадаю: твои родители снова обсуждают твое замужество.       Эмма закатила глаза. — Клянусь, — сказала она, плюхнувшись в удобное кресло, — я люблю своих родителей, правда. И я понимаю, что они хотят наверстать упущенное и что они думают, что я все еще могу быть той принцессой, которую они всегда мечтали воспитать, но я не такая. Я никогда ею не была. — Блондинка тяжело вздохнула и откусила большой кусок от своего жареного сыра. — Может быть, если бы я выросла в Зачарованном лесу, в соответствии с их традициями и всем прочим... — Она затихла.       — Эмма, мы обе знаем, что даже если бы ты выросла там, ты бы не стала той принцессой, на которую они рассчитывали. Ты такая же, как я, — Мулан с удовольствием улыбнулась. — Я выросла в строгой культуре, где женщин воспринимали только как жен и матерей, и никак иначе. Нам нельзя было воевать, вступать в армию или что-то подобное.       — Значит, ты хочешь сказать, что твоя история на самом деле такая же, как в мультфильме? — Глаза Эммы расширились, и она широко улыбнулась. Она была рада узнать, что история еще одной из ее любимых «принцесс» не была полностью выдумана Диснеем.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь. — Мулан растерянно прищурилась.       — Покажу позже. — Эмма откусила еще кусочек своего сэндвича с сыром и сделала большой глоток горячего шоколада. — Извини, что прерываю, пожалуйста, продолжай.       — Как я и говорила, — Мулан драматично вздохнула.       Эмма просто улыбнулась и позволила женщине продолжить разговор. Все еще было немного странно видеть Мулан в обычной одежде, а не в доспехах.       — Свон, — вздохнула Мулан. — Ты вообще слышала хотя бы половину того, что я сказала?       — Да. — Эмма подняла голову, чтобы посмотреть на женщину. — Ты говорила о том, как мы похожи и как хотим большего, чем просто следовать глупым правилам общества.       — Более или менее. — Она покачала головой. — Ах да, и, меняя тему, не забудь, что сегодня, до ежемесячного собрания, тебе нужно сдать отчеты Реджине. — Она многозначительно подняла брови.       Эмма на мгновение посмотрела на нее прищуренными глазами, но предпочла ничего не говорить. Она не была уверена, знает ли кто-нибудь, кроме Руби, о ее влюбленности в Реджину, и не хотела, чтобы это дошло до ушей ее матери. Она любила эту женщину, но знала о ее репутации человека, который не умеет держать язык за зубами, что, к сожалению, было правдой.       Снежка не умела хранить секреты, даже если от этого зависела её жизнь, и Эмма не знала, как та отреагирует, если узнает, что её маленькая принцесса влюблена в её бывшую врагиню.       Более того, Мулан была в отряде Робин Гуда, и хотя он ушёл с Мэриан и Роландом, его люди и Мулан предпочли остаться в городе. Эмма не знала, насколько преданной была Мулан, и поддерживали ли они ещё связь. Она знала, что Реджина не пыталась связаться с ним с тех пор, как он ушёл, и хотя это было эгоистичное чувство, она почувствовала облегчение. В любом случае, он её не заслуживал. Реджина заслуживала того, кто ставил бы её на первое место, кто всегда выбирал бы её, кто относился бы к ней как к приоритету, а этот идиот этого не сделал. Чёрт бы побрал судьбу - Робин Гуд не заслуживал Реджину.       Эмма тяжело вздохнула и на несколько секунд закрыла глаза, чтобы прогнать эти мысли. После ухода Робина у Эммы снова появилась надежда. Она рассталась с Крюком через неделю после ухода Робина, и у нее было предчувствие, что он знает настоящую причину, но поскольку он не стал ее расспрашивать - Эмма просто поблагодарила его и продолжила жить своей жизнью.       — Ты сегодня выглядишь рассеянной, — сказала Мулан спустя некоторое время. — Это просто потому, что твои родители обсуждают поиски твоего жениха, или дело в чем-то другом?       — В принципе, и то, и другое. — Эмма помассировала виски. — То есть, мы всегда ждём очередного злодея, монстра или проклятие, и я чувствую себя так, будто хожу по тонкому льду с тех пор, как Эльза и остальные ушли... — Эмма пожала плечами.       — Ждешь следующей атаки?       — Да.       — Насколько мне известно, вы с Реджиной укрепили защитные барьеры города, и никто извне не может проникнуть внутрь, даже Тёмный, — задумчиво сказала Мулан. — И за последние два месяца у нас не было никаких серьёзных инцидентов.       — Вот это меня и беспокоит, — Эмма прикусила губу. — С тех пор, как сняли проклятие, не проходит и месяца без того, чтобы нам не приходилось иметь дело с каким-нибудь злодеем, монстром или проклятием.       — Возможно, сейчас действительно мирное время, Эмма, — Мулан застенчиво улыбнулась. — Я имею в виду, насколько мне известно, весь этот беспорядок после снятия проклятия произошел только потому, что Темный принес сюда магию. Иначе, возможно, ничего бы не случилось. Теперь, когда его и Зелены нет, нам ничего не угрожает. Единственные, кто сейчас обладает магией — ты, Реджина и феи.       — Последним Реджина, в общем-то, особенно не доверяет.       — Но твои родители доверяют.       — Они не очень-то умеют разбираться в людях, не так ли?       — Хорошо, может быть, и нет. Но я не думаю, что у фей есть какие-либо основания делать что-либо, что могло бы нарушить спокойствие в городе.       — Надеюсь, ты права.

***

      Было чуть больше полудня, когда Эмма и Реджина вошли в кабинет брюнетки в мэрии.       — Я собираюсь запретить твоей матери посещать собрания, — фыркнула Реджина, но не смогла сдержать улыбку, играющую в уголке её губ. — Я умираю от голода, а она всё никак не перестаёт болтать.       Эмма рассмеялась. — Я бы сказала, что теперь ты знаешь, через что я прохожу, но ты определенно давно уже это знаешь. Но поскольку я отличная подруга и должна заботиться о благополучии мэра города, я заказала еду, пока моя мама неустанно болтала во время совещания.       — Значит, ты признаёшься своему начальнику, что вместо того, чтобы внимательно слушать повестку дня, ты пользовалась мобильным телефоном? — Реджина подняла бровь и демонстративно приложила руку к груди. — Думаю, мне придётся тебя наказать.       — Заткнись, — пробормотала Эмма, пытаясь игнорировать эффект, который произвела на нее эта простая фраза. — Я написала Руби, чтобы нам доставили обед сразу после окончания совещания, чтобы нам не пришлось ждать.       — О, мой шериф такая преданная своему делу сотрудница, не правда ли? — усмехнулась Реджина, шагнув к блондинке. — Возможно, вместо того, чтобы наказывать её, мне следует повысить ей зарплату.       — Или добавить отпуск, — Эмма тяжело сглотнула и отступила на шаг назад.       После ухода Робина, несмотря на разбитое сердце, Реджина снова начала провоцировать её при каждом удобном случае, почти так же, как и при первой встрече. Только теперь они больше не ссорились.       Прежде чем Реджина успела ответить, дверь ее кабинета открылась, и в комнату вошел Генри с тремя пакетами еды на вынос в руках.       — Привет, мамы. — Он застенчиво улыбнулся, заметив странное напряжение в воздухе.       — Когда я попросила Руби доставить нам обед, я ожидала, что она пришлет кого-нибудь из сотрудников бабушки, а не нашего сына. — Эмма подняла бровь. — Я поговорю с этой волчицей позже.       — Всё в порядке, мам. — Он закрыл за собой дверь и подошёл к женщинам, быстро поцеловал их в щёки и поставил пакеты с едой на стол. — Я попросил её разрешить мне принести. Мы давно не обедали вместе, и я знаю, как ты себя чувствуешь после встреч с родителями.       — Что он имеет в виду? — спросила Реджина, переводя взгляд с Генри на Эмму.       — Ничего. — Блондинка вздохнула, чувствуя, как краснеет её лицо.       Реджина подняла бровь и уперла руки в бока, ожидая, что Эмма что-нибудь объяснит.       — Ладно, мои родители пытаются превратить меня в принцессу, какой я должна быть по их мнению, и мама много говорит о том, чтобы найти мне будущего мужа. Поскольку скоро мой день рождения и Хэллоуин, она подумала, что было бы неплохо устроить костюмированную вечеринку, но в лучшем стиле Зачарованного Леса, чтобы найти мне жениха. Или, скорее, чтобы посмотреть, передумаю ли я и вернусь ли к Киллиану.       — Это же абсурд! — прорычала Реджина. — Твоя мать совсем сошла с ума! — Брюнетка в отчаянии вскинула руки. — Я собираюсь серьезно поговорить с этими идиотами. — Реджина начала расхаживать по комнате, как зверь в клетке. — Неужели она уже забыла, к чему может привести эта ерунда с поиском жениха? Даже хорошего человека? И хуже того! Она вышла замуж за того, кого выбрала сама, и хочет навязать тебе свой выбор! Почему она не может позволить тебе жить спокойно и самой решать, за кого, когда и хочешь ли ты вообще выйти замуж? — сердито продолжала Реджина, вспоминая свой собственный вынужденный брак.       — Я ей это и сказала, — осторожно произнесла Эмма.       Она взглянула на Генри, а затем снова перевела взгляд на брюнетку. Раньше она ничего не говорила, потому что знала, что Реджина расстроится из-за Снежки, но не ожидала такой бурной реакции от брюнетки. За этим скрывалось нечто большее. Что-то, чего она еще не знала...       — Неужели они не понимают, что мы больше не в Зачарованном лесу, и уж тем более не под властью этих нелепых, архаичных обычаев?       — Поверь мне, она знает, — Эмма тяжело вздохнула. — И она хочет это изменить. Не знаю, что ей в голову взбрело в последнее время, что у нее появились такие идеи. — Блондинка плюхнулась на диван в соседней комнате.       Генри переминался с ноги на ногу, чувствуя себя немного неловко. Он не был уверен, стоит ли прерывать матерей, но в то же время знал, как сильно они не любят холодную еду. — Э-э, мамы? — робко спросил Генри. — Я не хочу показаться невежливым, но еда остынет.       — Прости, мой принц. — Реджина остановилась и мягко посмотрела на мальчика. — Просто твои бабушка и дедушка иногда испытывают мое терпение.       Генри рассмеялся. — На них можно будет злиться позже. Сначала нужно поесть.       — Он прав. — Эмма уже стояла рядом, открывая пакеты с едой, чтобы проверить правильность заказа. — И мы оба знаем, что ты склонна забывать есть, когда отвлекаешься на что-то или на кого-то.       Реджина невольно вспомнила, как искала информацию об авторе, сразу после того, как Робин ушел с Мэриан, а Эмма принесла ей обед. Впрочем, день был приятный. Вероятно, это был первый раз, когда они с Эммой обедали в её кабинете, и никто их не прерывал. Она подошла к столу и, встав на цыпочки, взглянула через плечо Эммы, чтобы посмотреть, что в пакете с едой. — Похоже, кто-то научился правильно питаться, — поддразнила она Эмму и отступила назад, лишь настолько, чтобы взять столовые приборы, которые хранились в одном из ящиков маленького столика, где Эмма нашла страницу из книги, подаренной ей Робином.       — Как я уже говорила, я не против бутербродов с сыром на гриле, но знаю, что тебе они не нравятся.       — Но ты же сегодня не заказала его, — Реджина подняла бровь, наблюдая, как блондинка открывает упаковки с едой.       — Ты действительно думаешь, что я пропущу мимо ушей тыквенное пюре и фрикадельки? — Эмма многозначительно подняла брови. — Я же не состою только из жареного сыра и горячего шоколада с корицей, госпожа мэр.       — Не думаю. — Не осознавая этого, Реджина сделала шаг к блондинке, вторгшись в её личное пространство и встав всего в нескольких сантиметрах от неё.       Генри нахмурился, недоумевая. Он не помнил, когда в последний раз видел своих матерей такими беззаботными друг с другом. Он отвел взгляд, внезапно почувствовав, будто вторгается в их личную жизнь, и предпочел сосредоточиться на еде.       После обеда Эмма вернулась в полицейский участок, а Генри остался в мэрии с Реджиной. Он схватил свой рюкзак и принялся делать домашнее задание, пока брюнетка работала, и это напомнило ему о былых временах.       До того, как Снежка подарила ему книгу, до того, как он возненавидел Реджину, до того, как проклятие было снято. Когда они были только вдвоем, он часами проводил с ней время в ратуше, потому что Реджина отказывалась нанимать няню, утверждая, что она вполне способна выполнять свою работу и заботиться о её сыне. И она действительно была способна. Каждый час она останавливалась, чтобы поговорить с ним, почитать ему сказку, немного поиграть с ним, а когда Генри испытывал трудности с домашним заданием, Реджина бросала все, чтобы помочь ему.       Генри вздохнул и опустил карандаш, наблюдая, как мать читает документ. Ее брови были нахмурены от сосредоточения, а очки сидели на носу. Он не мог не думать о том, сколько боли он причинил ей за последние несколько лет, и от этого у него сжималось сердце.       Хотя ему и хотелось почувствовать себя виноватым за то, что он помог Эмме снять проклятие и разрушить дело всей её жизни, но не мог. Именно это объединило всю его семью. Их семью, потому что Реджина была частью этой семьи. Хотела она это признавать или нет.       Генри не мог не думать и об Эмме. Он перевернул её жизнь с ног на голову, и даже после проклятия Пэна он относился к ней лишь как к спасительнице. Лишь после того года, проведённого вдали от дома без воспоминаний о Сторибруке, он наконец-то начал видеть в Эмме свою мать, человека, а не просто титул. Она была гораздо больше, чем просто спасительница, и она тоже заслуживала большего.       — Что тебя беспокоит, мой принц? — Реджина подняла голову от бумаг и стала ждать. Она чувствовала его беспокойство и догадывалась, в чем может быть причина, но не хотела делать поспешных выводов.       — Я тут подумал о вашем с мамой разговоре за обедом. — Он нервно облизнул губы. — Я понимаю, что бабушка хочет устроить эту вечеринку со всеми этими традициями. Я знаю, что она делает это не со зла. Она просто хочет наверстать упущенное, но она не понимает, что Эмма не из тех, кто любит торжественные приёмы, — сказал он, покачав головой.       Реджина с трудом сдержала желание встать, посадить Генри себе на колени, обнять его и пообещать, что все исправит. Она видела, что он о чем-то думает, и, несмотря на свой юный возраст, Генри был очень мудрым мальчиком. Поэтому она просто кивнула, подбадривая его продолжать.       — Она думает, что Эмме не нравится образ принцессы, потому что она не выросла в Зачарованном лесу, как ты, но я думаю, что даже если бы она там выросла, она бы не превратилась в ту принцессу, о которой они мечтают.       — Почему ты так думаешь? — Реджина наклонилась вперед в кресле, внезапно заинтригованная тем, что скажет ее сын.       — За тот год, что мы провели порознь, хотя у нас и не осталось воспоминаний о жизни здесь, я точно видел, как мама вела себя естественно. — Он пожал плечами. — Ей не нужно было пытаться быть идеальной дочерью или тем человеком, каким её ожидал видеть весь город. Она могла просто быть собой. И там ей было намного лучше.       Реджина кивнула, вспоминая, когда Крюк разоблачил Эмму, рассказав, что она хочет покинуть Сторибрук. Она неправильно поняла - Эмма не хотела убегать. Она просто хотела нормальной жизни.       — И я знаю, что она скучает по тем временам, когда твоё проклятие ещё не было снято.       — Почему ты так думаешь? — глаза Реджины расширились от удивления, услышав слова Генри.       — Потому что, когда проклятие было в самом разгаре, она и бабушка были подругами. У неё был человек, на которого можно было рассчитывать, с которым можно было поговорить. Я знаю, что вы сейчас вроде как лучшие друзья и что вы понимаете друг друга, потому что пережили много трудностей, но ей не хватает тех отношений, которые у неё были с Мэри-Маргарет. — Генри пожал плечами, и глаза его наполнились слезами.       — Я... — Реджина моргнула, удивленная откровениями Генри. — И что ты хочешь с этим сделать? — спросила она, придя в себя. Она знала этого парня достаточно хорошо, чтобы понимать, что он уже что-то замышляет.       — Думаю, нам обоим стоит сделать что-нибудь приятное для Эммы. Я знаю, что у неё никогда не было ничего особенного на день рождения. Я пытался приготовить ей завтрак на день рождения, когда мы жили в Нью-Йорке, но в итоге ужасно намусорил и сжег яйца. И я знаю, что она любит Хэллоуин, но она не хочет эту дурацкую вечеринку, которую устраивает бабушка.       — И что ты задумал?       — Может, пригласим маму на семейные киносеансы, только втроём? Ужин, потом кино. И займёмся чем-нибудь вроде украшения полицейского участка или ратуши. — Он пожал плечами. — И обязательно нужно купить ей подарок! Но один должен быть от меня, а другой от тебя. Не может быть одного подарка от нас обоих.       — Генри, я понятия не имею, что я могу подарить Эмме. — Реджина слегка покачала головой, чувствуя, как её начинает охватывать паника. — У меня никогда не было друзей, помнишь? Я не знаю, как всё это работает.       — Я помогу тебе, если тебе это действительно понадобится, но я уверен, ты и без моей помощи придумаешь, что подарить Эмме.       — И ты думаешь, она согласится на это?       Генри рассмеялся. — Ну же, мама! Мы говорим об Эмме. О взрослом ребенке. Ей это понравится!       Его глаза сверкали так, что Реджине было ясно: у него всё спланировано. — Ты прав, мой принц. — Она мягко улыбнулась и, сама не понимая почему, почувствовала, как участилось сердцебиение при мысли о том, чтобы провести больше времени с Эммой.