international

― Ты мой должник, Эллиот, ― весело подмигивая, пропел Ченс , ― теперь я вправе просить у тебя все что угодно. ― Да… ― безжизненно ответил Билдер, невидящим взглядом прожигая оставшиеся в его руках карты. Он еще не мог до конца осознать свой проигрыш, ведь такого с ним не случалось уже очень и очень давно. Чертов Шанс с его чертовыми забавами! Чертов алкоголь! Чертов рейс из Ванкувера в Нью - Джерси. Все к черту! Разумеется, когда Эллиот заявился на ночь глядя в родовое поместье друга, он совершенно не оценил его предложение провести вечер у камина за чашкой ароматного чая, предаваясь беседой о высоком, что уж очень любит Билдер. Ну, или хотя бы заняться спиритическим сеансом, чем очень увлекался игроман. Скорее всего, семейная традиция из Мексики или что-то в этом роде. В ответ на это молодой человек лишь широко усмехнулся и вытащил из-за пазухи бутылку превосходного канадского виски. Шанс рассудил, что Эллиоту, как истинному патриоту Канады, скорее понравится напиток, произведенный в его стране. Джин и бренди он недолюбливал, а любимый бурбон решил принести как-нибудь в другой раз. К слову, Эллиот не то, чтобы был азартным человеком, да и в его семье это сомнительное дело не очень-то поощрялось. Но иногда он мог себе это позволить. Эллиот не всегда был хорош в картах, но как никак гордился своими навыками игры. Он столько времени считал себя достаточно натренерованным в Блэк - Джека , и вот теперь его только что нагло скинули с пьедестала пинком под зад. Он не впервые проиграл ему в карты и не мог с легкостью с этим смириться. К тому же на кону стояло одно абсолютно любое желание, и это меняло все. План Билдера полетел к королю Вильгельму IV . Донельзя раздосадованный, он скривился, словно от сильной зубной боли, швырнул карты на стол и схватил стакан, стремительно опрокинув в себя остатки виски. Обжигающее тепло мгновенно разлилось по телу, расслабляя его. Он почувствовал, как притупляется внезапно появившаяся злость на друга, а мысли куда-то улетучиваются. Шанс также допил свою порцию одним махом и теперь небрежно взбалтывал лед на дне стакана. Молодой человек держал свободную руку на слегка шершавом подбородке, удобно откинувшись на мягком кожаном кресле, и торжествующе смотрел на Эллиота. Ему самому, конечно, захотелось убрать самодовольную улыбку с лица друга, и он любезно подарил свой испепеляющий взгляд исподлобья. ― Ну-ну, старина, надеюсь, ты не сильно расстроился, ― с извиняющимися нотками спросил Ортис. Его черные глаза за стеклами очков искрились плохо скрываемой радостью и выдавали озорной настрой их владельца, ― все было по-честному, ты же знаешь. ― Ладно, Ортис. Говори. Что ты хочешь? ― отложив пустой стакан, Билдер поставил локти на колени и сплел длинные пальцы, упершись на них подбородком. Он попытался произнести свои слова как можно более равнодушно, однако едва ли у него это вышло. Прикрыв глаза,он глубоко вздохнул и приготовился услышать то, чего боялся услышать больше всего. Он хотел надеяться, что друг услышит голос рассудка и не станет поступать опрометчиво, но Ченс был также пьян, как и он сам. Он делал вид, что не замечает взглядов молодого человека, которые прямо-таки раздевали его во время игры. Канадец всегда был слишком внимателен к деталям, однако предпочитал игнорировать то, что по его глубокому убеждению, следовало игнорировать. Так он поступал и с ним, ведь он не хотел портить их крепкую многолетнюю дружбу. ― Чего я хочу? Хм… Дай-ка подумать! ― Шанс со стуком поставил свой стакан на беспорядочно заваленный картами стол и резво встал, вытянувшись на добрые шесть футов. Таинственно сверкнув очками, отражая танцующие в камине языки пламени, он как-то странно посмотрел сверху вниз на сидящего перед ним друга. Но снова привычная улыбка появилась на его лице, когда он начал ходить рядом с Эллиотом взад-вперед, изображая бурную мыслительную деятельность. Он даже якобы в задумчивости хмурил брови и проводил пальцем по нижней губе. Происходящее было фарсом, оба молодых человека прекрасно знали это и продолжали играть свои роли ― победителя и проигравшего. Внезапно Ортис остановился у мраморного камина, сложив на груди руки, прекратив дурачиться. ― Наверное, ты и так уже знаешь, чего я хочу, Элли, ― с непонятной грустью тихо произнес он, но сразу шутливо и уже громче добавил: ― Ты был очень неосторожен сегодня и попался в мои сети. Виски сослужил мне хорошую службу. ― Мерзавец ты, Ортис. Но я сам виноват, что согласился играть с тобой и твоей чертовой бутылкой. ― Не пристало благородному джентльмену так сквернословить, ― с притворной строгостью пожурил друга Шанс, медленно приближаясь к его креслу. Молодой человек оказался позади Билдера и осторожно положил ему руки на плечи. Тело моментально напряглось, разум слегка прояснился, а алкоголь немного ослабил свою хватку. ― Советую не делать того, о чем потом можешь пожалеть, ― процедил Эллиот заплетающимся языком. Он чувствовал себя загнанным угол, а также понимал, что сейчас Шанс играет с ним как кошка с мышкой. Он явно долго ждал подходящего момента, поэтому воспользуется ситуацией исключительно в свою пользу. Теперь Эллиот должен выполнить одно любое его желание, и в правилах игры не было возможности отказа. Они оба знали, на что шли. Сам Билдер в случае победы (а в ней он не сомневался) собирался загадать самое простое и очевидное для него желание: чтобы друг прекратил свои любовные посягательства и вернул дружбу в привычное русло. Это было очевидным решением для молодого человека, который думал, что был абсолютно равнодушен к нему в таком плане. Да, они были друзьями с самого детства, еще с тех далеких времен, когда Альфред переехал с семьей из Мехико в Флориду, и так уж вышло, что Эллиот в то время там тоже был. но это никогда не должно было перейти во что-то большее! Элоиот любил его как друга и товарища, но большего позволить себе не мог. К тому же он не хотел испортить себе репутацию и ставить под удар свое будущее. Положение в обществе было для Билдера всем, и грехопадение с лучшим другом в его планы не входило. Им было уже по двадцать с чем-то лет, и рано или поздно по воле родителей рядом могла возникнуть будущая жена. И хотя потенциальная женитьба не интересовала, он все же желал бы завести романтические отношения с девушкой. Не с лучшим другом, черт побери! ― Можешь мне этого не говорить. Я уже давно все для себя решил и ни о чем не жалею. Ортис сильно наклонился и уткнулся в вихрь светлых, даже медовых волос Эллиота, вдыхая такой родной запах. Чувствуя невероятный прилив нежности, он прикрыл глаза и позволил себе хотя бы на короткий миг отдаться этому чувству. ― Не боишься, что я тебя возненавижу? ― Боюсь. Очень. ― Тогда почему… ― Я слишком сильно в тебя влюбился и просто уже не могу устоять, когда вижу тебя рядом, ― Шанс нехотя отстранился, обошел кресло и безоружно развел руки, улыбаясь. ― Наверное, само провидение привело меня сегодня к тебе… ― Желание.― раздраженно перебил Эллиот. Шанс на мгновение замолк, вздохнул и, как будто смутившись, сказал: ― Проведи со мной ночь, Элли. ― Да что ты, ― брякнул невпопад он, стараясь оставаться невозмутимым, но предательское смущение накатило и парализовало молодого человека. Пульс участился, щеки начали гореть красным пламенем, почему-то стало очень жарко. И кажется, выпитый алкоголь был здесь не при чем. Дрожащей рукой Билдерослабил шейный платок, что не скрылось от внимательных глаз под очками. Кто вообще в здравом уме носит солнцезащитные очки в доме? То, чего он так боялся услышать, прозвучало приговором в стенах просторной домашней библиотеки Ортисов. В свои двадцать-четыре у Эллиота все еще не было романтического опыта, если не брать в расчет те несколько балов в его жизни, где он мог касаться девушек во время танцев, обмениваясь с ними любезностями и комплиментами. Поцелуи в руку с дамами на светских мероприятиях, поцелуи в щеку с родственницами. Вот и все, что мог себе позволить благовоспитанный и скромный Элли. Однако, не смотря на явное отсутствие практических навыков, он все же имел представление о том, чем занимаются муж и жена на супружеском ложе, и как развлекают проститутки своих клиентов в борделях. Он даже считал, что был неплохо осведомлен о той части отношений, что была скрыта от чужих глаз, ведь он прочитал довольно много книг. А еще у него был Шанс, который раньше частенько приносил крайне любопытные издания и делился рассказами тех, кто знал куда больше неискушенных подростков. Тогда юный Билдер восхищался другом и его способностью добывать различную информацию. Среди них двоих Шанс всегда был заводилой и бóльшим сорванцом. Несмотря на высокий статус, он зачастую пренебрегал правилами и не слишком усердствовал в учебе, отдавая предпочтение всевозможным развлечениям. Еще с малого возраста даже азартным. Шанс очень любил свою родную страну и все с ней связанное, а также путешествия, в которые так часто отправлялся с отцом. У мексиканца всегда находилось в запасе множество интересных идей для времяпрепровождения, он был душой любой компании и интересным собеседником, повидавшим многое за свои юные годы, и оттого казалось, будто он был в чем-то даже взрослее своего друга-одногодки из Канады. Он был для него героем, тем, на кого стоило положиться, и кому смело можно было доверить любую тайну. Как давно это было. Эллиот почувствовал, как на него нападает неуместный приступ ностальгии по былым денькам. Так обычно бывало, когда он позволял себе выпить. Силясь избавиться от ненужных мыслей, он до боли сжал кулаки. Прошлое осталось далеко позади, настоящее ― вот что важно. Его лучший друг желает его как мужчина желает женщину, и его передергивало от этого. Он давно догадывался, о чем грезит Шанс, но в упор игнорировал его намеки и недвусмысленные слова. Именно поэтому он так боялся услышать желание Шанса. Потому что уже знал его. ― Я не причиню тебе вреда. Обещаю, что буду предельно внимателен и осторожен. У Билдера даже рот открылся от услышанного. Ортис практически сказал, что будет с ним нежным. Как с женщиной. Эллиота начало трясти, он бросил яростный взгляд на стоящего перед ним и вскочил как ошпаренный, оказавшись почти одного роста с американцем. Но Шанс был немного выше, и это разозлило Билдера еще больше. Чертов Ченс, да чтоб тебя! Молодой человек не заметил, как в сердцах произнес вслух прозвучавшие в голове последние слова. ― Неужели я настолько тебе противен? ― прозвучал грустный голос Шанса. ― Не неси чушь, Шанс. Ты прекрасно понимаешь, что дело только в одном. Мое отношение к тому, что ты хочешь, не может быть иным априори. Я не хочу становиться одним из этих. Мне нравятся девушки! ― повысил под конец голос, ярость куда-то исчезла, оставляя за собой лишь обиду и тоску. ― А я люблю тебя и хочу быть с тобой! ― в отчаянии крикнул Ченс и с силой притянул опешившего друга к себе, накрывая его губы своими в долгожданном поцелуе. Сказать, что Эллиот был шокирован, не сказать ничего. Его будто парализовало. Да, сегодняшний виски был определенно хорош, раз все еще удерживал канадца в своей порочной власти и не давал ему быстро анализировать ситуацию. Кровь словно в одночасье вскипела в теле Билдера, и он, абсолютно дезориентированный, не мог понять, что же было тому причиной. Элли был опьянен. Элли был ошеломлен. Элли целовался со своим лучшим другом. Осознание происходящего медленно наваливалось на него как удушающий туман над Темзой. Молодой человек едва ли мог когда-то предположить, что его первый настоящий поцелуй украдут таким самым что ни на есть бессовестным образом. И кто? Лучший друг! Ченс, мать его, Ортис ! Сам же Шанс держал его достаточно крепко, одной рукой обхватывая его затылок, а другой прижимая вплотную к себе за талию. Казалось, будто он и не пил вовсе, настолько уверенными были его движения. Да и силы у него по-прежнему было хоть отбавляй, что с досадой заметил Билдер, видя, что все его последующие попытки вырваться ни к чему не привели. Поцелуй, вначале односторонний и очень нежный, стал более настойчивым и пылким. Билдер хотел было сказать другу пару не совсем ласковых, как в его приоткрытый рот немедленно вторгся горячий юркий язык Шанса. Вкус недавно выпитого алкоголя на языке друга взбудоражил Эллиота и будто еще сильнее опьянил. Сердце словно упало куда-то вниз, а потом принялось бешено стучать в груди, ударяясь о ребра. пытался вовлечь его в происходящее, распаляя своими умелыми действиями. Его язык с энтузиазмом изучал рот Билдера, ласкал десны, то и дело сплетая их языки. «Да откуда у этого паршивца столько опыта?! И что-то мне подсказывает, его опыт на этом не заканчивается…» ― промелькнула внезапная мысль в неясной голове Билдера, заставившая его щеки пылать и отчего-то испытать непонятный укол в душе. Шанс неуловимо быстро снял с себя очки, жадно вобрал язык Эллиота и начал его нежно посасывать. Он определенно умел целоваться и делал это весьма хорошо и уверенно. Его язык вытворял такое, о чем стыдливый канадец не мог даже вообразить. Этот новый опыт оказался для него настоящим откровением, он никогда бы не представил, что поцелуй с мужчиной может быть таким. Он не желал признаваться самому себе, что ему постепенно начинал нравиться поцелуй. Влажный язык Ортис дразняще прошелся по нижней губе, и тот судорожно выдохнул. Земля медленно, но верно уходила из-под ног Билдера, и он всего на тысячную долю секунды захотел, чтобы этот дурманящий и волнующий поцелуй никогда не заканчивался. Неосознанно он даже повторил движение языком по губе Шанса, и это действие не осталось незамеченным. Мексиканец весь просиял, увидев, как возлюбленный неумело отвечает ему. Их губы вновь соприкоснулись в более глубоком поцелуе, и уже сам активно исследовал языком рот друга, закрыв глаза и напрочь забыв обо всем. Руки по-прежнему держали Эллиота, но уже ослабив хватку. Шанс мягко массировал его затылок , насылая на молодого человека порцию приятных мурашек, который не сдержал тихого стона. Другая рука переместилась на поясницу и ненавязчиво поглаживала ее. Пьяно пошатываясь, Шанс начал медленно подталкивать Эллиота назад, и он, кое-как переставляя ноги, попятился. Они шли так до тех пор, пока англичанин не запнулся обо что-то и не свалился назад, утягивая за собой Ортиса. Не ожидая падения, Эллиот широко раскрыл глаза, непонимающе глядя на веселящегося друга. Молодые люди упали на большой диван, что располагался неподалеку от их прежнего места. У него резко пересохло в горле, когда он обнаружил лежащего на себе игромана. Он испуганно дернулся, но игроман был не только выше его, но и тяжелее, поэтому очередная попытка бегства не увенчалась успехом. ― Ш-ш-ш, обещаю, тебе понравится, ― успокаивающе проворковал он, сильнее наваливаясь на занервничавшего Билдера и обхватывая его лицо. Шанс вовлек его в новый поцелуй, еще более тягучий и не менее чувственный. Внезапно менеджер пиццерии почувствовал странный жар в своем теле и, особо не думая, что делает, стащил с себя шейный платок, тем самым оголив тонкую шею. Его дыхание сбилось, и Ортис отстранился, блуждающим взглядом осматривая лежащего под ним Эллиота. Рот молодого человека был приоткрыт, глаза затуманились, а опухшие после поцелуев губы блестели от слюны. Чуть ли не рыча, Он принялся торопливо расстегивать раздражающие пуговицы на жилете младшего Билдера, а вслед за ними и на его накрахмаленной белой рубашке, открывая себе доступ к бледной гладкой коже. ― Не смей!.. ― зашипел покрасневший, тщетно пытаясь помешать Шансу раздеть его. ― Не сопротивляйся, Элли, ты сам согласился на это, ― Шанс с боем избавился от мешающей одежды возлюбленного, и теперь, сидя на бедрах Билдера, очень соблазнительно пуговица за пуговицей лишал одежды себя. Он замер. То ли от правды в словах игромана, то ли от вида, представшего его глазам. ― На это я уж точно не соглашался! ― Он совсем растерялся и не знал, куда смотреть. Идеальное мускулистое тело друга вызвало в нем противоречивые эмоции от стыда до восхищения. ― Но ты не можешь отрицать, что сам согласился на нашу небольшую партию. Он промолчал. Чертов Шанс был прав во всем, чтоб его. Но Эллиот ни за что не скажет ему об этом. ― В таком случае, раз ты все прекрасно понимаешь, почему бы тебе просто не расслабиться и насладиться процессом? ― Еще одно слово, и я за себя не ручаюсь, ― зло ответил Билдер, и загадочная полуулыбка появилась на лице его друга. Тот в одно мгновение навис над ним, но вопреки ожиданиям последнего, провел языком по его шее, заставляя Билдера вздрогнуть. Опаляя кожу горячим дыханием, он почувствовал слабый аромат травяного мыла, и провел носом по яремной вене Эллиота, чей пульс снова участился. Сам он лежал неподвижно, наблюдая через полуприкрытые веки за другом. Как и его друг, он был по пояс раздет и тоскливо подумал о том, как далеко был от них камин, зябко обхватывая себя руками. С его телом происходило что-то странное: его бросало то в жар, то в холод. Шумно втянув воздух, Билдер попробовал сконцентрировать свое внимание на чем-то постороннем, будь то роскошная люстра из хрусталя, висевшая прямо над ними, безмятежные пейзажи ночного Маями на стенах в золоченых рамах или многочисленные корешки книг на полках высоких массивных шкафов. Получалось не очень. Тем временем Шанс опустился ниже и без усилий развел руки Эллиота в стороны, бросая голодный взгляд на открывшуюся безволосую грудь. Он склонился над розовым соском, аккуратно лизнув его, и Билдер чуть не вскрикнул. Его щеки пылали ярким румянцем, и он повернул голову к спинке дивана, зажмурившись. Холодные пальцы коснулись другого соска, сжимая и перекатывая его подушечками, на что он что-то сдавленно промычал. Ченс неумолимо продолжал свою экзекуцию, поочередно уделяя внимание каждому соску. Язык молодого человека кружился вокруг ареол, всасывая их и с причмокиванием увлажняя слюной. Элли уже сгорал от стыда и держал руки вдоль тела, добела сжав в кулаки. Его потвердевшие соски были точно любимыми игрушками в пальцах Шанса, который даже не думал останавливаться, полностью поглощенный своим занятием. Но тот все-таки оторвался от сосков Эллиота, который продолжал держать глаза закрытыми и не видел, что собирался с ним делать дальше Шанс. И когда до его слуха донесся шелест ткани его штанов, Билдер тут же открыл глаза, с сомнением и нарастающей паникой, наблюдая, как он снимал с него последние элементы одежды. ― Что ты… Но Ченс не удостоил его ответом. Сбросив ненужную одежду на пол, он горящими глазами буквально пожирал распростертое под ним обнаженное тело друга и возлюбленного. Шанс накрыл пах Элли рукой так, что тот дернулся, как если бы его ударило током. Эллиот хотел уйти от греховных прикосновений, а лучше, просто умереть или потерять сознание. Прикрыв пах обеими руками, Эллиот ощутимо задрожал. Тогда Ортис аккуратно лег на него, согревая теплом своего тела и успокаивая: ― Все будет хорошо. Доверься мне. ― Ха, нашел дурака доверять тебе, ― Билдер был на грани нервного срыва и не переставал плеваться ядом на любые слова друга. Однако дрожь в его теле прекратилась. Заметив это, Шанс поднялся и решительным движением сильных рук развел бедра Эллиота, протянул руку к паху и сжал его член в ладони. Эллиот тут же захлебнулся воздухом, неверяще глядя на руку, что настойчиво обхватывала его вялый орган. Первой мыслью было сдвинуть ноги, ударить коленом в лицо бесцеремонного американца и броситься наутек. И едва эта гениальная мысль проскочила в его лихорадочном сознании, как Шанс сделал то, отчего Билдер впал в настоящее оцепенение. Шанс, его лучший друг, склонил свое лицо к члену Эллиота и взял его в рот. Щеки покрылись румянцем, когда он начал усердно ласкать языком мягкий член Билдера. Не давая тому свести ноги, он схватил их, разводя в стороны еще сильнее. «Наверное, останутся синяки на бедрах», ― отрешенно подумал Эллиот, до сих пор пребывая в ступоре. Макушка светлых волос скрылась между ног менеджера пиццерии, погружая его член глубже в горячий, услаждающий рот. Почувствовав, как горло друга сокращается на собственном члене, Эллиот промычал что-то неразборчивое и попытался отстранить Шанса за плечи, но он , словно предвидя это, ловко подхватил его под коленями и забросил ноги Эллиота себе на плечи, обеспечивая более тесный контакт. Билдер еле слышно охнул и в смущении закрыл лицо руками, откидываясь назад. Шанс лизнул головку, порхая на ней влажным языком, стараясь увлажнить ее еще сильнее. Плавные движения по мягкой плоти заставляли жар в теле усилиться, и тот, открыв рот, задышал как рыба, выброшенная на берег. Перед его глазами плясали разноцветные круги, а разум, казалось, вот-вот отключится. Предательское возбуждение настигло его совершенно внезапно, что стало для благопристойного англичанина настоящим ударом под дых. Его пульсирующий член увеличился, а смазка вместе с чужой слюной стекала с его бархатистой головки. Такой он увидел свою плоть, когда Шанс освободил ее из горячего влажного плена. Его губы блестели, и Ортис развратно облизнул их, не отрываясь глядя прямо в глаза Эллиота, который потрясенно прижал ладони ко рту. Канадец вновь ощутил сухость в горле и облизнул губы. После выпитого алкоголя неимоверно хотелось пить, а еще этот немыслимый жар, растекающийся по всему телу и скапливающийся внизу живота. Шанс позволил себе мимолетную ухмылку, прежде чем сделать несколько вдохов-выдохов и вернуться к налитому кровью возбужденному члену Эллиота. Его скользящие движения сводили с ума, дразнили, заставляли хотеть чего-то большего. Не отдавая отчета своим действиям, Эллиот толкнулся глубже в горло, казалось, что его напряженное тело обрело собственную волю и теперь двигалось, как хотело. Желания тела противоречили желаниям разума, и Эллиот безбожно проигрывал эту битву. Обхватив ствол Эллиота длинными пальцами, Шанс принялся ублажать его ртом и рукой. Эллиот задрожал как осиновый лист, запрокинув голову и прогнувшись. Сдавленный стон рвался на свободу, но губы Билдера были упрямо сомкнуты, так как страх оказаться замеченными прислугой был чрезвычайно силен, и он не мог позволить себе привлекать лишнее внимание к библиотеке. ― Нгх… Не… ― Эллиот был уже готов умолять, лишь бы сладостная пытка прекратилась. ― Да, Элли? ― отстранился Шанс, переводя дыхание. ― Не надо больше… ― Не надо? ― большой палец прошелся по чувствительной головке, поглаживая ее и размазывая естественную смазку, другая же рука массировала яички. ― Прошу… ― Что ты хочешь, чтобы я сделал для тебя? ― томно прошептал Ортис. ― Не останавливайся, ― одними губами произнес его друг, чувствуя, как ему жизненно необходима разрядка. Сказать такие слова вслух было смерти подобно, стыд накатил новой волной на Эллиота, соленая влага появилась в уголках глаз, и молодой человек поспешил накрыть глаза локтем. Довольный смешок был ему ответом. Губы плотным кольцом обхватили разгоряченную плоть, пропуская ее в глубину рта. Спустя несколько мгновений, Ченс все же выпустил член Билдера изо рта, и он, в свою очередь, непонимающе уставился на него. Руки опустили ноги и те, лишившись опоры, сползли в разные стороны, раскрывая жадному взору сокровенное место. Он невесомо дотронулся до розового колечка мышц подушечкой пальца, очень осторожно и плавно надавливая на него. Билдер зашипел, ощутив столь откровенное прикосновение. ― Эй-эй, подожди, я же просил тебя… ― Не останавливаться? ― вкрадчиво спросил мексиканец, не дожидаясь ответа, продолжил: ― О, поверь, Элли, мы только начали. Возбужденный Эллиот был готов взорваться от такой несправедливости и переполнявших его новых ощущений, с которыми был не в силах справиться самостоятельно. Он хотел избавления, но, видите ли, Шанс, мать его, решил играть в свои сомнительные игры один, не посвящая канадца в их правила. Взгляд, который он послал ему, обещал немедленную расправу, но тот не обратил на немую угрозу никакого внимания и в очередной раз коснулся пальцем плотно сжатых мышц, круговыми движениями проталкивая вперед. Слюна, которую он использовал, помогала обеспечить более легкое проникновение и уменьшала дискомфорт. Несколькими минутами позже, уже двумя пальцами он аккуратно растягивал нежные тугие стенки. ― Потерпи немного, расслабься. Постарайся не зажиматься. ― Да пошел ты!... ― всхлипнул Эллиот, который ощущал лишь болезненное жжение и пытался слезть с мучивших его пальцев. Даже чувство затмевающего все перед собой возбуждения немного отступило, хоть и не до конца. Он приподнялся и схватил Шанса за липкие от пота плечи, склонив голову и прикусив до боли губу. Как он мог забыть, какой же, все таки, он хрупкий? Без одежды он был похож на кого-то, кто явно пропускал физические тренировки. Шанс хотел доставить удовольствие не только себе, но и показать, насколько изумительно хорошо им может быть вместе, поэтому с еще большим рвением принялся разрабатывать его, другой рукой лаская взмокшие бедра и спину. Его успокаивающий шепот мало действовал на извивающегося Билдера, поэтому он уложил его обратно на диван, добавляя третий палец, обильно сдабривая слюной. Размеренными движениями, не слишком быстрыми, но и не медленными, он проталкивал пальцы в узкий проход, хлюпающие звуки возникали с каждым новым проникновением. Канадец дышал тяжело и прерывисто, вцепившись одной рукой в спинку дивана. Он не мог больше это выносить, боль была терпимой, но все-таки она была, и какой-то дикий страх, смешанный с чувством всепоглощающего стыда отрезвлял, заставляя снова протестовать. ― М-м-может, в другой раз? ― особо ни на что не рассчитывая, спросил он, внутренне взывая к потусторонним силам, чтобы те вытащили его из цепких лап другой любвеобильной нечисти… ― Я уже не смогу тебя отпустить. Я не хочу тебя отпускать, ― пробормотал Шанс, гладя низ живота. ― Ни сейчас, ни когда-либо еще… После этих слов он расстегнул свои штаны, извлекая приличных размеров орган, сочащийся смазкой и подрагивающий от нетерпения в мучительном напряжении. Ченс развел ноги его "друга" еще шире и скользкой от смазки головкой нажал на разработанное отверстие. Он медленно проталкивал член внутрь, чувствуя, как туго обхватили его мышцы. Ощущения были настолько яркими и потрясающими, чего он даже не мог вообразить в своих самых смелых мечтах. Боль от проникновения заставила Эллиота вскрикнуть и дернуться назад, но Шанс уже держал его за талию, не позволяя отстраниться. Ортис начал медленно двигаться вперед-назад, немного притягивая, как если бы он сажал его на свой член. Тот слабо постанывал от болезненных ощущений, отвернувшись от игромана со страдальческим выражением на лице. Не ожидавший нового порыва со стороны, Элли дал себя крепко обнять, и в тот же момент член полностью его заполнил. В глазах потемнело, и он закричал, но его крик тут же утонул в требовательном поцелуе. ― Тише, я уже внутри, ― утешающе прошептал на ему ухо мексиканец, целуя в висок и проводя ладонью по безнадежно растрепанным волосам младшего Билдера. ― Внутри тебя так туго и горячо. ― Чтоб тебя черти драли, заткнись-заткнись-заткнись!.. ― громко захныкал он, не сдерживаясь в выражениях. Не зная, куда деть дрожащие руки, он вновь схватил плечи, оставляя на них алые следы-полумесяцы от ногтей. Когда Шанс начал двигаться, Эллиот постепенно привыкал к ощущению чужой плоти внутри себя, а болезненный дискомфорт понемногу отошел на второй план. Ладонь потянулась к члену канадца, и стала ласкать по всему стволу, заставляя его твердеть. Томительное возбуждение вновь пленило, и он ощутил сладкую судорогу где-то внутри себя. Ченс же, приняв на себя роль истязателя, как будто нарочно расслаблял пальцы на члене или наоборот сжимал основание, не давая несчастному другу получить заветную разрядку. Он совершенно не понимал, что происходит с его телом, он был абсолютно не искушен в данном вопросе, а потому для него было большой неожиданностью узнать, какое у него чувствительное тело, и как умело с ним может обращаться. Очень скоро он уже сам ерзал под Ченсом, не осмеливаясь просить, но и не желая терпеть пытку удовольствием дальше. Вдоль позвоночника прошла дрожь, и Эллиот едва не заплакал. Видя, что он наконец, готов, Мексиканец нежно погладил вспыхнувшие щеки друга. ― Ты готов, Элли? ― с заботой поинтересовался он, прижимаясь лбом ко лбу любимого. Ему стоило больших трудов, чтобы не наброситься на Эллиота. ― Черт тебя дери, да! ― Всегда любил, когда ты ругаешься, ― он приподнял подбородок, и их взгляды встретились. Потемневшие от возбуждения и безумно влюбленные черные глаза вглядывались в зеленые, метавшие злые молнии. ― Даже не надейся, что я позволю тебе просто закрыть глаза и думать об прелестях твоей родины! ― хитро промурлыкал Шанс, и нетерпеливо подался вперед. ― Да как ты!... Слова праведного возмущения так и остались не озвученными, когда их заменил протяжный стон. Тотчас он стыдливо прикрыл руками рот, он был готов провалиться сквозь землю еще до этого, но сейчас ему хотелось просто исчезнуть, чтобы не видеть эти невыносимые небесно-голубые глаза, распахнувшиеся в неподдельном изумлении. Шанст немедленно отвел руки от его рта и завел их над головой Эллиота. ― Элли, ты… ― Джонс не верил, что этот поистине чудесный звук только что издал он. И он, несомненно, хотел слышать гораздо больше сладких стонов возлюбленного, но еще сильнее ему хотелось видеть, как сметаются все преграды между ними, видеть, как сдается Элли под его напором и просит большего. С этими мыслями, он начал двигаться, выбрав верный угол проникновения. ― Заткнись!.. Ах! Ах… Вспышки удовольствия раз за разом возникали внутри, и он совершенно не понимал, как такое было возможно, ведь он мужчина, и до этого ощущения были не самими приятными ― скорее болезненными. Мысли в его голове закружились в каком-то неистовом круговороте, и он перестал о чем-то думать. Он отчаянно застонал, забыв про осторожность и собственные страхи быть обнаруженными прислугой. Новые, доселе неизвестные ему ощущения наполнили все его существо. Билдер больше не мог бороться со своим телом, полностью отдаваясь собственной страсти Шансу. ― Ты… Коварный тип… Воспользовался тем, что я… пьян… Мне не… нравится, ― бессвязно прошептал он, с силой притягивая друга за волосы. Вопреки тем восхитительным и потрясающим ощущениям, что дарил ему его друг, он не мог признаться себе в том, что ему нравится и хотел хоть чем-то выразить свой протест, причиняя боль заносчивому мексиканцу. ― Я тоже… пьян, так что шансы были… равны… А ты… ― тяжелое сбившееся дыхание щекотало покрасневшее ухо Билдера, и тот задрожал. ― Ты лжец… И в ту же минуту он припал к губам возлюбленного в страстном поцелуе, не давая тому опомниться. Он двигался быстро, словно животный первобытный инстинкт завладел его телом, а его ласки продолжали сводить его с ума. Эллиот будто принял дозу опиума и чувствовал себя как никогда раньше. Шанс перешел на шею, покрывая ее поцелуями и укусами. Новое движение и громкий стон наслаждения снова предательски сорвался с губ. ― ...Ведь тебе нравится… ― удовлетворенно заметил он, счастливо улыбаясь. Его глаза горели пламенем, и казалось, что ни один океан в мире не способен потушить этот адский пожар страсти. ― Ну же, быстрее!... Черт… ― Если ты настаиваешь… ― Ш-ш-аа-нс!... ― с рыком впился в губы друга (а друга ли?) уже сам Элли, впервые за все время, перехватывая инициативу у американца. В этот момент Ортис был также сильно ошеломлен, как, наверное, Билдер, когда он в первый раз его поцеловал. Едва не зарычав, Шанс впился в припухшие губы в ответ, начиная безудержное противостояние. В воздухе витал запах мускуса и пота, двое молодых людей самозабвенно отдавались друг другу, позволяя потоку наслаждения нести себя по течению. Раскрасневшийся Эллиот прильнул всем телом к Шансу прогибаясь в пояснице и насаживаясь на его член. Да, он полностью капитулировал перед ним, и эту капитуляцию он принял с превеликим удовольствием, но разве сейчас это имело значение? ― Не отводи от меня взгляда, смотри на меня… ― жарко выдохнул Шанс, целуя острое плечо. Эллиот сделал, как просил Ченс, и, повинуясь внутреннему позыву, улыбнулся , отчего тот словно перестал дышать, завороженно глядя на возлюбленного. Ему очень шла улыбка, но она была весьма редкой гостьей на его обычно хмуром строгом лице. Капли пота стекали по лицам, кожа горела от следов страсти, тела плавились от наслаждения, а два сердца бились в унисон. Шанс слабо прикусил дернувшийся кадык, почувствовав, как тот сжимает его изнутри, даря непревзойденные ощущения. Приближаясь к разрядке, что электрическим разрядом пронзила его, задыхающийся от собственных криков и стонов он уже был готов потерять сознание. Когда он, полностью обессиленный и изнеможенный, излился себе на живот, глупая мысль в голове заставила его смутно задуматься, испачкается ли дорогая обивка дивана. ― Элли, я почти… ― хрипло произнес Шанс, и с последним, особенно глубоким толчком вжал его в диван, едва успевая выйти из него, прежде чем с протяжным стоном кончить тому на живот. …Оделись они в полной тишине.