Инженер его величества

Это не было чем- то нежным. Это было похоже на аварию на первом круге - внезапно, неизбежно, и ты знаешь, что остановиться уже не получится, можно только прожить этот момент до конца. Джордж вцепился в футболку Макса, притянул к себе, и их губы встретились так, будто ждали этого годами. Потому что ждали. Макс ответил сразу - без колебаний, без сомнений. Его руки нашли лицо Джорджа, пальцы зарылись в волосы, сжали их, оттягивая голову назад, открывая шею. Он целовал жадно, как будто пытался наверстать всё время, которое потратил на отрицание. — Подожди, — выдохнул Джордж, отрываясь на секунду. — Подожди. — Зачем? — Макс смотрел на него. Глаза потемнели, зрачки расширены, дыхание сбито. — Я просто… — Джордж сглотнул. — Я хочу быть уверен. Что ты это не… — Не что? — Не из чувства вины. Не потому что ты сломал мою карьеру и теперь пытаешься компенсировать. Макс замер. — Ты правда так думаешь? — Я не знаю, что я думаю. — Джордж провёл рукой по лицу. — Я думаю, что хочу тебя уже пять лет. Я думаю, что когда ты сказал по радио «я скучаю по тебе», я чуть не разбил планшет. Я думаю, что сейчас, сию секунду, я хочу, чтобы ты сделал со мной всё, что захочешь. Но я боюсь, что утром ты проснёшься и поймёшь, что это была ошибка. Макс молчал. Потом взял руку Джорджа и прижал к своей груди. — Чувствуешь? — спросил он. Под футболкой, под кожей, под всем этим карбоновым панцирем, который он носил годами, сердце колотилось как сумасшедшее. — Я не знаю, что будет утром, — сказал Макс. — Я не знаю, что будет через час. Но прямо сейчас я здесь, с тобой, и я не хочу быть больше нигде. Джордж смотрел на него. — Ты уверен? — Никогда ни в чём не был так уверен. И тогда Джордж поцеловал его снова.                               ******* Они переместились на диван, точнее - Макс переместил Джорджа на диван, мягко, но настойчиво толкнув его плечи. Джордж поддался без сопротивления, запрокинул голову, позволяя Максу целовать шею, ключицы, ямочку между ними. — Ты даже не представляешь, — прошептал Макс куда-то в район кадыка, — как часто я думал об этом. — О чём? — О твоей шее. — Он провёл губами по напряжённому сухожилию. — У тебя очень… выразительная шея. Когда ты злишься, она краснеет. Когда ты сосредоточен - мышцы напрягаются. Когда ты счастлив - ты её вытягиваешь, как птица. — Ты следил за моей шеей? — Я следил за тобой. Джордж выдохнул - что-то среднее между смехом и стоном. — Ты ненормальный. — Знаю. Макс стянул с него свитер. Под ним оказалась простая белая футболка, тонкая, почти просвечивающая. Он провёл ладонями по груди, чувствуя, как Джордж дрожит под его пальцами. — Холодно? — спросил Макс. — Нет. — Джордж сглотнул. — Просто… никто не касался меня так. — Как? — Будто я что-то важное. Макс наклонился и поцеловал его в грудь - туда, где под тканью билось сердце. — Ты важное, — сказал он. — Ты самое важное.                               ******** Дальше всё было быстро и одновременно бесконечно. Футболка полетела на пол. Джинсы расстегнулись с неприличным звуком в тишине моторхоума. Макс двигался уверенно, без колебаний, как будто делал это тысячу раз - но Джордж чувствовал дрожь в его пальцах, когда тот касался его кожи. — Ты волнуешься, — сказал Джордж. Это был не вопрос. — Заткнись. — Волнуешься. Макс поднял голову. Его лицо было красным, волосы взлохмачены, губы припухли. — А ты нет? — Я боюсь, — признался Джордж. — Не тебя. Того, что это закончится. Макс посмотрел на него. Долго. Потом взял его руку и положил себе на сердце. — Оно всё ещё колотится, — сказал он. — И будет колотиться. Даже когда ты уйдёшь. — Я не уйду. — Пока. — Вообще. Макс кивнул. — Хорошо.                                  ******* Они занимались любовью долго. Не торопясь, как будто у них было всё время мира -  хотя завтра в 8 утра у Макса брифинг, а у Джорджа разбор телеметрии. Как будто не существовало Тото, Кими, контрактов, спонсоров, прессы, которая сожрёт их живьём, если узнает. Макс был сосредоточенным - как в машине. Он изучал тело Джорджа так же, как изучал трассу: находил точки, где торможение вызывает дрожь, зоны, где нажатие ускоряет дыхание, апексы, на которых Джордж выгибался и сжимал простыню. Он запоминал. Когда Джордж перевернул его и вошёл в него - медленно, почти благоговейно, -  Макс зажмурился и укусил собственную ладонь, чтобы не закричать. — Больно? — выдохнул Джордж. — Нет. — Голос Макса сел до хрипа. — Просто… слишком хорошо. Джордж двинулся внутри него, и Макс забыл, как дышать. Они кончили почти одновременно - Джордж первым, уткнувшись лицом в изгиб шеи Макса, сдавленно выдыхая его имя; Макс следом, выгнувшись дугой и царапая спину Джорджа ногтями. Потом они лежали в темноте, переплетённые, липкие от пота, и слушали, как за стеной моторхоума кто-то проходит мимо, разговаривает, смеётся. Обычная жизнь. Обычная ночь на Гран-при. — Я не знаю, что теперь делать, — сказал Джордж в тишину. Макс повернул голову. — А что ты хочешь делать? — Я хочу быть с тобой. — Тогда будь. — Это не так просто. — Ничего сложного. — Макс нашёл его руку под одеялом, переплёл пальцы. — Ты просыпаешься. Идёшь на работу. Видишь меня. Я вижу тебя. Мы делаем свою работу. А потом ты снова идёшь со мной. — А Кармен? — Ты сам решишь, что делать с Кармен. — А пресса? — Плевать. — А Тото? — Тото уже всё знает. Джордж сел на кровати. — Что?! — Не про это. — Макс потянул его обратно. — Про то, что ты для меня важен. Он спросил, влюблён ли я в тебя. Я не ответил. Но он понял. — И он всё равно подписал контракт? — Ему нужны титулы, Джордж. Ему плевать, с кем я сплю, если я выигрываю. Джордж молчал. — Ты не боишься? — спросил он. — Боюсь. — Макс посмотрел на него. — Но мне страшнее потерять тебя снова.