20. Эпилог
Два года спустя
Гермиона огляделась. Вокруг были лишь голые стены и пустые комнаты, терпеливо ожидающие, когда их наполнят жизнью и воспоминаниями. Первым делом она принесла в новый дом, который делила с Драко, коробку с самыми дорогими сердцу вещами, накопившимися за два года их совместной жизни. Вторым — картину, на которой они были изображены детьми. Эту работу подарила им мама в день свадьбы. Их старая квартира давно стала тесной. В ночь перед переездом они засиделись допоздна, вспоминая прошлое в том самом месте, где началась их любовь. Она открыла первую коробку и заметила знакомую стопку конвертов. На самом верху лежала открытка с надписью «Грейнджер», которую она никогда раньше не видела. Сердце забилось так сильно, что гул отдавался прямо в ушах. Она вспомнила тот вечер, когда они, изрядно перебрав с выпивкой, откровенно говорили о последнем годе учебы и той боли, которую он принёс им обоим. Голос Драко дрогнул, когда он вспоминал ночь перед финальной битвой: страх за себя и близких, ощущение неминуемой гибели. Тогда он писал письма и отправлял их на хранение в Гринготтс. Он рассказал ей, как чувствовал себя в ловушке: сначала в поместье, затем в войне, в которую не верил, и, наконец, в проклятии, которое держало его в её голове. «Чем больше времени я проводил с тобой, тем сильнее становилось желание дожить до лучших дней. Именно благодаря тебе я выдержал». У неё до сих пор пробегали мурашки по коже при воспоминании о том затуманенном взгляде, с которым он тогда говорил. Неужели он написал это письмо столько лет назад? Дрожащими руками она вскрыла запечатанный конверт.«Честно говоря, я даже не знаю, зачем пишу тебе это письмо, Грейнджер.
Я сижу перед стопкой пустых пергаментов, глядя в лицо неминуемой смерти, и, как это обычно бывает, думаю о тебе.
За мою короткую жизнь накопился длинный список сожалений, и на первом месте в нём стоишь ты».
Посередине листа что-то было зачёркнуто. Чернила размазались по пергаменту, образовав тёмное пятно, слишком густое, чтобы разобрать старые слова.«Назови это угрызениями совести или просто ясностью, которая приходит, когда не знаешь, доживёшь ли до завтра, но мне важно, чтобы ты знала: если это мой последний день на земле, то часть его я посвятил тому, чтобы написать тебе.
Когда я увидел тебя в поместье в прошлом месяце, меня охватил внезапный страх. Каким стал бы мир без тебя? Безусловно, хуже.
Знаю, это трусость — ждать собственной смерти, чтобы извиниться. До сих пор я ни разу не обратился к тебе напрямую. Я боялся твоего ответа.
Прости меня за слова, которые я бездумно бросал в детстве. Прости за моё невежество, когда наш мир казался таким маленьким. Когда все мои заботы сводились к матчам по квиддичу, Кубку Хогвартса и оценкам, я и подумать не мог, до чего всё дойдёт. Тогда я не осознавал ни веса своих слов, ни ценности жизни. Если бы я мог вернуться назад с тем, что знаю сейчас, я бы поступил совсем иначе.
Я всегда задавался вопросом, как сложилась бы моя жизнь, вырасти я в других обстоятельствах. Ты приходишь ко мне во снах так же часто, как я к тебе, Грейнджер?
Даже если завтра я потеряю память, я всё равно буду помнить тебя.
На тот случай, если ты действительно читаешь это письмо, а не сожгла его, проклиная моё имя: я не жду прощения. Не могу сказать, что простил бы тебя сам, окажись мы на противоположных сторонах.
И всё же я жалею, что не смог узнать тебя ближе. Иногда думаю: что было бы, если бы мы попытались? Мы упустили свой шанс. Возможно, в другой жизни у нас получилось бы больше.
Драко Малфой».
— Гермиона Малфой? Гермиона подняла глаза от письма и быстро смахнула слезу, скатившуюся по щеке. — Да? В дверях спальни стояли двое грузчиков с растерянными лицами. — Ваш муж дал нам строгие указания: не позволять вам даже пальцем пошевелить. Он угрожал нам смертью… — И нашими яйцами, — мрачно добавил второй. — Если мы осмелимся позволить вам помочь с переездом, — закончил первый, поморщившись от неприятных воспоминаний. Гермиона рассмеялась, ничуть не удивлённая. Драко окружил её заботой с того самого момента, как зелье на определение беременности окрасилось в розовый цвет, подтверждая результат. — Разумеется, он так и поступил. Не волнуйтесь, я не буду вам мешать. Сегодня ни одному яйцу не будет причинено вреда. Она положила руку на округлившийся живот и улыбнулась, почувствовав, как ребёнок откликнулся толчком. Затем она вернула письмо на место и снова закрыла коробку.
