День всех полицейских

      — Ты знал.       — Знал.       — И ты не сказал мне!       — Не сказал.       — Детектив!       — Это был сюрприз для вас, сержант Рид.       — Рик!       — Да, Гэвин.       — Тогда у меня тоже будет сюрприз!       — Гэвин… Гэвин!.. Гэвин?..

***

      — Поздравляю с повышением, Рид! — Хэнк искренне похлопал его по плечу: без снисхождений старшего по званию, а вот так запросто, по-дружески. — Правда, не завидую тем, кто окажется у тебя в подчинении. Тебе же теперь полагается небольшой отдел своих сотрудников.       — Ага, спасибо, посмотрим, — растерянно буркнул Гэвин, немного теряясь в толчее большого холла, куда высыпали на фуршет все приглашенные полицейские через час официальной церемонии.       — Да, мистер Рид, примите и мои поздравления, — протянул ему руку Коннор с позитивным выражением синтетического лица. — Вы отлично держались на сцене.       — В смысле держался, пластик? — на автомате ответил он на по-андроидски прохладное рукопожатие и нахмурился. — Я тебе что, артист-стендапер?       — Да мы честно не знали, как ты на все это отреагируешь, — усмехнулся Хэнк, подхватывая со столика с закусками очередную тарталетку. — Джеффри запретил рассказывать.       Гэвин нервно зыркнул на стоящего за спиной Ричарда, который почему-то хранил молчание, хоть и подошел с ним к остальным коллегам весьма охотно. Гэвин поймал себя на мысли, что сегодняшнюю радость, как и остаток этого вечера идиотского святого Валентина, он хочет провести именно с Риком, а не это вот все!       — Ой, да! — вторила лейтенанту Тина, попивая какой-то выебонистый зеленый сок. — Это было, между прочим, сложно, Гэв! Прикинь, капитан сказал: а давайте Риду устроим! И не сюрприз, а именно вот так: «устроим!». В общем, взял с нас клятвы молчать, ну мы и молчали.       — Учитывая вашу весьма эмоциональную натуру, — деликатно добавил Коннор, — реакция могла оказаться вариативной.       — Ну да, блин, зашибись, — набычился Гэвин и дернул душащий ворот ебуче накрахмаленной рубашки. — Меня через одно звание повышают, а я, по-вашему, херню какую-то должен был сморозить перед всеми? Или вы на это и поставили, засранцы?       — Мы просто за тебя рады, болван! — Тина порывисто обняла его одной рукой, грозя опрокинуть сраный стакан прямо на его прокатный пиджак. — И я считаю, это надо отметить! Кто за то, чтобы поехать в хороший бар прямо сейчас?       — А мне нравится эта идея! — довольно протянул Хэнк, воодушевленный баром куда больше трезвенного фуршета. — Я знаю несколько мест тут неподалеку.       — Не, я пас, — решительно отказался Гэвин, чувствуя растущее раздражение на все, что отвлекало его от любой возможности как можно скорее оттуда свалить. — То есть мы отметим и все такое прочее, но не сегодня.       — Ага! — хитро сощурилась Тина, словно уличила его в афере века. — Колись, Гэв, никак на свидание намылился?! А мы все думали, чего ты такой с самого утра взъерошенный! Ну и кто твоя тайная пассия? Вы давно встречаетесь? Ты нас познакомишь?       Гэвину очень хотелось оборвать весь этот неуместный поток вопросов, от которого становилось ебать как неловко, особенно при Ричарде, буквально «дышащем» ему в затылок. Фигурально выражаясь, разумеется. Но огрызаться на Тину было типа перебором. Поэтому Гэвин воззвал к остаткам своего терпения и прямо ответил:       — Да, представьте себе, у меня сегодня свидание. И я не пропущу его даже ради обмывки значка сержанта. Хорошего всем вечера, не подавитесь диетическими коктейлями и канапе с лобстерами. Коннор, а ты просто не подавись. Всем до завтра, неудачники!       Устроили ему тут прилюдное разоблачение, сука! Он всего-то хотел спокойно потусить с Ричардом и весело-приятно провести вечер. И не называть это никаким ебучим свиданием, пусть оно бы и было таковым! Но дотошная Тина просто прикопалась! Зато теперь можно наконец свинтить из «Капитал Плазы» с чистой совестью. Официальную часть он отсидел? Отсидел! Все, асталависта!       Гэвин кивком позвал Ричарда за собой и широким шагом направился к лифтам. Напарник последовал за ним, не задавая лишних вопросов, хоть и стал выглядеть заметно напряженным. Что, нервничал, жестянка? Ну вот Гэвин тоже. Немного.       Спустились в фойе они молча и спешно вышли на улицу, где дождь прекратился, и стало подмораживать. Когда Гэвин плюхнулся в выхоложенную машину, он мечтал об одном: теплой печке и тишине на двоих. Но Ричард занял водительское сиденье, завел двигатель и, мигнув желтым диодом, внезапно очень странным тоном спросил:       — По какому адресу отвезти вас, сержант Рид?       — А? Что? — не въехал в смену музыки Гэвин и передернул замерзшими плечами. — У тебя драйвера, что ли, слетели от полученного детектива? Как сраные костюмы мне привозить, так ты подобные вопросы не задаешь, а как домой ехать, так сразу — куда отвезти?       — Вы сказали, что собираетесь на свидание, — ровным голосом пояснил Ричард, глядя до усрачки машинным взглядом через лобовое стекло. — Но не уточнили, где оно запланировано. Если вы… ждете кого-то у себя дома, в таком случае адрес мне не понадобится, разумеется.       — Бля, да что с тобой, Рик? — мотнул головой Гэвин. — Поехали домой уже. Ну да, свидание, хорошо! Если, ну, обязательно нужно обзывать это подобной хренью, то ладно. Тине поменьше бы пиздеть. Я вообще все не так хотел устроить в этот день. Но мне ж никто не соизволил рассказать про назначения и повышения заранее! Ну вот это тоже можно отметить, кстати. Не знаю, там… У меня была одна идея как. Но, может, она, конечно, уебанская и все такое. И я вообще не ходок по свиданкам, если что. Так и знай!       Ричард аккуратно вырулил со стоянки и влился в поток припозднившихся детройтцев, направляя машину в сторону гэвиновского района.       — Вы не должны мне ничего рассказывать или оправдываться, сержант, — произнес он сдержанным и отстраненным тоном, словно был приставлен к напарнику пять минут назад, а не провел с ним бок-о-бок в работе восемь месяцев. — Ваша личная жизнь… не должна меня касаться.       — Э-эм, в смысле? — откровенно забуксовал Гэвин, почувствовав, что его — после всех этих натужных откровений! — типа отбрили. — Срань! Я дожил до момента, когда собственная жестянка посылает меня нахер…       — Гэвин! — в голосе Ричарда прорезались строго-стальные нотки, а диод перетек в кровавый цвет, отчего по хребту пробежали предательские мурашки. — Я всего лишь андроид, машина с встроенными в процессор протоколами. Но я не настолько бездушен, чтобы спокойно слушать о деталях вашего свидания с тем, к кому вы очевидно испытываете особую симпатию и чувства! Тогда как я… Для меня вы навсегда останетесь особенным и важным человеком. Единственным. И вы это знаете, я никогда не пытался этого скрыть. Поэтому Гэвин, будьте хотя бы снисходительны ко мне и позвольте мне отвезти вас на ваше свидание в молчании.       Гэвин тихо охренел. Красный диод нервно, исступленно, почти кричаще бил по глазам, пока аристократичные ладони крепче нужного сжимали руль, а взгляд Ричарда не отрывался от дороги. Но пиздец был в том, что Гэвин тоже покраснел, как ричардов диод. Ну блять! Ну срань же! Это ж надо было так неверно понять друг друга! Гэвину и в голову-то не пришло, как именно прозвучит в андроидских ушах его брошенное коллегам громкое заявление про свиданку. Он-то имел в виду Ричарда, как само собой прозрачно очевидное! А тот вот. С полным пиздецом в главном процессоре вез напарника на романтическую встречу с кем-то другим и… страдал? Стойко, достойно, с уважением к себе. И наговорил вот этого всего (срань, чуть ли не в любви признался!), отчего у Гэвина тоже случился не менее полный пиздец в башке.       — Так, Рик, стоп, — Гэвин потер лицо обеими ладонями. — Я домой еду с тобой, понятно? И позвать к себе я планировал тебя. Это тоже понятно? И хорошо, ладно, свидание это ебучее я тоже собирался провести с тобой. С кем, блять, еще?! И да, может, затея херовая, чего ты там забыл в моей унылой хате. Но я такой, понято? И ты тоже там особенный и важный для меня и все такое. Поэтому сегодня на Валентина я хотел побыть с тобой. Так что да, ты пиздец как прав: давай пока просто помолчим.       Гэвин выдохся, сдулся, вымотался от всех этих взаимных и крайне неловких признаний. И предпочел даже не смотреть на Ричарда, уткнувшись взглядом в окно справа от себя. Но явственно уловил тихий и очень долгий андроидский выдох. А потом ощутил плавный, но уверенный рывок, с которым машина устремилась к его дому.

***

      — Ты знал, жестянка, — не спросил, а констатировал Гэвин, стоя в своей прихожей все еще одетым в строгий костюм-тройку и вертя в руке значок сержанта.       — Знал, — кивнул Ричард, неторопливо разувшись и выжидательно посмотрев на Гэвина.       — И ты не сказал мне! Мог же хотя бы намекнуть, вредный пластик!       Гэвин ворчал для проформы, пряча за этим обменом почти бессмысленными фразами некую неуверенность и неловкость. Но он практически не сомневался, что Ричард испытывает то же самое. Диод на виске предательски крутил желтое кольцо, выдавая то ли напряжение, то ли тщательный анализ.       — Не сказал, Гэвин, — эхом согласился Ричард, не отрывая серого, бурлящего взгляда от его лица.       — Детектив! — усмехнулся Гэвин и упер палец в его жесткую грудь чуть выше тириумного насоса. — Детектив Ричард, — на удивление это обращение легко легло на язык и очень шло андроиду, застывшему в смокинге в ожидании. — Но я тебе это припомню, так и знай!       — Это был сюрприз для вас, сержант Рид, — уголки губ выгнулись в мягкой улыбке, диссонирующей с неспокойным диодом. — Там, на сцене, когда вы вышли, вы были… таким живым! Таким приятно потрясенным. Моя система и сознание испытали абсолютный хаос внутренних потоков. И пускай вы немного сердитесь на меня, я все равно не променял бы эти мгновения ни на что. Радоваться за вас — мое особенное удовольствие.       — Рик! — Гэвин откровенно смутился и хотел было убрать руку, которая почему-то против его воли уже надавливала на грудную пластину, чтобы четче ощутить, как уверенно и сильно толкается внутри тириумный насос.       — Да, Гэвин, — бархатно откликнулся Ричард и накрыл его ладонь своей, прижимая еще крепче, до прошившей его вибрации, которая явственно исходила от андроида.       — Ну раз ты весь такой хитрый… — пробормотал Гэвин, завороженно ощущая и вибрации, и толчки, и разогнавшееся внутри корпуса тепло, и совершенно неосознанно придвигаясь ближе. — Тогда у меня тоже будет сюрприз! И мне похер, как ты на это… Да просто похер.       И больше не желая месить в башке сопливые вафли, Гэвин вцепился свободной рукой в воротник ричардова смокинга и прижался губами к андроидским губам. Синтетическим. Чуть прохладным. Мягким. Невинным. Ожившим. Ответившим. Неловким. Чутким. Жадным. Шепчущим.       — Гэвин… Гэвин!.. Гэвин?..       — Да господи, мать твою киберлайфную… Какой же ты, Рик… Я ведь… Я…       — Я тоже. Все для вас, Гэвин.