Золотая рыбка

      — Еще долго? — сказал Феликс, — Мне интересно, как получается. Он лежал на боку на камне, уперевшись локтем о камень и положив голову на ладонь. Волосы, переливающиеся золотом, чуть теребил ветер, хвост сиял золотыми блестками. Кагами сидела напротив него на коленях. Она увлеченно водила карандашом по бумаге— взгляд ее быстро перебегал с Феликса на холст и обратно. — Ничего не могу обещать, — сказал она, — Ты такой красивый, что тяжело остановиться. — Феликс рассмеялся. Проходило время. Мягкое солнце, едва ощутимое для Кагами, уже больно напекло голову Феликса. — Кагами!! — повторил Феликс спустя время, — Ну? Иначе сегодня понесешь в замок на завтрак жареную рыбу. — Ладно, можешь двигаться, — протянула Кагами, опустив карандаш. Феликс с плеском исчез под водой, а, когда вынырнул, тотчас оказался подле Кагами, сияя нетерпеливой улыбкой. Она показала ему рисунок. Брови Феликса поползли вверх. Он выхватил ее блокнот. — Кагами, это произведение искусства! — воскликнул он, вспыхнув краской от того, что рядом с ним было нарисовано сердечко, — Ты… ты самая настоящая художница, Кагами! Я никогда не выдел в жизни ничего подобного! — Спасибо. Я люблю рисовать, — сказала она, забирая блокнот, — Всегда любила. Но мама думает, что я недостаточно хороша в этом, чтобы продолжать… — Ты шутишь!? —воскликнул Феликс, — Если так, то твоя мама ничего не понимает в искусстве! — Больше тебе скажу, у нее слепые глаза. Но я должна идти по ее стопам, — продолжала она, взглянув на свое кольцо с их семейной эмблемой, — По стопам всех моих прабабушек и прапрабабушек. По стопам всех, кто носили имя Цуруги… — Кагами, — сказал Феликс, нахмурившись, — Скажи мне, кто самая молодая в этом роду? Кагами молчала. — Я. — Все верно. Не твоя мама, а ты наследница рода Цуруги, — начал говорить он, — Правила твоей семьи не должны больше диктоваться предками. С этого момента— ты та, кто должна создавать свои собственные правила. Кагами взглянула на него. Его глаза горели, его слова звенели в ее ушах, ее сердце стучало. Улыбка появилась и потухла. — Спасибо, — сказала Кагами, — Ты как всегда прав… — Это нормально, что пока ты не можешь дать ей отпор, — продолжил Феликс, бережно коснувшись ее руки, желая ее подбодрить. Он печально смотрел на нее, — И необязательно делать это так сразу. Ты выждешь нужное время, наберешься сил, и, я уверен, вырвешься из ее жесткой хватки. Кагами искристо, но печально улыбнулась. — Не переживай за меня, я справлюсь, — сказала она, — На самом деле, меня больше волнует твое положение. Феликс махнул рукой. — Отец безнадежен, — бросил он, — Не думай обо мне. Ему вообще, кажется, осталось недолго. Плохо ли это, что я не чувствую жалости? — Он не заслужил твоей жалости, — строго сказал Кагами, печально на него глядя. Она протянула было руку к его щеке, но услышала шорох, то ли свист ветра в камнях, то ли морской прибой. Кагами встрепенулась, приподнялась и глянула в щель между скалами, которые их скрывали. — Что случилось? — беспокойно спросил Феликс. — Показалось, — бросила Кагами, не заметя ничего подозрительного, и двинулась назад, как вдруг поскользнулась на камне и плюхнулась в воду. Феликс бросился за ней. — Ты в порядке? — беспокойно спросил он, держа ее в воде, пока она фыркала и трясла головой. — Да, — сказала она. Он хотел было помочь ей забраться на камень, но Кагами остановила его. — Раз уж я все равно промокла, почему бы не поплавать? — вдруг весело сказал она, — Еще посмотрим, кто быстрее! Попробуй, догони! Она поплыла прочь, поплыла очень быстро и умело. Феликс рассмеялся и кинулся за ней.

* * *

      Шаги Кагами звонко раздавались в холодном коридоре замка. Казалось, они отскакивали от каменных стен и возвращались обратно, исколачивая Кагами до синяков. А может быть, эти стены просто ей опротивели… — Ваше Высочество? — Кагами вскинула голову и оглянулась. Ее догоняла ближайшая советница матери, Лайла, — Мы уже начали переживать! Я тотчас же передам Ее Величеству, что вы в порядке! — продолжала она, подскочив к Кагами и став пристально ее разглядывать. Кагами ничего не отвечала. Лайла мало занимала ее и вызывала отторжение. Когда-то они были приятельницами, но после того, как Лайла сделала донос на Маринетт и Кагами с трудом удалось спасти подругу, она стала предельно осторожна с советницей матери. — Ваше Высочество, вы купались? — сказала вдруг Лайла, заметя не успевшие высохнуть волосы Кагами и темные влажные пятна на ее одежде. — Да, — она слегка запнулась, — Захотелось искупаться. Прошу меня извинить, мне нужно переодеться в платье. Кагами пошла дальше. Лайла осталась стоять в коридоре, смотря ей вслед. Когда Кагами скрылась за поворотом, каблучки Лайлы звонко застучали.

* * *

             У минут блаженства есть один большой недостаток- они заканчиваются. И нет чтобы просто заканчиваться- они еще оставляют ту сладкую память, которая требует новых минут блаженства, заставляя человека— или русалку— страдать. Солнце имеет свойство вставать, за что Феликс ему очень благодарен; но, если бы оно еще имело свойство замирать на одном месте, он был бы благодарен больше. Рассветы кончаются, рассветы ужасно коротки для влюбленных. И вот Кагами уже нужно было идти. И он знал, что ему тоже нужно. Что он тоже- принц. Погружаясь все глубже, он с тоской чувствовал, как солнце уже не греет, как все темнеет вокруг, как он теряет всякую связь с земным миром. С миром Кагами. Феликс пообещал себе, что поплывёт прямо в замок, но не сдержался и заскочил в тайную сокровищницу. Кагами подарила ему свой карандаш. Она держала этот карандаш в своих руках. Он стал ему ценнее, чем горы затонувшего золота. Феликс кружился вдоль полок сокровищницы, выискивая самое благородное, самое видное, самое лучшее место. Он открыл сундук, поросший водорослями, и оттуда вышмыгнула стая разноцветных рыбок. Феликс вытащил из сундука золотой поднос и оглядел полки. Он приметил над зеркалом пустой выступ в скале, и глаза его вспыхнули. Феликс кинулся к нему и торжественно поставил на выступ поднос, а затем- не менее торжественно положил карандаш. Он поплыл куда-то в сторону, так что Феликсу пришлось придавить карандаш жемчужными бусами, которые тоже лежали в сундуке. Довольный своей работой, Феликс отплыл в сторону- полюбоваться. Вышло по-королевски- так, как и заслуживал карандаш Кагами. Сердце его еще радостно трепетало от такого бесценного подарка. Рассматривая карандаш, Феликс заметил свое отражение в зеркале, и мысли его помутились. Опять этот хвост, чешуя… Феликс зарычал, схватил с полки шкатулку и хотел уже было разбить ею зеркало- но удержался, потому что зеркало было красивое и являлось чуть ли не главным экспонатом сокровищницы. Обессиленный от гнева, Феликс выпустил шкатулку из рук, позволив ей свободно опуститься над дно. — Феликс! — раздалось за его спиной, и он тотчас узнал голос Дуусу, — Тебя ждут во дворце. Иди, пожалуйста! Его Величество зол. — Да-да, иду, — бросил Феликс, живо обернувшись, — Но сначала скажи: как тебе моя коллекция? Она почти что закончена, правда?

Wouldn't you think I'm the boy,

The boy who has ev'rything?

Не думаешь ли ты, что я юноша,

Юноша, у которого есть все?

— Ну, конечно…— сказала Дуусу, но Феликс продолжал, будто говоря сам с собою. — Да, неплохо. — сказал он, обводя пещеру оценочным взглядом, — Но я хочу большего. Я хочу большего! — Феликс выскользнул из сокровищницы навстречу солнечному лучу.

I wanna be where the people are

I wanna see, wanna see them dancin'

Я хочу быть там, где люди,

Я хочу увидеть, хочу увидеть, как они танцуют

Феликс взвивался, кружась в воде. Солнце мигало в его глазах большим золотым пятном, которое волновалось, как медуза. — Если бы у меня были ноги, я бы танцевал, бегал, прыгал!.. Я бы гулял по…как они там называются… дорогам, точно! Там, на верху, где ходят, отдыхают на солнце, весь день, понимаешь, весь день на солнце, там, где свобода, свобода! О, как бы я хотел быть частью того мира! — воскликнул он и лег в воде, раскинув руки в разные стороны. Солнечное пятно будто подмигивало ему, будто подзадоривая, и Феликсу стало весело.

What would I give if I could live out of these waters?

What would I pay to spend a day warm on the sand?

Чтобы я отдал, чтобы жить на земле?

Чем бы я пожертвовал, чтобы провести день на теплом песке?

Он протянул руку навстречу солнцу. Оно играло между его изящными пальцами. — Чтобы я отдал, чтобы стать частью твоего мира, Кагами? — почти прошептал он, тянясь навстречу солнцу.

When's it my turn? Wouldn't I love

Love to explore that shore up above?

Out of the sea

Wish I could be part of that world

Когда же моя очередь? Разве мне не понравится,

Не понравиться изучать мир на берегу?

Вне моря

Как бы я хотел быть частью того мира…

— Феликс, нас ждут во дворце, — сказала Дуусу, пытаясь придать своему голосу наиболее строгое звучание. Мечты Феликса дрогнули и разбились. Он опустил руку. Медленно повернулся, глянул в сторону замка. Вдалеке видны были его острые башни. — Точно, — выдавил Феликс и лениво поплыл туда,— Как это я мог забыть…

* * *

      — Ваше Величество, — сказала Лайла, поклонившись перед троном. В мрачном длинном зале на возвышении восседала королева. Слепые глаза ее были завязаны черной лентой, но, казалось, они видели все острее здоровых. Неясное движение морщин пробежалось по лицу королевы при этом голосе. — Кагами вернулась с прогулки. Она купалась. Ее волосы мокрые. Пальцы королевы, строго державшие ручки трона, дрогнули. — Что ты хочешь этим сказать, Лайла? — спросила королева после долгого молчания. — Вы уже знаете, Ваше Высочество, — и добавила, — Русалка. — Вздор, — сказала Томоэ, стиснув ручки трона. — Сами посудите, — продолжила Лайла, почувствовал себя хозяйкой положения. Она стала прохаживаться перед троном. — Прогулки по берегу моря, непременно на восходе, чтобы никто не обращал особого внимания. Только этот последний месяц. Раньше Кагами не проявляла такое живое любопытство к воде, — Лайла остро усмехнулась, — Прогулки все дольше и чаще. А сегодня- мокрые волосы. Конечно, дружба с русалкой... Включает в себя и такие казусы, как купание в море… — Ты думаешь, мы все-таки можем преуспеть? — прервала ее Томоэ. — Безусловно, — усмехнулась Лайла, — Русалки знают, где найти морского колдуна. Русалки знают, где искать камни чудес… — Для начала я должна убедиться, — резко сказала Томоэ и встала, — Передай Кагами, что завтра на восходе я пойду к морю с ней. Скажи, серьезный разговор. Если русалка есть, она появиться. — Как прикажете, Ваше Величество… — по-змеиному прошипела Лайла, довольно усмехнувшись, и скрылась в темноте зала.