Пойманные под солнечным дождём

      — Драко? — позвала Гермиона в трубку. — Алло?       — Почему твой голос звучит так далеко?       Он бывал таким милым, когда не мог совладать с маггловской техникой, хотя, судя по всему, благодаря общению с Гермионой довольно быстро освоил мобильный телефон.       — Ты приложил телефон к уху?       — К уху? Я его не могу найти.       — Ладно, Ван Гог, — поддела она.       — Я предпочитаю Моне, — невнятно пробормотал Драко, и она резко села в постели. Что-то было не так.       Она нахмурилась.       — Ты дразнишь меня? Это не смешно. Что ты имеешь в виду, говоря, что не можешь найти собственное ухо? И почему у тебя такой голос?       Драко пробормотал что-то неразборчивое, и она начала лихорадочно собирать сумку, чтобы отправиться на поиски.       — Малфой, где ты? — она постаралась скрыть панику в голосе. — Ты дома?       — Кажется, я упал.       Она сунула аптечку в свою расширенную заклинанием сумку.       — Ты поранился? Как ты упал?       — Не знаю. Потолок… стал полом.       — Я скоро буду. Что ты видишь вокруг себя?       Он тихо застонал от боли.       — Красный свет.       Красный свет? Насколько она помнила, в поместье не было ничего красного, но там были десятки комнат. Он мог быть где угодно. Нарцисса отсутствовала в выходные, а значит, он ранен и совершенно один.       Гермиона бросилась к камину и с помощью летучего пороха переместилась прямо в усадьбу. К её радости, защитные чары пропустили её без препятствий. Во время магического перемещения связь прервалась, но она была уверена, что быстро найдёт Драко.       Она поспешно обходила комнату за комнатой, что заняло гораздо больше времени, чем она рассчитывала. Гермиона опасалась ловушек для магглов: если бы она сама угодила в них, то не смогла бы помочь ему.       Наконец она обнаружила его раскинувшимся на широкой софе рядом с витражным окном. Солнечный свет, проходя сквозь цветное стекло, заливал всё помещение мириадами оттенков, но преобладал красный.       — Грейнджер? Я опять сплю? — пробормотал Драко. Его лицо пылало, а у линии роста волос выступила испарина. Не предупреждая, он рванул её к себе, так что она рухнула прямо на него. — В моём сне ты тоже была такой, — его руки скользнули под блузку и остановились на талии. — Ты такая красивая. Самая-самая красивая девочка.       От его тела исходила волна жара. Гермиона прикоснулась ладонью к его лбу и ахнула.       — Драко, у тебя жар! Ты бредишь. Как давно ты в таком состоянии?       Ему было всё равно. Более того, она даже не была уверена, что он вообще услышал её слова. Он был слишком занят тем, что осыпал её шею беспорядочными поцелуями.       — Не уходи от меня, Гермиона.       — Я не уйду, — твердо сказала она, проверяя кончиками пальцев его пульс. — Нам нужно отправиться в больницу Святого Мунго.       — Нет!       — Драко.       Он упрямо покачал головой.       — Мама будет волноваться и вернётся, если узнает, что я был у целителя. Это всего лишь простуда.       Похоже, ей придётся играть роль сиделки, пока он не поправится — или пока не станет настолько плохо, что она сможет отвезти его в больницу без сопротивления. Она порылась в сумке и нашла чистый носовой платок. Взмахнув палочкой, она намочила его и приложила ко лбу Драко.       — Могу я ещё что-нибудь для тебя сделать? Принести чего-нибудь холодного? Может, стакан ледяной воды?       — Шоколадное мороженое, — произнёс он таким жалобным тоном, что она чуть не рассмеялась.       — Ладно, принесу шоколадное мороженое.       Кухня в поместье поражала своими размерами: промышленные масштабы, рассчитанные на приготовление еды для сотен гостей. Когда она вернулась с миской мороженого, он откинулся на спинку дивана и широко открыл рот.       — Боже мой. Ты правда выжимаешь из этой болезни всё возможное, да?       Он кашлянул и посмотрел на неё большими влажными глазами.       Из-за того, что он был невыносимо мил, Гермиона послушно кормила его с ложечки. Когда миска опустела, он уснул, так крепко сжав её руку, что она не могла высвободиться.       Драко спал уже почти час, когда Гермиона начала беспокоиться. Его рубашка промокла насквозь, а жар явно усилился; лекарство, которое она дала ему вместе с мороженым, не действовало.       Она быстро расстегнула ему рубашку, чтобы помочь остыть, невольно любуясь открывшимся видом. Он слабо оттолкнул её руки, поморщившись.       — Нет, перестань, — пробормотал он.       Глаза его оставались закрытыми, и она не могла понять, спит он или нет.       — Тебе холодно? Прости, я постараюсь побыстрее. Мне просто нужно сначала сбить тебе температуру.       — Руки прочь, чёрт возьми! — прорычал он, и в его голосе вдруг проступили прежние, знакомые нотки.       Она вздрогнула. Наверное, это жар. Он не разговаривал с ней в таком тоне уже много лет. Ей оставалось расстегнуть ещё две пуговицы, чтобы нанести мазь на грудь.       Он снова оттолкнул её руки.       — Не трогай меня! У меня есть девушка!       — Правда? — сухо переспросила она, продолжая своё дело. А потом улыбнулась: по крайней мере, даже в бреду он помнил о ней — пусть и не узнавал саму Гермиону.       Он резко повернул голову и впился зубами ей в запястье.       — Ай! Ты что, собака? — её терпение было на исходе.       — Это ещё цветочки по сравнению с тем, что она с тобой сделает. Не говори, что я не предупреждал, — строго произнёс он. — Моя Гермиона блестящая, сильная и пугающая, когда злится. Она накажет тебя, когда узнает, что ты меня раздевала. Запомни мои слова: ты окажешься в банке!       — Думаю, она поймёт.       — Ты не знаешь Грейнджер так, как знаю её я.       — О, неужели? — спросила она, улыбнувшись его уверенности. — А откуда ты её знаешь?       Он ткнул большим пальцем себе в обнажённую грудь.       — Я знаю её так же хорошо, как самого себя.       Она улыбнулась, почувствовав, как в животе затрепетали бабочки.       — Я тебе верю.

•••

      На следующий день лихорадка у Драко наконец спала. Он поправился и пришёл в себя, хотя Гермиона подозревала, что он специально тянул время, чтобы она продолжала о нём заботиться.       К вечеру она заглянула на просторную кухню и начала готовить ромашково-лавандовый чай, чтобы им обоим было легче уснуть. Стоило ей налить воду в чашки, как сзади её обняли крепкие руки, прижав к себе.       — Я мог бы к этому привыкнуть, — прошептал Драко, прижимаясь лбом к её шее и глубоко вдыхая её аромат.       — Привыкнуть к тому, что я завариваю тебе чай?       — К ощущению, что каждую ночь рядом со мной кто-то есть, — он откинул её волосы в сторону, — что каждую ночь рядом ты.       — С каких это пор ты стал таким романтичным, Малфой? — поддела Гермиона.       Он рассмеялся.       — Поверь, Грейнджер, никто не потрясён этим поворотом событий больше, чем я сам, — он коснулся губами её шеи. — Разве что, пожалуй, Блейз.       — Ты уверен, что твоя мама не будет против, если я останусь здесь на ночь? — спросила она, почувствовав лёгкое беспокойство. — Ты уже здоров. Тебе я здесь больше не нужна.       Он резко обернулся к ней.       — Ты мне нужна.       — Ты знаешь, о чём я.       — Она не только одобрила бы наши отношения, но, уверен, и отреклась бы от меня, если бы я отправил тебя домой в такое время.       — Ещё даже девяти нет, — сухо заметила она.       — Именно, — Драко взял её за руку и потащил в ванную. — Не волнуйся, я подготовился именно к этому моменту.       Она склонила голову набок и бросила на него недоверчивый взгляд.       — Ты знал, что заболеешь, и мне придётся остаться здесь, чтобы ухаживать за тобой до полного выздоровления?       — Нет, я знал, что ты не сможешь держаться от меня подальше, и что мне нужно быть готовым к твоему неизбежному визиту, — он подмигнул. — Я запасся всем необходимым во время последней закупки.       Она почувствовала, как по телу разлилось приятное тепло.       — Правда?       Он открыл один из своих многочисленных шкафчиков.       — У нас здесь есть всё твоё любимое. Шёлковая пижама, та самая зубная паста, которая тебе нравится — не слишком мятная и не слишком зернистая… О! И ещё у нас есть… — он с театральным жестом распахнул следующий шкафчик, — прокладки с крылышками! Ты же говорила, что они лучше держатся.       Если бы стены могли разверзнуться и поглотить её, они бы сделали это именно сейчас. Она была одновременно впечатлена и шокирована тем, что он запомнил её предпочтения даже в таких мелочах.       — Это мой гель для душа? — спросила она, с недоумением глядя на открытую бутылку ванильного геля.       Он потёр затылок и поморщился.       — Я… наверное, купил его в минуту отчаяния, когда не мог уснуть. Запах немного помогал.       — О, — её щёки залил румянец. — Я думала, ты говорил, что никогда никого не любил настолько, чтобы оставлять себе его вещи?       — Раньше не любил, — он переступил с ноги на ногу, а затем достал пару атласных пижам с цветочным принтом. — Тебе стоит переодеться, — быстро сказал он, меняя тему. — Эта пижама должна сидеть лучше, чем мои старые вещи.       Ей втайне нравилось носить его одежду, но она бы солгала, если бы сказала, что эта пижама не была самой мягкой и удобной вещью, к которой она когда-либо прикасалась. Закончив сборы, она вошла в его спальню, пока он принимал душ.       Гермиона разбежалась и прыгнула на огромную, плюшевую кровать. Но тут же она соскользнула с неё на пол, приземлившись на пятую точку с громким стуком.       — О боже, — прошептала она в ужасе.       Через мгновение в комнату вбежал Драко. Гермиона поспешно нырнула под одеяло, надеясь, что он ничего не заметит.       — Гермиона? Ты упала?       Она натянула одеяло себе на лицо.       — Какой изверг покупает себе атласную пижаму и атласное постельное бельё?       — Тебе нужен массаж?       — Моей заднице? — спросила она, и её голос глухо прозвучал из-под ткани.       — Если тебе это нужно, я готов принести себя в жертву.       Это напоминало старые времена, когда она могла услышать его улыбку, не видя её, и точно знала: он снова язвит.       Внезапно она почувствовала, как его руки обхватили её бёдра и потянули вниз. Она взвизгнула и захихикала, пока не вынырнула из-под одеяла. Он стоял на коленях между её ног, нависая над ней. Воздух в комнате словно сгустился; их улыбки исчезли. Она судорожно схватила его пижамную рубашку и притянула его губы к своим. Поцелуй был коротким, но жадным. Они разошлись лишь на секунду, чтобы снова соединиться. Их языки встретились, и он ответил с нарастающим жаром. Его ладонь накрыла её щеку, слегка приподняв голову, а зубы нежно укусили нижнюю губу. Они целовались до тех пор, пока её губы не распухли, а пульсация внизу живота не стала невыносимой.       Задыхаясь, она откинула голову на его подушку и уставилась в потолок, любуясь нарисованными там созвездиями. Она уже не раз представляла этот момент — каково это, оказаться в его постели.       — Правда? — спросил он с лукавой ухмылкой.       О боже. Неужели она сказала это вслух?       Он нежно провёл пальцем по полоске обнажённой кожи на её животе, и она задрожала от предвкушения.       — Тогда расскажи мне об этом. Расскажи о своих фантазиях. За каждую, которой ты поделишься, я тебя вознагражу, — пообещал он. Его зрачки расширились, а палец играл с верхней пуговицей пижамы.       Это было предложение, от которого невозможно отказаться. Она выпустила слова в ночную тишину:       — Я… я представляла, как мы идём на свидание в кино. Твои пальцы скользнули под моё платье. Мне приходилось изо всех сил стараться не шевелиться, пока ты меня ласкал.       На его губах заиграла улыбка. Он расстегнул верхнюю пуговицу, целуя и слегка посасывая кожу на её ключице.       Воодушевлённая его прикосновениями и нарастающим давлением внизу живота, она продолжила:       — Мне приснилось, что мы были в библиотеке Хогвартса, в Запретной секции. Ты поднял меня, я обвила ногами твои бёдра, и ты прижал меня к книжному шкафу.       Его губы опустились к изгибу груди, и она едва сдержала стон.       — И?       — На мне не было трусиков под формой, потому что я ждала, когда ты меня найдёшь. Ты закрыл мне рот рукой, чтобы заглушить мои стоны.       Он резко втянул воздух.       Расстегнулась следующая пуговица, потом ещё одна и ещё одна.       Её голос дрожал, вибрируя от желания:       — Я гадала, что ты почувствуешь, когда впервые войдёшь в меня. Как прозвучит твой стон… каким будет твой вкус. Я гадала, каким любовником ты окажешься.       Драко расстегнул последнюю пуговицу, освобождая её грудь. Он склонился к ней, взял сосок в рот и начал дразнить его языком, пока тот не затвердел.       Затем он неуверенно просунул руку между её ног, касаясь её через уже влажную ткань. Она запустила пальцы в его волосы и прошептала на ухо:       — Я хочу тебя.       Что-то внутри него словно надломилось. Словно плотина прорвалась, и он больше не мог сдерживаться. Из горла вырвался тихий рык. Он одним резким движением схватил пояс её шорт и трусиков и стянул их до щиколоток. Его большие ладони легли на её бёдра, и он, не отрывая взгляда от её глаз, опустился между её ног.       Её пятки утонули в мягком белье, ноги расслабились и развелись в коленях. Губы приоткрылись, и когда его язык начал ласкать её клитор, она задыхаясь прошептала:       — Драко.       Он воспринял это как разрешение перекинуть её ногу через своё плечо, открывая её ещё больше. Пока его губы и язык дразнили самую чувствительную точку, он впервые ввёл указательный палец в её жар.       Она провела ногтями по его плечам, приподнимая таз навстречу. Его прикосновения оставались нежными; он исследовал её, вызывая тихие стоны и вздохи. Стоило ему слегка согнуть палец, как её пронзила волна наслаждения.       — О боже, — тихо выдохнула она, и её бёдра невольно дёрнулись от удовольствия.       Недостаток опыта он с лихвой компенсировал страстью. Он учился быстро — экспериментировал и подстраивался под её ритм, пока у неё не закатились глаза.       Драко добавил второй палец, проникая так глубоко, как она никогда не могла достать сама. Одновременно его язык ритмично ласкал клитор, доводя её до грани. Сознание закружилось от ошеломляющего наслаждения. Она всегда боялась растеряться или почувствовать себя неловко — что реальность окажется бледнее фантазий, — но это превзошло все ожидания. Он сменил ритм, легко и настойчиво надавливая на самую чувствительную точку.       Её мышцы сжимались вокруг его пальцев, а волны удовольствия пронизывали всё тело. Она не привыкла уделять внимание собственным потребностям, но сейчас всё было иначе. Его пальцы снова и снова погружались в неё с головокружительной скоростью.       Напряжение росло, пока за закрытыми веками не вспыхнуло море звёзд. Драко выманивал из неё одну волну оргазма за другой, пока её бёдра не задрожали от чувствительности.       — Я так долго тебя хотел, — прохрипел он, глядя на неё горящим взглядом. Он казался готовым поглотить её целиком. — Хотел почувствовать тебя на себе. Увидеть, как ты запрокидываешь голову от удовольствия, теряя контроль, зная, что именно я дарю тебе это чувство.       Она горела желанием продолжить и нетерпеливо потянула его пижамные штаны, под которыми уже угадывалось возбуждение.       — Ты уверена? — спросил он, вглядываясь ей в глаза.       — Я никогда не была так уверена, — она зацепила пальцами резинку и одним движением стянула пижаму вниз. Член Драко выскочил наружу, и она не смогла сдержать смешка.       Драко сделал обиженное лицо.       — Грейнджер, нельзя смеяться над мужским достоинством. Ты сломила мой дух.       — Нет! Просто я никогда раньше не видела его вживую.       — Мы же вместе принимали душ.       — Я не… — она понизила голос до шёпота. — Я не смотрела вниз. А в книгах не пишут о таких… механических деталях, как упругость.       Драко расхохотался, увидев её внезапную застенчивость.       — Ты такая милая.       Гермиона вернулась к реальности и посмотрела вниз на его возбуждённый член. Он оказался толще и длиннее, чем она себе представляла, и она на мгновение задумалась, как нечто подобное вообще сможет войти в неё. Само ожидание сводило её с ума. Желание — всепоглощающая потребность быть наполненной — отогнало все оставшиеся сомнения.       — Чего ты хочешь, Гермиона? — спросил Драко, проводя кончиком пальца по её блестящей от возбуждения коже. — Скажи, что тебе нужно, и я дам тебе всё, что угодно.       — Я хочу, чтобы ты вошёл в меня на всю длину.       Его глаза потемнели, и от её слов из него вытекла капелька предсеменной жидкости.       Она облизнула губы, и из его горла вырвался низкий рык. Она видела, как вздымается его грудь от тяжёлых вдохов — он явно пытался взять себя в руки. Он устроился между её ног, осыпая её поцелуями.       Гермиона просунула руку между их телами и обхватила его ладонью, направляя к своему входу. Он толкнулся бёдрами вперёд, дразня головкой члена, едва задевая половые губы. Она сильно зажмурилась и приготовилась к давлению, но ничего не произошло.       Когда она открыла глаза, то увидела устремлённый на неё серый взгляд.       — Останься со мной, Гермиона.       Она кивнула, чувствуя, как тело расслабляется.       — Останься здесь, прямо сейчас, — тихо потребовал он, ласково обхватив её щёку ладонью.       Все её опасения в тот миг растаяли, уступив место настоящему моменту. На секунду ей показалось, что он готов разорвать её на части от страсти, но, видимо, почувствовав её напряжение, он остановился. Он поцеловал её и начал медленно, круговыми движениями поглаживать бедро.       — Я люблю тебя, — прошептал он, растягивая её вокруг члена, заполняя полностью.       Его признание отвлекло её от лёгкой боли, которая быстро сменилась знакомым наслаждением, вновь нарастающим внутри. Она поджала пальцы на ногах, в голове наступила блаженная пустота — в мире не осталось ничего, кроме них двоих. Она с замиранием сердца смотрела на то место, где они были соединены.       — Я люблю тебя, — прошептала она, прижимаясь лбом к его лбу.       — И я тебя, — выдохнул он в ответ.       — Ты сделала так, что я больше никого не смогу полюбить, — хрипло произнёс он. — Только ты.       Она уперлась ладонями в его широкие плечи, поднимая бёдра навстречу каждому движению. В этом положении она чувствовала его целиком. Это казалось одновременно новым и таким естественным, будто так и должно было быть всегда. Она не могла желать ничего большего. Близость этого момента, тяжесть его тела, переплетённые пальцы рук и нежное соприкосновение ступней — для неё это было всем миром.       Гермиона чувствовала, что падает в бездну, захваченная волной за волной нарастающего наслаждения. Он двигался внутри неё, пока она переживала оргазм, сам едва сдерживаясь на грани.       — Ты чертовски красива, — выдохнул он. — Куда мне…       — В меня, — прошептала она, прижимаясь к нему ближе. Её инстинкты взяли верх. — Кончи в меня, Драко.       Драко тихо застонал, услышав эти слова, и его последнее самообладание окончательно рухнуло. Он вытащил член, внутри остался лишь кончик, и снова вонзился в неё, задев то место, от которого у неё сводило пальцы на ногах. Его руки впились ей в бёдра, оставляя синяки, а его движения стали сбивчивыми, когда он наполнил её раскалённым жаром.       Они рухнули на матрас, сплетясь в единый потный клубок.       — Может, продолжим в ванне? — Гермиона многозначительно подмигнула, прикусив нижнюю губу.       — Тебе не больно? — Драко поморщился, разглядывая следы поцелуев, усеявшие её грудь и шею. — Прости, я должен был быть нежнее.       — Это было идеально, — заверила она его.       — Я помогу тебе помыться. Тебе не придётся даже шевельнуться, — пообещал он, поднимая её с кровати и бережно беря на руки, как невесту.       Она взвизгнула и в шутку дрыгнула ногами.       — Я не ранена, Драко. Твой член не причинил мне вреда.       Он ухмыльнулся.       — Вообще-то, я бы не отказалась от второго раунда в ванне… — она осеклась и смущённо прижалась головой к его груди.       Драко почти бежал к ванной, и они оба смеялись по дороге. Их ночь длилась до самого рассвета, пока они, наконец, не уснули в объятиях друг друга. Это было совсем не так, как в её романах. Они действовали неловко, временами смущённо хихикали, их кожа стала липкой от пота, а тела скользили друг по другу. Но это было прекрасно, идеально и принадлежало только им двоим.

•••

      Звук активирующейся каминной сети нарушил спокойный сон Гермионы. Она попыталась глубже зарыться в подушки, вдыхая дурманящий аромат одеколона Драко. Должно быть, это Нарцисса наконец-то вернулась из поездки.       Гермиона резко открыла глаза.       О боже.       Она была обнажена.       В постели Драко.       Паника охватила её при мысли о том, что мать Драко может войти и застать их в таком виде — голыми и среди беспорядка простыней. Гермиона швырнула в него ближайшую подушку.       — Просыпайся!       Драко приоткрыл один глаз и сонно улыбнулся. Он лениво потянулся, перевернувшись на спину, и его член пришёл в полную боевую готовность.       — Опять, Грейнджер? Не то чтобы я был против, но, думаю, сначала нам нужно выпить воды.       — Я и так едва могу ходить, — пробормотала она, смущённо отводя взгляд.       — Это не моя вина, — сказал он, приподнявшись на локте и коснувшись губами её груди. — Это ты настояла на марафоне. Ты такая красивая… как я мог отказать?       — Твоя мать дома.       Драко ахнул и резко дёрнулся назад, свалившись с кровати с громким стуком.       — Драко? Это ты? — раздался голос Нарциссы из коридора, сопровождаемый быстрыми шагами. — С тобой всё в порядке?       Скрываться было уже поздно. У Гермионы даже палочки не было под рукой. Драко лихорадочно натягивал брюки. Её взгляд метнулся к двери: ручка уже начала поворачиваться.       Перед глазами промелькнула вся её жизнь.       Она судорожно схватила край одеяла и натянула его на голову, зажмурившись, словно это могло её спасти.       — Драко, дорогой, что это был за шум? — спросила Нарцисса, и в её голосе слышалось беспокойство.       — Ногу свело, — быстро соврал он. — Я слишком резко встал и споткнулся. Со мной всё в порядке.       — Тебе действительно нужно быть осторожнее. А теперь одевайся и спускайся в столовую. Я купила свежую выпечку к завтраку, — Нарцисса сделала многозначительную паузу. — Хватит на вас обоих. Доброе утро, Гермиона.       — Доброе утро, миссис Малфой, — отозвалась Гермиона из-под одеяла, дрожа от ужаса.       Нарцисса тихо прокашлялась.       — Нарцисса, пожалуйста.       — Доброе утро, Нарцисса, — прошептала Гермиона.       Дверь снова закрылась. Гермиона лежала в тишине, мечтая лишь об одном: чтобы земля разверзлась и поглотила её целиком.       — Она ушла, — сказал Драко, стягивая с неё простыню, пока не обнажил её лицо.       Гермионе потребовалась минута, чтобы прийти в себя. Она поднялась с кровати на шатких ногах, которые гудели после ночных приключений. По внутренней стороне бёдер текло что-то тёплое, и она поморщилась.       Он тут же оказался рядом, нахмурившись от беспокойства.       — Что такое?       — В книгах об этом не было ни слова, — пробормотала она, пытаясь как можно грациознее ковылять в ванную, пока Драко тихонько посмеивался.       Они быстро приняли душ и поспешили в столовую, где их уже ждала Нарцисса.       — Гермиона! — Нарцисса поднялась им навстречу и приветствовала обоих лёгким поцелуем в щёку, словно между ними не произошло той неловкой сцены всего несколько минут назад. — Как же чудесно тебя видеть! Не могу передать, как радуется моё сердце, когда я возвращаюсь домой и застаю вас здесь вместе. Мне более чем хватило года, проведённого в пустом поместье.       Гермиона слабо улыбнулась в ответ.       — Как прошла поездка?       — Прекрасно, спасибо, что спросила! — тёплая улыбка Нарциссы мгновенно сменилась хмурым выражением, стоило ей взглянуть на сына. — Почему мой единственный сын не прислал мне сову, когда заболел? Я вернулась и обнаружила гору пустых флаконов из-под зелий. Я чуть с ума не сошла от беспокойства!       — За те две минуты, что ты шла до моей комнаты? — съязвил Драко.       Нарцисса его юмора не оценила.       — Я воплощение здоровья. Гермиона просто ухаживала за мной, — Драко галантно отодвинул стул для Гермионы, а затем занял место рядом с ней.       — Это не её обязанность. Ты вообще спросил её, хочет ли она тратить своё свободное время на лечение тебя? — Нарцисса склонила голову набок, изучающе глядя на сына. — В будущем будь внимательнее.       — Уверяю вас, я была не против! — поспешила заверить её Гермиона. — Это была обычная простуда. Если бы дело было серьёзнее, я бы сразу отправилась с ним к целителю.       Нарцисса молча протянула сыну газету.       — Обсыпной лишай?       Гермиона замерла, ошеломлённая тем, что, как она уже знала, последует дальше.

«Наследник Малфоев страдает неизлечимым обсыпным лишаем?»

      Крупный чёрно-белый заголовок бросился в глаза на первой полосе. О боже.       Щёки Драко слегка порозовели, и он бросил быстрый взгляд на Гермиону.       — Это, разумеется, неправда.       Как будто ей нужно было это подтверждать. Как будто не она сама случайно запустила этот слух. Она быстро кивнула.       — Конечно, неправда.       — Никогда не думал, что буду скучать по сплетням про панд, — пробормотал Драко, комкая газету в кулаке. — Не волнуйся, я отправлю сову в редакцию и заставлю их опубликовать опровержение. Это клевета.       Настроение Нарциссы мгновенно улучшилось. Она протянула Гермионе слоёное печенье с малиновой начинкой. Аромат был просто божественным.       — Гермиона, дорогая, нам нужно как можно скорее пригласить в гости твоих родителей.       Гермиона от удивления даже рот раскрыла.       — Но они же магглы, — вырвалось у неё, и она тут же осеклась.       — Я прекрасно об этом знаю, — спокойно произнесла Нарцисса. — Я понимаю, что наши отношения складываются весьма нестандартно, учитывая…       Тишина повисла в воздухе, заставив Гермиону вздрогнуть. Вспомнилось всё: похищение, пытки в особняке Малфоев…       — Мои родители не знают об этой… истории. Вы действительно хотите с ними познакомиться? Они ведь магглы, они не… то есть мы не…       Драко решил сжалиться над обеими женщинами и вмешался:       — Мама не пригласила бы их сюда, если бы была против, Гермиона.       — Если уж на то пошло, меня больше беспокоит твоё одобрение, — тихо сказала Нарцисса, и в этот момент она вдруг показалась Гермионе старше своих лет. — Учитывая всё, что моя семья заставила тебя пережить.       Гермиона заёрзала на стуле под пристальным взглядом Нарциссы.       — Уверена, когда вы мечтали о будущей спутнице жизни для своего сына, вы не представляли себе кого-то вроде меня.       Взгляд Нарциссы смягчился.       — Разумеется, я одобряю наш союз. Разве я могла бы отказать той, кто вернула мне сына? То, как вы смотрите друг на друга… Словно делитесь тайнами вечности.

•••

      Грейнджеры неплохо зарабатывали на стоматологии, особенно имея частную практику, но это не шло ни в какое сравнение с богатством и влиянием Малфоев, накопленными поколениями. А если добавить к этому роскошные сады, волшебные каменные изваяния и кованые изделия работы гоблинов, то усадьба казалась декорацией из фэнтезийного романа.       Гермиона понимала, что стоило предупредить родителей, но не знала, как подготовить их к встрече с таким миром.       Когда они свернули на длинную аллею, извивающуюся среди деревьев и ведущую к главному входу, её отец тихонько присвистнул.       — Все волшебные дома такие? — воскликнул он, округлив глаза от изумления.       Она нервно рассмеялась, но тут же осеклась.       — Нет, — она сглотнула, глядя на особняк, пока до неё наконец доходила вся абсурдность ситуации. — Нет, далеко не все.       У входной двери их встретили Нарцисса и Драко. Они тепло поприветствовали гостей и проводили в дом. Гермиона и Драко переглядывались, застыв в нелепом оцепенении, пока их родители знакомились и беседовали так буднично, словно это была самая обычная встреча, а не самое странное событие в истории этого дома.       Марси Грейнджер вручила Нарциссе подарок для хозяйки. Та приняла его с вежливой улыбкой, но, взяв в изящные руки стеклянный шар, явно растерялась, не понимая его назначения.       — Это для вашего сада, — пояснила Марси, указывая на рельефные углубления на поверхности. — В них собирается дождевая вода. Пчёлы пьют её, залетают к вам и лучше опыляют цветы.       Нарцисса ахнула и прижала шар к груди.       — Как чудесно! Маггловск… какое продуманное изобретение. Откуда вы узнали, что я пытаюсь развести пчёл в своём саду? Гермиона вам рассказала?       — Я ни слова не сказала! — воскликнула Гермиона, энергично качая головой.       Уильям слегка усмехнулся.       — На самом деле это наша племянница Элизабет подсказала нам этот подарок. Она настаивала, что он вам непременно понравится.       Гермиона и Драко тут же переглянулись. Гермиона беззвучно артикулировала: «Жутко». Драко многозначительно кивнул.       — Что ж, ваша племянница оказалась права! Я благодарна, что вы сегодня приехали. Понимаю, что вам, вероятно, пришлось долго добираться на вашем… автомобиле, — голос Нарциссы прозвучал лишь с лёгкой, едва уловимой натянутостью.       — Нам очень приятно. Гермиона так много рассказывала нам о вас и вашем сыне.       Марси последовала за Нарциссой вглубь дома, где хозяйка вела гостей к обеду. Стол был накрыт на пятерых, но еды на нём хватило бы на три таких приёма.       Нарцисса сияла.       — Вы воспитали добрую, умную и очаровательную девушку. К моей большой радости, ваша дочь стала избранницей моего сына.       Драко и Гермиона ошеломлённо переглянулись. Их родители продолжали беседовать так непринуждённо, словно молодых людей не было рядом, хотя те сидели всего в нескольких метрах.       — Похоже, вы были в курсе деталей их отношений задолго до нас. Можете себе представить, как мы были потрясены, когда Гермиона призналась, что встречается с вашим сыном! Должна сказать, она действительно без ума от него. Мы заметили перемены в её настроении ещё до того, как услышали имя Драко, — сказала Марси, наклонившись ближе, словно делилась сокровенной тайной с подругой за чашкой чая.       Уильям откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и пристально посмотрел на Драко. Тот напрягся.       — Сэр? — осторожно произнёс Драко, и в его голосе прозвучала едва уловимая дрожь. Он откашлялся.       — Гермиона рассказала мне о вашей семейной традиции называть детей в честь созвездий, — начал Уильям, не отводя взгляда. — Вы намерены следовать ей, когда придёт время выбирать имена для моих внуков?       — ПАПА! — взвизгнула Гермиона, закрывая лицо руками.       Драко бросил быстрый взгляд на неё, а затем встретился глазами с её отцом.       — Я не осмелился бы принимать такое решение в одиночку, сэр. Последнее слово всегда за Гермионой.       Уильям помолчал, изучающе глядя на него, а затем медленно кивнул.       — Умный парень.       Еда так и осталась нетронутой. Нарцисса повернулась к Марси, решив сменить тему.       — Мне очень интересно узнать больше о ваших обычаях. Как долго обычно длится помолвка?       — О, мы просто не могли ждать! Мы с Уиллом поженились всего через три недели после того, как он сделал мне предложение! — восторженно воскликнула Марси.       Нарцисса просияла и изящно сложила руки перед собой.       — Превосходно.       Гермиона нервно хихикнула, бросив быстрый взгляд на своего парня, пока их родители продолжали увлечённо беседовать. Драко методично нарезал стейк на аккуратные кусочки, тщательно раздвигая их по краям тарелки, чтобы они не соприкасались. Закончив, он молча поменялся с ней тарелками: свою, полную еды, поставил перед Гермионой, а её нетронутую взял себе.       Любовь рождается из понимания.       Она застенчиво улыбнулась ему, опустив ресницы.       Гермиона даже не заметила, что ковыряет ногти, пока он не протянул руку под столом, перехватил её ладонь и успокаивающе погладил большим пальцем.       Внезапно она почувствовала на себе пристальные взгляды троих человек.       Нарцисса положила руку на плечо Марси.       — Я никогда не видела, чтобы мой сын так обожал кого-то, как он обожает её.       — А я никогда не видела, чтобы моя дочь так смотрела на мужчину, — восхищённо заметила Марси. — Более того, она раньше ни разу не знакомила нас со своими юношами.       Казалось, все забыли о еде, кроме Уильяма, который уже уничтожил почти две трети своей порции. Нарцисса потянулась назад и взяла с серванта большой плоский альбом.       — Мама, что это? — спросил Драко, и в его голосе прозвучала тревога.       — Тише, Драко. Я просто показываю Марси твои детские фотографии. Хочу, чтобы она ответила мне тем же, тогда мы сможем сравнить и понять, какими будут наши будущие внуки.       Гермиона тихо ахнула. Она поспешила подойти, встала позади матери и заглянула в альбом. Она никогда не видела маленького Драко.       — Боже мой, — выдохнула она, глядя на фото пухлого малыша с двойным подбородком и складочками на ножках. — Драко! Ты был лысым! Ни единого волоска на твоей бедной головке!       Драко слегка выпятил нижнюю губу и фыркнул.       — У меня были волосы! Просто они были очень светлыми.       Гермиона с улыбкой посмотрела на его нынешнюю причёску.       — Конечно, милый.       — Нарцисса, не беспокойся. Я пришла подготовленной, — заверила её Марси, доставая из сумочки телефон. — У меня есть целый альбом с фотографиями и видео.       Глаза Нарциссы заблестели от восторга при виде такого поворота событий.       — Я знала, что мы поладим. У меня было хорошее предчувствие насчёт сегодняшнего дня.       Мамы с увлечением рассматривали фотографии, а Драко обошёл стол, чтобы сделать матери замечание.       — Мама, нужно уважать чужие границы. Может, Гермиона не хочет… — он заглянул ей через плечо и замер с открытым ртом. — Это что, пачка?       — О боже… нет… я…       Но было уже слишком поздно.       — Гермиона раньше каждый день пела и танцевала. Когда она была маленькой, устраивала для нас целые представления! — с ностальгической улыбкой вспомнила Марси.       Уильям поднял глаза от тарелки и рассмеялся:       — И относилась к этому очень серьёзно. Если кто-то разговаривал во время её выступления, ей приходилось начинать всё сначала. Не могу поверить, что я об этом забыл!       — А вот я бы хотела забыть, — пробурчала Гермиона себе под нос.       Не успела она даже возразить, как мама уже нажала кнопку «воспроизвести».       — Что это? — спросил Драко, к этому моменту уже искренне заинтересовавшись.       — Я думала, это мой знак зодиака, — жалобно протянула Гермиона, пряча лицо в ладонях.       Картинка на экране дрожала, пока оператор — судя по всему, отец Гермионы — пытался стабилизировать камеру. Затем кадр приблизился к юной Гермионе, стоявшей в центре гостиной перед пылающим камином. Сжимая в руке расчёску вместо микрофона, она во всю глотку запела: «Like a virgin!» Она фальшивила, положив одну руку на бедро и ритмично покачиваясь.       Марси быстро прервала выступление:       — Дорогая, что ты поёшь?       Маленькая Гермиона нахмурилась и вернулась в исходную позицию.       — Мадонна написала эту песню специально для меня!       — Что?       — Потому что я — девственница, — медленно и с расстановкой объяснила Гермиона маме.       Марси посмотрела в объектив камеры, перевела взгляд на мужа, а затем снова на дочь:       — Где ты это услышала?       — Моя учительница сказала мне на уроке.       Мама запнулась:       — Мисс Нэнси сказала тебе, что ты… девственница? — в её голосе прозвучала тревога. — Та самая семидесятидвухлетняя мисс Нэнси?       — А Александра — Лев, потому что она родилась в августе, — деловито продолжила Гермиона. Картинка на экране затряслась от беззвучного смеха оператора — судя по всему, её отца.       — О, дорогая, ты — Дева, — мягко поправила её Марси.       Лицо маленькой Гермионы сначала вытянулось от разочарования, а потом исказилось недоумением.       — Тогда кто такая девственница?       Видео резко оборвалось.       Все пытались сдержать смех, но тщетно.       — О, ты была такой милашкой, — Драко обнял её за талию и притянул к себе. — Хочу видеть больше юной Гермионы.       Марси с радостью согласилась. Она показала ему рождественские снимки, фото первого дня в начальной школе… Но когда она перевернула следующую страницу, Драко в шоке выхватил альбом из её рук.       Он развернул книгу к Гермионе.       — Гермиона, что это такое?       — Это я.       — Почему у тебя такие волосы? — в его голосе прозвучала лёгкая паника.       Гермиона взглянула на указанное фото. Ей тогда было лет шесть.       — Я нашла ножницы и подстриглась, пока родители не видели. Мне не повезло так, как Гарри, и волосы пришлось отращивать заново, по старинке. На следующий день мама отвела меня в салон, но спасти причёску не удалось, так что всё лето я ходила коротко стриженной. А что?       — Не могу в это поверить.       — Что именно?       Драко ткнул пальцем в фотографию и показал её Нарциссе. Та слегка приоткрыла рот от удивления.       — Это?.. — начала Нарцисса.       — Ты же говорила, что тебя зовут Артур! — воскликнул Драко, обращаясь к Гермионе.       Гермиона замерла.       — Что? — внезапно её накрыла волна воспоминаний: лето, которое она провела, играя в бегущем ручье со своим новым светловолосым другом, размахивая палкой, словно Экскалибуром. — Боже мой. Я и была той самой маггловской подругой, о которой ты мне рассказывал? — она громко рассмеялась. — Мама! Ты нас нарисовала!       Марси широко раскрыла глаза и стала переводить взгляд с одного на другого.       — Это тот маленький блондинчик у пруда, с которым ты играла в рыцарей?       — Какое счастливое стечение обстоятельств, — задумчиво произнесла Нарцисса с улыбкой.

•••

      После обеда Нарцисса провела родителей Гермионы по поместью, и все собрались в саду на послеобеденный чай. Гермиона и Драко воспользовались первой же возможностью, чтобы ускользнуть.       — Думаю, всё идёт хорошо, — сказал Драко, подмигнув.       Гермиона рассмеялась:       — По-моему, наши мамы уже прямо сейчас планируют свадьбу.       Честно говоря, день прошёл без сучка и задоринки — гораздо спокойнее, чем Гермиона могла бы представить даже в самых смелых мечтах.       — У меня для тебя кое-что есть, Грейнджер, — сказал он, открывая дверцу кухонного шкафчика.       — Это те старые брауни, которые ты пытался испечь в детстве? — подшутила она. — К этому времени они, наверное, уже обрели разум.       Он протянул ей ванильный кекс с малиновой глазурью. Гермиона приложила руку к сердцу, тронутая вниманием.       — Ни один ужин не обходится без десерта, — подразнил он её.       — Ты просто меня понимаешь, — она откусила кусочек и блаженно вздохнула. — Этот кекс божественен. А ты не хочешь попробовать?       Он наклонился и поцеловал её, а затем, довольно улыбаясь, облизнул губы.       — Ты права. Это действительно божественно.       — Глазурь?       — Ты, — он снова коснулся её губами. — Кстати, раньше я проделал тот трюк, который ты так любишь, а ты даже не заметила, — он надул губы.       Она нахмурилась:       — Какой трюк?       — Ну, этот момент: ты смотришь на что-то, а я вместо объекта смотрю на тебя. Ты говоришь, что это красиво, а я соглашаюсь. Ты имела в виду цветы в саду, а я — тебя. Ты всегда обожала такие сцены в книгах.       Гермиона ахнула и отшатнулась:       — Нет! Правда?! Сделай это снова! Я упустила момент!       — Не буду.       Она уставилась на него самыми печальными глазами.       — Почему?       — Потому что тогда это будет просто мы, смотрящие друг на друга, — сказал он с нежной улыбкой. Он провёл большим пальцем по её верхней губе, собирая остатки сладости, а затем слизал их.       — Ох, — её плечи расслабились. — Я никогда не думала об этом так.       Их дни и ночи сливались воедино, даря Гермионе столько чистой радости, сколько она не испытывала уже много лет. Они вошли в привычный ритм: каждую ночь она лежала у Драко на коленях, пока он читал ей вслух, и его низкий голос убаюкивал её.       Когда сон уже начал брать своё, она почувствовала прохладу тонкой цепочки на шее. Гермиона открыла глаза и увидела изумрудное колье — то самое, на которое она с тоской смотрела в витрине магазина много месяцев назад. Когда же он успел…       — Мне кажется, я делаю что-то не так, — прошептал Драко, касаясь губами её виска.       — Что именно? — спросила она, ещё не совсем придя в себя.       — Медленное разжигание страсти, — подразнил он. — Разве это не твоя любимая часть? Разве мне не следует выдержать паузу, прежде чем…       Она судорожно сжала в руках край его рубашки и потянула на себя, пока его губы не коснулись её.       — Хватит ждать, Малфой, — протянула она, растягивая его фамилию.       — Драко, — упрямо поправил он.       — Малфой.       Он тут же начал щекотать её, пока она не разразилась звонким смехом.       — Драко!       — Так-то лучше, — улыбнулся он, наклонился и снова поцеловал её. — Я люблю тебя, Гермиона.       Сердце ёкнуло в груди.       — Я тоже люблю тебя, Малфой, — она не смогла сдержать смешок, увидев его возмущённую гримасу. — Драко, — выпалила она, прежде чем он снова набросился на неё с щекоткой. — Я тоже люблю тебя, Драко.